Олег Савощик – Небо Гигахруща (страница 23)
«А ты поближе понюхай, сержант».
Следующий хук заставил Глеба покачнуться.
– Видишь, вон там стоит товарищ ефрейтор? Угадаешь, почему его зовут Чугуном? Потому что его хоть ломом пизди, ему все нипочем.
Еще два быстрых удара подряд в то же место.
– Это были одиннадцатый и двенадцатый. Со мной даже Чугун разжимает руки после десяти.
Глеб научился прятать улыбку. Старшина ему нравился: толковый боец с развитым инстинктом, тот быстро почуял неладное, но по неопытности действовать решил излишне прямолинейно, размахивал молотом, когда нюхач попрозорливее подобрался бы с пинцетом. Да, сноровки чекиста ему явно не хватало.
Дело поправимое. Совсем скоро старшина поймет, что все это время искал врагов не там.
Кто-то из сослуживцев с уважением смотрел на новичка, которому доставалось больше остальных, другие косились с жалостью. Глеб изучал их в ответ.
«Все начинается с одного рукопожатия, – наставлял его Главко. – Тебе нужно ядро. Собери вокруг себя тех, кого уважают, к кому прислушиваются. Тех, за кем пойдут».
«Хоть с личным составом меня работать не учи», – отвечал Глеб.
– …Их методы безнравственны, а идеи в высшей степени деструктивны, – с жаром распинался перед ликвидаторами усатый политрук. – У них всего одна задача – дестабилизировать социалистическое общество, внести смуту в умы трудящихся, сбить с проторенной тропы…
Он так увлекался, что вечно забывал уточнить – у кого «у них». Кто эти невидимые «враги народа», так рьяно желающие обрубить тросы, несущие их общий лифт к «светлому будущему»? Очевидно, всякий, на кого покажут пальцем при ближайшей зачистке.
– …Партия кормит нас и наши семьи, Партия обеспечивает нас всех светом и чистой водой, Партия хранит порядок в наших жилых ячейках и наших килоблоках! Так позволим ли мы тем, в ком ни стыда ни совести, тем, кто плюет на ваше благо ради собственного, тем, чье потребительство подобно плесени разносится по этажам, позволим ли мы им растоптать то, ради чего трудились наши отцы и деды…
Вот таких первыми гнать надо, причем ссаными тряпками, думал Глеб. Такие мозг промоют не хуже процедурных, и никакие операторы потом не нужны.
В его части политработа была пустой формальностью, строчкой в журнале военной подготовки, печатной буквой закона, за исполнением которой никто не следил. Но здесь Главко постарался на славу и позаботился поставить все на хорошо смазанные рельсы.
Глеб осторожно распрямился на неудобном стуле, стараясь не слишком напрягать отбитые мышцы живота, и в очередной раз тайком огляделся. В первую очередь его интересовали те, к кому не лип деготь пропаганды, – все, кто зевал, клевал носом, скучал и откровенно не слушал. Благо таких оказалось большинство.
Куда больше смущали сидящие в первом ряду. Внимающие каждому слову. Они будут всегда, им не нужны голоса в голове, чтобы выслужиться, чтобы почувствовать причастность к власти, довлеющей над народом. Слепые разумом и сердцем, они удержат режим на своих плечах.
«Потери будут, даже не думай пригреть надежду на этот счет, – звучали в голове слова Главко. – Но какие именно, зависит только от тебя».
III
– Ну, Лешка, я порой тебе поражаюсь, – покачал головой Гаврила, вжимая кнопку лифта. – Ты-то куда? Ты, который столько этажей отходил, много выживших после Самосбора повидал? Или все же отскребал их граблями от стен?
– Ну а че… – обиделся Хохол. – Я, может, и розовой слизи ни разу не встречал, это ж не значит, что ее нет. А там почти сотня человек в свидетелях…
– А если тебе сотня человек скажет, что у тебя вместо головы жопа, будешь вверх ногами срать?
– Сирены, – подал голос молчаливый до этого чекист, и черные противогазы разом обернулись к нему. – Он пережил сирены, а не Самосбор. И очень хотел, чтобы никто не заметил разницы.
Бойцы притихли, погрузившись в свои мысли.
Кто-кто, а Олег Сергеевич никогда не мог себе позволить недооценивать слухи, особенно те, что рождаются не случайно, а культивируются с особым тщанием и выпускаются на волю под строгим присмотром. Случай на распределителе пятидесятого этажа – лишь мастерски поставленное представление, заигрывание с публикой, но с какой целью?
Он обязательно возьмется за это позже, когда вернет себе хотя бы часть былого контроля. Главное, чтобы не стало слишком поздно: зараза ошибочных суждений о Самосборе может оказаться проблемой пострашнее любых операторов.
– Что со значками?
– Уже нашли исполнителей. – Гаврила не спешил вдаваться в детали. – Работаем.
Олег Сергеевич кивнул. Багдасар запретил своим людям нарываться, их и так поуменьшилось после вылазки в подвал, а потому раздобыть пропуска Корпуса чужими руками казалось здравой идеей. Вызвать лифт ликвидаторов своим значком Олег Сергеевич не рискнул бы: в лучшем случае его просто заблокировали, в худшем – сработает какой-нибудь защитный механизм, и кабина привезет беглеца прямо в расположение части.
А без лифта никак.
Если в скором времени не взять операторов, Самойлову придется туго. Но у любой хорошей диверсии больше одного фитиля, и Гаврила с Хохлом подсказали второй.
Олег Сергеевич с пристальным вниманием выслушал историю их дезертирства. Конечно, он знал препарат из рассказа – сильнейшее болеутоляющее, одно из немногих достижений барабанной фармацевтики, производство которого удалось поставить на поток.
А около двух циклов назад спустилось распоряжение: уничтожить все запасы. Без разъяснений. За исполнением Олег Сергеевич следил лично, только с медблоком на первом этаже не сложилось – его накрыл Самосбор.
– Уверены, что вам с нами надо? – в который раз переспросил Гаврила. – Может, мы бы сами все-таки, по-быстрому…
Трясучий гражданский лифт привез их в темноту, к журчанию труб и гудению электронасосов. Олег Сергеевич задумался: с такой снарягой людей Багдасара практически не отличить от настоящих ликвидаторов, но будет ли этого достаточно там, куда они направляются?
– Нет, одних вас отпускать нельзя. Поверь.
Гаврила пожал плечами и шагнул за границу света, падающего из открытой кабины. Щелкнули, включаясь, нагрудные фонарики, в перекрестие их лучей попала массивная герма и табличка на ней: «ТЕХПОМЕЩЕНИЕ. НЕ ВХОДИТЬ!»
Гаврила постучал кулаком.
– Ликвидационный Корпус, открывайте!
– Нет здесь никакого Корпуса, вы ошиблись! – ответили ему без заминки.
Хохол с Гаврилой переглянулись и, не сговариваясь, с размаху саданули прикладами по железной обшивке. Гулкое эхо отразилось от стен и перекрытий, ища выход из тесного коридора.
– Это кто там шутник такой? Сейчас мы как пошутим, очередью через дверь. А ну открыть, кому сказано!
Лязгнули замки, со скрежетом провернулось колесо гермозатвора, заскулили петли. Олег Сергеевич раздраженно подумал, что если даже здесь ничего не смазано как положено, то какого порядка стоит ожидать на этажах?
Щуплый, стриженный «под горшок» бытовец, что им открыл, одним глазом смотрел на Гаврилу, другим косил на Хохла.
– Ы-ы-ы, теперь вижу! Я Федька, пойдем!
Он махнул рукой и улыбнулся. В расщелину между его передними зубами с легкостью влезла бы крестовая отвертка.
– Дальше говорить буду я, – обронил Олег Сергеевич и первым переступил порог.
Технический туннель занимал три блока: справа тянулись ряды одетых в черный рубероид труб – внутри самой крупной взрослый встал бы в полный рост; слева росли строительные леса, собранные, сваренные, скрученные из всякого лома, связанные между собой с виду хлипкими мостками на высоте второго этажа. Верхнего освещения не было, и потолок тонул во тьме. Напольные лампы делили помещение на треугольники и ромбы из света и тени, масляные разводы поблескивали под ногами. Где-то вдалеке ножовка с визгом вгрызалась в металл, вдоль стен жужжали трансформаторные шкафы, закрытые на проволоку или вовсе без дверей. Пахло жженой резиной, железной стружкой и канифолью.
– Мы вас типа ждали. – Косоглазый Федька глядел куда-то мимо чекиста. – Дедушка Хрущ сказал, что придете, вот вы и пришли.
Олег Сергеевич промолчал. Для него всегда оставалось загадкой, что творится в башке у тех, кто циклами ползает в стенах среди труб и проводов, дышит пылью тесных шахт. А может, они были такими изначально, может, только такие на этой работе и приживались: непонятые, непринятые, слегка безумные технари, оторванные от мира в нелепом стремлении увидеть и разгадать сакральные смыслы в старых инженерных расчетах. Некоторые в своем помешательстве доходили до того, что уверяли, будто на должность их призвал сам Гигахрущ.
Олег Сергеевич знал одно – без Службы быта этажи давно захлебнулись бы в собственном дерьме, а потому с чудачеством ее мастеров принято мириться… В разумных пределах, разумеется.
Те из бытовцев, кто не занимал верстаки, расположились прямо на трубах, курили, тягали биоконцентрат из тюбиков или спали, завернувшись в телогрейки. Олег Сергеевич на любопытствующие взгляды не отвечал, его интересовал всего один человек, и долго ждать встречи не пришлось.
– Посмотрите-ка! – разнеслось по тоннелю. – Кого это Дедушка Хрущ нам привел?!
Начальник восьмой бригады не спешил вставать, монструозная конструкция под ним, сваренная каким-то умельцем из гнутых труб и отполированная до блеска, лишь отдаленно напоминала кресло и казалась жутко неудобной.