Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 8 (страница 39)

— По местам, синьоры и синьорины! — попытался перекричать я толпу. — По местам! Скоро начнётся!

Сам я устроился за лучшим столиком, прямо напротив входа в «Марину». Ну… потому что тоже хочу приобщиться к прекрасному. И могу. Вместе со мной устроилась Джулия, Анна Эдуардовна собственной персоной и Аугуриели. Ну а через полчаса из-за поворота показалась первая платформа.

Парад открыли русалки. Как и предупреждал Матео, вся их платформа оказалась одним здоровенным кораллом — пёстрым, разноцветным, украшенным ракушками и водорослями. Русалки грациозно возлежали на платформе тут и там, а прямо по центру платформы из тех же самых кораллов был свёрстан величественный трон. А на троне том…

— Это Матео, что ли?

Впрочем, глупый вопрос. А кто же ещё? Просто сегодня рыбак был одет, как бежавший с праздника Нептуна аниматор. Платформу русалки подготовили — загляденье, а вот костюмом своего предводителя должным образом не озаботились. Складывалось впечатление, что они собирали его наспех.

На Матео была густая накладная белая борода. На брови наклеены суровые кусочки ваты, торс голый, вместо юбки рыболовные сети, а в руке явно что символизирующие трезубец огородные вилы. Признаюсь честно, от этого зрелища меня чуть было не порвало, но тут…

— Бип-бип! — в ногу мне ударилось что-то маленькое и низкое.

Опустив взгляд, я увидел машинку Жанлуки. Тунец в аквариуме как и раньше сидел за рулём, а на заднем сиденье лежал конверт с надписью «Для Артуро». Я открыл его, тут же узнал знакомый по накладным почерк Матео, и прочитал:

«Если будешь ржать, продам тебе тухлую рыбу! То есть… Жанлука продаст, само собой. Без обид. Твой друг Матео. p.s. Я тебя вижу!»

Пришлось сдержаться. Меньше всего на свете мне хотелось бы потерять такого поставщика, и потому пока платформа русалок проплывала мимо, я просто вежливо улыбался.

Что ж! Кораллы исчезли вдали, а на их место выплыла следующая платформа. Домовые стилизовали её под стиль а-ля мафия бородатых годов — чёрный блестящий понтон, а по центру стол с красной скатертью. Дон сидит во главе с сигарой в зубах и машет зрителям ручкой, а вокруг него сгрудилась охрана в широкополых шляпах и с автоматами Томпсона в руках. Лица у всех серьёзные, собранные. И тут в один момент…

— Залп! — скомандовал дон.

Тогда домовые вскинули автоматы к небу и начали пальбу. Вот только вместо пуль из дула вылетали красные гвоздики, которые падали прямо на толпу.

— Интересное у них представление о мафии, — улыбнулся я Джулии, а потом поймал и презентовал ей один из цветочков.

А следом в канал уже выплыла самая маленькая платформа сегодняшнего парада. Та, за которую мне как хорошему другу пристало болеть. На ней было четверо — Петрович, Василий, Жировит и синьора Женевра, которая затесалась сюда исключительно благодаря замужеству, потому что… ну потому что это была явно не её атмосфера.

Сама платформа была выполнена в форме огромного осетра, на спине которого стояли три медведя в лаптях, которые в свою очередь удерживали на вытянутых вверх лапах огромный самовар. Насколько я понял, это была эдакая интерпретация легенды о слоне и черепахах. Но далее! На самоваре висела связка гигантских баранок, вместо хвоста у осетра был флаг Российской Империи, а сами домовые оделись в пёстрые рубахи и просторные штаны.

Петрович рвал меха аккордеона, Вася терзал балалайку, а синьор Жировит раздувал щёки, играя на свирели. Женевре же достались деревянные ложки, которыми она без особого энтузиазма отбивала ритм о колено.

— Из-за леса, из-за гор! — заорал Петрович. — Показал мужик топор! Но не просто показал!

И как же хорошо, что итальянцы не знают русского языка.

— Н-да, — вздохнул я.

Осётр, баранки, балалайка. Трудно придумать что-то ещё более клюквенное. Хорошо хоть не додумались гигантскую бутылку водки куда-нибудь пристроить.

— Молодцы! — крикнул я Петровичу, когда их платформа проплывала мимо. — Горжусь!

— Помидоры-помидоры! — подмигнул мне домовой. — Помидоры-овощи!

— О чём поют? — спросила Джулия.

— Лучше не вникай, — посоветовал я.

— А всё же?

— Ох, — вздохнул я. — Это история большой любви. Девушка скачет на лошади вслед за машиной скорой помощи, на которой увозят её любимого.

— Правда? — Джулия вдруг резко приуныла. — А мотив вроде бы весёленький.

— Загадочная русская душа, — подробно объяснил я под задорное хрюканье Ани. — О весёлом грустно, о грустном весело.

— А…

— Смотри лучше! — попросил я.

К тому, что посмотреть было на что. Следующая платформа принадлежала Шону, и была она будто бы из чистого золота выполнена. В центре композиции возвышалась голова золотого тельца с огромными зелёными изумрудами вместо глаз и рогами, сплошь инкрустированными бриллиантами.

Сами лепреконы оделись на манер рэп-исполнителей: широкие штаны, толстые золотые цепи, майки, бейсболки поверх косынок. Сам Шон стоял на носу, держал на поводке Пушка и улыбался толпе блестящими от драгоценных камней зубами. А в какой-то момент его ребята вдруг достали из отсека в платформе холщовые мешки и начали бросаться в зрителей золотыми монетами.

— Ох ты ж! — я чуть было вином не поперхнулся.

Чтобы лепреконы, да просто так расставались с золотом⁈

— Шоколадка, — сказала Аня, поймав одну из монет и сорвав с неё фольгу. — Как в детстве, помнишь?

— Ага…

А следующими участниками парада стали феи, и их платформа оказалась прямой противоположностью звенящей пошлости лепреконов. Каждый её клочок покрывали цветы. Розы, лилии, орхидеи, и какие-то уж совсем фантастические растения с люминесцентными лепестками. Сами феи, — и синьорина Дейдра в их числе, — порхали над платформой, оставляя за собой шлейф из пыльцы и искр. Кто-то играл на арфе, кто-то просто кружился в танце. И что характерно — ни одного намёка на зубы!

А следом за Дейдрой на канале появилась платформа, которая и не платформа вовсе. Господа призраки не нашли ничего умнее, чем просто продемонстрировать честному народу свой корабль. Паруса из тумана, команда из теней — конкретно я всё это уже видел, а вот зрители аж дыхание затаили. В какой-то момент я встретился взглядом с капитаном. Он кивнул мне, как старому знакомому, и в этот момент попугай на его плече громко и чётко произнёс:

— Венеция следит за тобой!

От такого я остался немного в шоке. Интересно как. Это такой магический телеграф, что ли? Ладно…

Все мои знакомцы проплыли мимо и настала пора удивляться. Из-за поворота показалась платформа, исполненная в виде лесной опушки — с деревнями, кустами и даже небольшим ручейком, сбегающим вниз по камням. А на опушке той, будто вышедши из леса, стояли люди. Много людей! Молодые красивые девушки с лисьими ушками были одеты в спортивные костюмы, из-под которых выбивались пушистые рыжие хвосты. А рядом с ними стояли мужики. Прямо вот мужичары. Огромные и накаченные. Из одежды на синьорах культуристах были разве что шорты, но что самое удивительно… среди них стоял Марселло.

И как бы нихрена себе. И тут же появляется вопрос: неужели я что-то очень важное не знаю о собственном мангальщике?

Тут Марселло глазами столкнулся со мной, испугался и спрятался за другими своими мускулистыми товарищами, так что кроме меня его никто не заметил.

— Оборотни, наверное, — предположила Джулия.

— А что, в Венеции ещё и оборотни есть?

— Артуро, — устало вздохнула девушка.

— Да-да, я понял, не продолжай. В Венеции есть всё…

Ну а следом настал черёд удивляться Анне Эдуардовне. Следом за оборотнями, на воды канала выплыла платформа, оформленная под развалины старого замка — с разрушенными башнями, зубцами, и так далее. Прямо по центру её стояло знакомое мне семейство Алафесто. Одеты они были в чёрные плащи с алыми подкладками и высокими воротниками. Лица у всех были неестественно бледными, губы красными и… ну понятно, короче говоря.

Но удивление Ани было вызвано тем, что вместе с Алафесто на этой платформе плыл…

— Эммануэль! — сестра аж на ноги подскочила. Сперва выпучила на парня глаза в некотором шоке, но потом моргнула пару раз и резко назхмурилась. — Вот маленький гадёныш! Пост на барже без разрешения покинул! Я ему сейчас…

— Погоди, — я положил руку сестре на плечо и насильно усадил её обратно. — Дай парню повеселиться.

— Но у нас дежурство! Вдруг на нас нападут!

— Кто? — хохотнул я. — Все, кто может напасть, сегодня собрались здесь.

— Ну, — задумалась сестра. — Да, действительно. Ладно…

Замок проплыл мимо, а вслед за ним появилась платформа в виде сцены. Занавес из красного бархата, направленные в точку софиты на специальных металлоконструкциях и огромные колонки по краям сцены.

Сперва заиграла музыка — ритмичная и, что называется, заводная. Следом занавес распахнулся и на сцену «свиньёй» начали выходить сирены. Сегодня барышни оделись в костюмы танцовщиц кабаре — перья, блёстки, перчатки выше локтя и колготки в крупные сетку. Девушка начали танцевать канкан, высоко подкидывая ноги и тут же обеспечили себе безоговорочную любовь всей мужской аудитории.

Однако этим заразы не ограничились, и хором начали что-то мурлыкать себе под нос… что-то нехорошее. У синьоров вокруг меня тут же остекленели глаза, а кто-то на манер зомби медленно встал с места и начал двигаться к краю воды.

Пришлось погрозить кулаком. Блондинка, — та что у сирен за главную, — заметила меня, виновато улыбнулась и в танце развела руками. Мол, вторая натура, не удержались. Сирены перестали петь, а мужики пришли в себя.