Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 8 (страница 23)
Тут-то я и увидел его. Здание, что мне досталось, смотрело своими окнами на море, и было зажато между двумя мрачными складами. Старое. Очень старое, я даже боюсь предположить возраст этой постройки. Фасад из потрескавшегося камня, окна похожи на бойницы, покатая черепичная крыша и здоровенные двустворчатые двери, в которые при желании можно загнать грузовик. И… желание-то есть! А вот с грузовиками в Венеции явная проблема. Ну да ничего.
Греко заранее объяснил мне, что это за район, так что никакого сюрприза не было. Однако и без того было чему удивляться — внезапно оказалось, что хижина Матео находится отсюда буквально в двух шагах. Да… чего уж там? Я её вижу!
— Да ладно? — сказал я вслух. — А такие совпадения разве бывают?
А вот и сам Матео. Мужчина стоял прямо у дверей моего нового цеха, засунув руки в карманы, и как-то подозрительно глазел по сторонам. Причём меня не замечал в упор.
— Матео! — окликнул я.
Рыбак встрепенулся, присмотрелся и его лицо тут же расплылось в улыбке.
— Артуро! — зашагал он в мою сторону, уже протягивая руку. — Какими судьбами⁈ Ты как⁈
А я… как я? С момента нашей последней встречи произошла целая куча событий, но самое главное, как по мне, так это назначение Артуро Маринари префектом Дорсодуро. Собственно, о нём-то я и рассказал.
— Ничего себе, — присвистнул Матео. — Поздравляю! — и принялся хлопать меня по плечу. — Теперь Дорсодуро в надёжных руках! Ну а в остальном как?
— Слушай, — сказал я. — Да нормально. Ресторан цветёт и пахнет, новые понтонные точки открываются каждый день, вот о расширении задумался. Работы, короче говоря, полно. Поварской. А вот как именно работать префектом я так до сих пор и не понял.
— Да ничего страшного, поймёшь ещё. Главное, — Матео стал очень серьёзным, — не накосячь. А то ведь Венеция не только награждать умеет, знаешь ли.
— Знаешь ли, — повторил я за рыбаком и улыбнулся. — Я вообще не прочь отдать должность префекта кому-нибудь другому и так не рисковать.
— Не-не-не-не, Маринари, это так не работает, — тут Матео пригрозил мне пальцем. — Тебя ведь люди выбрали, так что не жалуйся! И вообще! Ну префект, ну и что? Это мешает тебе делать такие же вкусные равиоли, как раньше?
Тут я посмотрел за спину Матео, указал пальцем в рандомную точку и сказал:
— Стоп! А это что там⁈ Неужто Жанлука в увеселительный дом заходит?
— Да ладно⁈ — рыбак вытаращил на меня глаза. — Опять хочет там все деньги просадить⁈ — а потом резко обернулся и добавил: — Погоди… так его же пять лет назад снесли.
— Ну, — развёл я руками. — Значит показалось.
— Показалось, ага, — буркнул Матео.
— Слушай. А ты чего не на работе?
— Да вот же! — крикнул Матео с какой-то обидой в голосе и указал на моё новое здание. — Стою, караулю!
— Прости… а на кой?
— На этом здании целых пять лет висела табличка, а сегодня её сняли.
— Ага, — кивнул я. — А ты теперь тут вместо неё?
— Да нет же, Артуро, ты ничего не понимаешь! — нахмурился Матео. — На той табличке было написано предупреждение. «Близко к зданию не подходить».
— Вот как? И именно поэтому ты стоишь практически вплотную к нему. Всё вполне логично.
— Я — это я, — заявил Матео. — Меня всё это не берёт, а вот другим людям тут находиться не стоит. Не просто так подобные таблички вешают, знаешь ли. Ты этого пока что не понимаешь, но когда-нибудь, возможно, поймёшь. Всего лишь нужно поработать префектом лет так-эдак двадцать.
— А быстрее никак? — уточнил я. — Может, объяснишь уже по-человечески?
— Ладно, — кивнул рыбак. — Это очень опасное здание. Как-то раз сюда туристы залезли. Хотели поснимать страшные видео, и в итоге так удачно поснимали, что им всем потом пришлось четыре года в дурке лежать, лечиться. Но!
Тут Матео назидательно поднял палец вверх.
— Смотри, что у нас получается. Раз эту табличку сняли, значит здание кто-то приобрёл. Так?
— Так.
— А раз такой олух действительно нашёлся, то я просто обязан сообщить ему, что заходить внутрь — это плохая идея. Думаю, сам всё понимаешь. Ты ведь таким же образом «Марину» себе взял.
— Ага, — кивнул я. — Сперва «Марину», а потом и это здание.
Матео замер. Нижнюю челюсть мужчины со страшной силой потянуло к земле, затем он самым отчаянным образом вытаращил на меня глаза и выдохнул:
— Да ладно⁈
А после начал орать, ругаться, топать ногами и потрясать кулаками. Ругался не на меня, понятное дело, а на саму суть ситуации. И что хочется сказать? Эмоциональные всё-таки люди итальянцы. Матео без устали орал и жестикулировал минут пять. Я же не перебивал, зачарованно вслушиваясь в витиеватую игру слов, старался выхватить и запомнить что-нибудь интересное. «Поезжай туда на квадратных колёсах», например. Или «пусть Мадонна заставит тебя споткнуться о твою же гордыню, пока свинья шепчет тебе на ухо рецепт покорности». Не могу себе представить ситуацию, при которой ввернул бы что-то подобное в речь, но всё равно интересно…
— Да ладно, Артуро⁈ — наконец начал выдыхаться Матео. — Зачем ты взял это здание⁈
— Мне надо.
— Надо⁈ О-о-о-ох, Маринари! А давай ты лучше прямо сейчас пойдёшь обратно, сдашь ключи и порвёшь все договора?
— Да что не так с этим зданием⁈ — уже отчаялся понять я.
— С ним ВСЁ не так!
— Чем оно опасно⁈
— Оно ВСЕМ опасно!
— Что там случилось⁈
— Там случилось ВСЁ!
Рыбак упал лицом в собственные ладони и принялся стонать. Затем глубоко вдохнул, выдохнул и сказал:
— Ладно. Свой гражданский и человеческий долг я выполнил. Я тебя предупредил. А теперь извини, но мне пора идти. Видишь, рядом с лавкой люди собрались? Мне нужно срочно продать им крабовые панцири.
— Ты хотел сказать крабовое мясо? — уточнил я.
— Нет. Мясо я уже продал, остались только панцири…
Тут мимо нас прошла супружеская пара. Судя по фотоаппаратам на шее и одежде вырвиглазных оттенков — туристы. Они явно подслушали наш с Матео разговор и мужчина рассмеялся. А после заговорил с женой на крайне редком языке. Бакском. Я же прекрасно знал его, поскольку какое-то время изучал баскскую кухню во время стажировки и мне тупо пришлось его выучить, чтобы хоть как-то коммуницировать с местными поварами.
— Видишь, дорогая⁈ — сказал муж. — Не зря я изучал итальянский! Этот синьор только что сказал, что продаёт крабовые панцири! Представляешь, насколько плохо тут живут люди⁈
— Бедняги, — ответила жена. — Может, дадим им денег?
— Потом-потом, — сказал мужчина и потащил свою сердобольную пассию подальше от нас.
Я же улыбался, глядя им в след. Они-то не знали, что панцири действительно продаются отдельно. Во многих ресторанах их используют для подачи шоу-блюд или… э-э-э… если так можно выразиться «саджиков». Красиво, экзотично, дорого. Однако туристам этого не объяснить.
— Ладно, — сказал я. — Пойду посмотрю, что же я такое приобрёл с лёгкой руки синьора Греко…
Ключ кое-как провернулся в замке с отвратительным скрежетом, однако дверь поддалась и открылась. Внутри было темно. Не просто сумерки, а вот прямо абсолютная, непроглядная тьма. Какая-то… однородная что ли?
И стоило мне лишь сделать несколько шагов внутрь, как дверь за моей спиной само по себе закрылась.
— Да, — сказал я самому себе. — Такой я действительно встречаю в первый раз.
И тут же слева от меня раздался смешок, тихий и зловещий. Затем справа. Затем сверху. Снизу, сзади, спереди — в конечном итоге кто-то, кого я категорически не мог рассмотреть, смеялся сразу же со всех сторон. Десятки голосов, не меньше. Они перемещались, множились, а потом вдруг резко затихли.
— Добро пожаловать, новый хозяин! — сказал кто-то прямо мне на ухо, так что я даже почувствовал дыхание, а следом демонический хохот раздался вновь.
Я же стоял в кромешной темноте и понимал, что она буквально кишит жизнью. Альтернативной, но всё-таки жизнью…
В дорогом венецианском ресторане с лучшим видом на Гранд-канал, за накрытым белой скатертью столиком сидели двое. И можно без ложной скромности сказать, что этих синьоров знал весь город. Альдо Контарини и Лука Вивальди — пожалуй, самые талантливые бизнесмены современности.
Их корабли бороздили моря от Атлантики до Тихого океана. И не просто корабли даже, а настоящие торговые флотилии — самолётами синьоры не пользовались, потому что морские перевозки были им как-то ближе. Итого: торговцы, бизнесмены, владельцы заводов по производству муранского стекла, сетей ресторанов, отелей, магазинов, модных бутиков, игорных домов и ещё целой кучи предприятий по всему миру.
Синьоры поднялись не просто так. Раньше ведь было как? Раньше товары вывозились из Венеции, но теперь, когда экономика города вышла на качественно другой уровень, Венеция сама стала потребителем. И Контарини с Вивальди во многом удовлетворяли её спрос.