Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 8 (страница 35)

— Разве у вас нет талантов, нет сил или желания устроить настоящий праздник? — и теперь, в качестве контрольного, всем весом на больное: — Разве вы не любите Венецию так же сильно, как люди?

— Любим! — отозвались все хором. Ну… кроме Матео. Тот просто сидел и охреневал от происходящего.

— Так почему бы вам тогда не устроить свой собственный фестиваль? Прямо сегодня ночью! Неужели не справимся⁈

— Кхм-кхм, — прокашлялся дон Базилио, вальяжно поигрывая цепочкой от часов. — А что за фестиваль ты предлагаешь, мальчик мой?

— Не знаю! — ответил я, но тут же передумал: — А хотя знаю! Давайте это будет фестиваль плавучих платформ? Все желающие разобьются по командам и построят нарядные плоты и гондолы. Украсят их, как хотят, а потом проплывут через всё Дорсодуро? У кого будет самая красивая платформа, тот и молодец. И да! Предлагаю, чтобы все присутствующие за этим столом были в жюри.

— Ты льёшь мёд в уши старика, мальчик мой, — улыбнулся дон Базилио. — Но скажи. Разве это не соревнование?

— Соревнование.

— А как же приз?

Я улыбнулся и поднял бокал.

— А призом будет…

Глава 17

Запах свежесваренного кофе, крики чаек, плеск воды в канале — всё это стало для меня примерно таким же родным, как берёзки, самовары, заснеженные поля и прочие атрибуты далёкой холодной родины.

Прямо сейчас я сидел на летней веранде и наблюдал за проплывающими мимо гондолами. С радостью хочется отметить, что движение в Дорсодуро становилось с каждым днём всё плотнее и плотнее — турпоток прёт, как на дрожжах. И в этом, насколько я понимаю, есть моя заслуга. Так вот! В руке у меня была уже вторая чашка эспрессо за день, и я собрался собрать мысли в кучу.

Вчерашний вечер всё никак не шёл из головы. Фестиваль! Я вспомнил, как всё начиналось, и невольно усмехнулся. Потом усмехнулся ещё раз, не выдержал и рассмеялся в полный голос, потому что фестиваль прошёл… никак.

Я-то по наивности своей думал, что это люди — самые нерешительные зануды на свете, а нечисть должна быть легка на подъём. Ошибся. Оказалось, что нечисть может вести себя ещё хуже. И вот что было: после моего вдохновенного спича нечисть уже настроилась на фестиваль, а сам я уже практически видел, как стою на набережной, смотрю на платформы и оптом пожинаю позитивную энергию… но.

После того, как первые эмоции утихли, дон, Шон, сирена и Матео начали говорить, что спешка в таких делах смерти подобна, и им всем нужно тщательно подготовиться. Дескать, это же соревнование. И тут я сразу же пожалел о том, что рассказал каким будет приз. Он понравился всем настолько, что нечисть решила подойти к делу с максимальной серьёзностью.

Даже Матео! По такому случаю рыбак вышел пообщаться со своими русалками, и вернулся с вестью о том, что их платформа будет состоять из настоящих кораллов, а добыча их дело опасное и небыстрое, поэтому придётся подождать. А если не подождать, русалки обидятся.

Одним срочно понадобилось дождаться каких-то супер-опытных корабельщиков, вторые послали письмо с запросом в Атлантис, — где это я даже близко себе не представляю, — а третьи хотели подготовить самые лучшие материалы. Увы и ах, переубедить я никого так и не смог.

В итоге фестиваль платформ был перенесён на неопределённый срок, а мне нужно было срочно придумывать новый план касательно сквера. Какой? Вообще непонятно пока что.

— Ладно, — вздохнул я, допил кофе и направился в зал.

Не успел толком зайти, как следом в «Марине» появилась синьора, которую я прежде у себя в гостях никогда не видел. Лет сорока… наверное! Потому что тут оценку на глаз задавать категорически нельзя — синьора была очень ухожена, и при полном параде. В шляпке с вуалью, в лёгком летнем пальто, и с квадратной сумочкой из чёрной кожи через плечо. Она внимательно оглядела зал вокруг, остановилась взглядом на мне и долго не расшаркиваясь сразу же спросила:

— Синьор Маринари?

— Здравствуйте, — кивнул я. — Да, синьор Маринари.

— Отлично! А я как раз вас и ищу. Вы мне нужны, как префект.

— Слушаю.

— Меня зовут София Росси, мы с вами не знакомы, но я за вас голосовала.

— Очень приятно, — улыбнулся я.

— Увы, голосовала не лично, — зачем-то продолжила синьора София. — Заболела в день выборов и передала свой голос через подругу. Так вот. Честное слово, я не хочу вам надоедать, — тут женщина тяжко вздохнула. — Но я просто не знаю, к кому мне ещё обратиться. Полиция разводит руками, социальные службы говорят, что это не их профиль. Я уже устала обивать пороги, синьора Маринари…

— Прекрасно понимаю вас.

— И вот мне подсказали, что с такими вопросами лучше сразу же идти к префекту. Префект ведь человек уважаемый, и должен помочь. Понимаете, я ведь не хочу травмировать моего мальчика! Я не хочу, чтобы от пострадал или с ним что-нибудь случилось…

Я слушал, кивал и пока что не перебивал. Однако у меня сложилось полное впечатление, что разговор начался с середины. Понял пока что только то, что у синьоры какие-то серьёзные проблемы с сыном, и я должен ей помочь.

Синьора тем временем растараторилась настолько, что сбила дыхание. Отдышалась, расстроенно покачала головой и продолжила?

— Я уже не знаю, что мне делать, синьор Маринари. Мой мальчик своими собственными руками губит свою же жизнь, и если я сейчас не отреагирую, то могу потерять его. Понимаете ли, я растила его без отца. Возможно, мне не хватило авторитета в его глазах, и он начал искать его на стороне.

— Угу, — в сотый раз кивнул я.

— Мой мальчик связался с плохими людьми, которые занимаются… всяким, — синьора чуть понизила голос. — В том числе и кражами. Эти негодяи негативно влияют на моего малыша, а недавно даже предложили ему уйти из дома и переехать в другой город. Туда, где эта банда проворачивает свои особо тёмные дела. А он…

— Что он?

— Он согласился! — чем больше рассказывала синьора Росси, тем всё более и более несчастной она выглядела. — Вот я и боюсь, что он уедет. А ещё, представляете, недавно я нашла у него кошелёк. Женский кошелёк! Денег внутри, конечно же, уже не было, зато был телефон владелицы. Я позвонила по нему, мы встретились и… да, та синьора подтвердила, что кошелёк у неё украли.

— А вы?

— А я вернула ей вместе с кошельком все украденные деньги и извинилась. Ох, мой малыш! Мой бедный мальчик, на какую же кривую дорожку ты встал…

Я был малость в шоке. Ребёнок, который ворует кошельки, связался с бандитами и собирается переехать в другой город? Представляю себе этого малолетнего преступного гения и то, что из него может вырасти. И… ну неужели этот школотрон реально ходит в авторитетах?

— И ещё! — тут София начала плакать. — Он набил себе татуировки. И ладно бы что-то красивое… цветочки там, бабочки, или имя какой-нибудь девочки. Но нет! Он набил черепа, кинжалы, драконов и прочий ужас…

Синьора разрыдалась в голос. Я же лихорадочно соображал: а что она от меня-то хочет? Чтобы я поговорил с этим малым? А вдруг… вдруг он мне лицо, так сказать, набьёт? Я ведь и ответить не смогу! Это не принцип даже, и не какое-то там убеждение, это из области животного естества — не трогать детёнышей. И даже если они выглядят как матёрые уголовники с черепами во всю спину — всё равно.

— А ещё он ничего не делает, — всхлипнув крайний раз, снова завелась София. — Ничего не хочет, ничем не интересуется. Сидит целый день и играет в игры на своём компьютере. Причём нервный такой. Если оторвать — орёт, ногами топает. Я ведь его и на работу устраивала через знакомых… не ходит!

Так… минуточку.

— Либо играет, либо с дружками своими пропадает! А я ведь с той компанией говорила, и просила оставить моего мальчика в покое! А они отвечали, что никто никого никуда не тащит, и что он сам приходит, и что они тут не причём! — тут София схватила меня за плечи. — Последний шанс, синьор Маринари! Я устроила моего малыша на работу через моего хорошего знакомого, и это действительно его последний шанс! Прошу вас, помогите!

— Устроили малыша на работу, — задумчиво повторил я. — Прошу прощения, а в школу вы его отдавать не пробовали?

Что-то мне кажется, что в этой истории оба хороши — и мать, и сын. Вряд ли малолетний пацан хочет вкалывать, и это весьма понимаемо. Или же…

— Слушайте, а сколько лет вашему мальчику? — спросил я, на что София снова разревелась.

— Ой, да он совсем маленький ещё. Ему двадцать шесть.

— Сколько⁈ — вырвалось у меня.

И сразу же захотелось сделать синьоре Софии комплимент. Женщина выглядит не просто хорошо, а просто восхитительно для своих лет. Однако:

— Ага, — кивнул я. — Двадцать шесть лет мальчику. Понятно. А от меня-то вы что хотите?

— У вас есть авторитет, — ответила София. — Посодействуйте, пожалуйста. Раньше в префектуре была организация, которая помогала с проблемными детьми, но потом она распалась…

«Но даже если бы не распалась», — подумал я про себя и в очередной раз охренел: «Двадцать шесть лет!»

— … и если бы вы смогли каким-то образом помочь, то я была бы вам премного благодарна.

Я подумал. Взрослый мужик, который ведёт себя как ребёнок — это не моя проблема. Я вообще-то префект, а не… не тот, чья это проблема! Однако мать плачет. И не просто мать, а моя избирательница.

— Ладно, — сказал я. — Разберёмся с вашим мальчиком. Однако не без вашей помощи.

— Всё, что угодно, синьор Маринари!