Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 8 (страница 10)

Ну а я…

— Даже не напоминай мне про дуэль, — попросил я. — Сам не понимаю, что вчера происходило. То есть… частично вроде бы понимаю, а частично нет. Отказ этот внезапный. Странно, да?

— Ничего странного, — ответила Джулия. — Я ведь говорила тебе, что жизнь — это очень ценная штука. У вас разве не так?

Я уже открыл было рот, чтобы ответить, но тут на меня нахлынули воспоминания. Российская Империя. Загородное поместье родителей. Большая гостиная, из которой вынесли всю мебель, чтобы освободить место для дуэли. Как сейчас помню…

Паркет блестит, свечи горят, зрителей набилось человек тридцать, а двое молодых и горячих одарённых стоят друг напротив друга с рапирами. Оба из хороших семей, оба с гонором, оба не привыкшие уступать.

Причина дуэли? Один назвал другого «козлом». Ну… насколько я помню. Всё-таки тогда я был мал и не понимал всех аристократических хитросплетений, контекста, предыстории и правил подковёрных игрищ. Да и не объяснял мне никто ничего. Не суть! Дуэль длилась два часа. Некоторые зрители выходили на перекуры, а бойцы всё дрались, и дрались, и дрались… до тех пор, пока дед, который вернулся домой откуда-то внезапно, не решил всё это дело прекратить. Причём если бы не авторитет Сазонова, они бы так и не остановились. Никто бы не сдался, никто бы не пошёл на попятную.

Я же, — если чисто по-человечески, — все эти дуэли не понимаю и не принимаю. И это ещё одна из причин, по которой мне очень не хотелось становиться префектом. Ведь теперь мне нужно будет даже не дважды, а трижды думать о каждом своём поступке, ведь если вдруг что — я не смогу не принять вызов. Потому что за моей спиной люди, которые внимательно смотрят на меня. На минуточку, целый район.

Раньше можно было отбрехаться, мол я повар, что вы от меня хотите? Теперь же я тот, кто отвечает за честь жителей Дорсодуро. Оно ведь как? Если с префектом всё хорошо, значит и местные хорошо живут.

Ну и повторюсь — у меня даже мимолётом не проскочила мысль о том, чтобы убить Барбариго. Я хотел просто оставить царапину. На руке там, на щеке, лишь бы капелька крови просочилась и всё это действо свернулось. И уверен, что у меня бы это прекрасно получилось! Без жести и кровищи фонтаном.

Да, префект Вальмарано говорил, что повара не умеют ранить. Что они сразу… м-м-м… разделывают. И да, действительно, такое есть. Но я-то не обычный повар. Всю эту дурь дед выбил из меня в самом раннем возрасте.

Помнится, лет десять мне было и тогда я уже разделывал тушку курицы по секундомеру, за минуту с небольшим. Но в тот день мне перепала настоящая индейка, я разошёлся, начал спешить и в итоге срезал грудь так криво-косо, что аж стыдно стало. Дед молча посмотрел на это, подождал пока я закончу, а затем просто взял и выкинул филе. Я уже готов был обидеться, но дед сел напротив и сказал:

— Не важно в каком ты состоянии. Возбуждён ты, зол ты, в азарте или оскорблён до глубины души, голова всегда должна быть чистой и светлой. Всегда нужно контролировать своё тело, свою энергию и свои мысли. Повар не должен готовить на эмоциях, и не должен поддаваться настроению. Ты всегда должен контролировать каждое своё движение. Как хирург, понял?

Ну а я понял. Что удивительно, с первого раза.

— Нужно действовать не только на рефлексах, но и на опыте, — продолжил дед, а следом положил передо мной огромного лосося и спросил, что я собираюсь с ним делать. Я ответил по заученному, мол, так и так, режем тут, отделяем здесь.

— Ну попробуй, — улыбнулся дед.

Короче! Не буду ходить вокруг да около — в какой-то момент, когда я уже снимал филе, мой нож упёрся во что-то, чего в рыбине явно не должно было быть. И выяснилось, что на долю рыбину при жизни выпали какие-то остросюжетные приключения, и она перебила себе рёбра, которые в последствии срослись неправильно.

— Но если бы ты работал с холодной головой, — сказал дед, — ты бы обязательно почувствовал это…

Так вот, к чему это всё? Я бы в любом случае оставил графа в живых. И да, помимо прочего я ведь защищал честь Джулии, а она слишком хорошая девушка, чтобы позволить кому-то оскорблять её. У неё ведь и так проблемы с собственной фамилией и родом, и она за это очень сильно переживает.

Ну а что уж совсем смешно — можно сказать, что своим согласием сразиться на дуэли, я спас графу жизнь. Не знаю какие порядки здесь, но если бы дело происходило в Российском Империи, то за моим отказом последовали бы последствия. Вместо меня выйти драться должен был бы кто-то из моих родственников, а из родственников у меня поблизости… ну понятно. Разве что одна небезызвестная наёмная убийца.

Которая при всё своём мастерстве отныне выглядит как обычная молодая аристократка, и никаких признаков опасности по ней считать нельзя. Да, именно такими и должны быть убийцы — неприметными и всегда безопасными. Так вот! Вызовись Аня на дуэль, смерть графа наступила бы настолько быстро, что тот бы и не понял, что к чему.

— Знаешь, — улыбнулся я Джулии. — Вот за что я люблю наш ресторан, так это за то, что здесь практически всегда тихо, спокойно и мирно. Нету никаких воплей, никаких сражений. Ну, — тут я задумался. — Пеллегрино с его пушкой не в счёт. И нападение русалки тоже. И…

И стоило мне это произнести, как в следующий момент дверь в «Марину» распахнулась, а внутрь влетело копьё. Странное причём. Из чёрного дерева, с каменным наконечником и разноцветными перьями на древке. С глухим мощным стуком оно вонзилось в барную стойку и задрожало по инерции.

— Да вы издеваетесь! — вырвалось у меня, а Джулия замерла.

Первая мысль — Артём всё-таки умудрился сбежать с баржи и освободиться от ошейника. Затаился где-то рядом, а теперь кинул в ресторан проклятое копьё, которое вот-вот рванёт или… или ещё чего дурного сделает. Я мгновенно разлился по залу позитивной энергией и приготовился поглотить любой магический выброс и любую детонацию, но… ничего. Ни магии, ни взрывчатки. Просто эксцентрично украшенный кусок деревяшки.

— Да ладно? — спросил я вслух. — Это прикол какой-то? Или кто-то вчера что-то отмечал, плохо проспался и решил продолжить?

А ответом мне стал крик с улицы:

— Я вызываю тебя на битву, Маринари! — раздался громкий, раскатистый голос, чем-то похожий на львиный рык. — Я покажу, что я тут сильнейший, а ты никто! Выходи и пади!

Причём голос был настолько мощным, что даже посуда на баре задрожала. Джулия всё так же пребывала в оцепенении, а вот у меня задёргался глаз.

— Душа моя? — спросил я, глядя на кареглазку.

— Не-не-не, не смотри на меня, — отмерла она. — Я не в курсе! Вообще не понимаю, что происходит, и даже не спрашивай.

— Ну ладно, — вздохнул я. — Тогда посиди здесь, а я сейчас посмотрю, как можно решить этот вопрос.

Что ж… я вышел на улицу. Сперва прищурился от яркого солнца, что ударило в глаза, но затем пару раз моргнул, осмотрелся и замер.

Посреди закрытого летника, прямо напротив входа в «Марину», стоял мужчина в чёрных очках с тонкой золотой оправой. Высокий, зараза, широкий, с кожей цвета то ли тёмного шоколада, а то ли того самого копья, что только что залетело в «Марину». При этом голый по пояс, мускулистый и нереально сухой. То есть… рельефный настолько, что по нему можно было изучать человеческую анатомию.

Широкий пояс, просторные штаны из пёстрой ткани, на плечах накидка из шкуры леопарда, а на ногах, выбиваясь из общего образа, красные лакированные туфли. По первому моему впечатлению, мужчина походил на какого-то африканского принца, попавшего в большой город.

— Да ладно? — вырвалось у меня. — Я тебе какое плохое зло сделал?

— Ты падёшь! — заорал он и поднял на меня указательный палец. Жест был театральным, но явно что искренним.

— У тебя есть ещё одно копьё? — уточнил я.

— Нет, — мужчина опустил палец, а затем спросил: — Ты кто?

— В каком смысле «кто я»? Ты тут орёшь: «Маринари, выходи», копьями бросаешься, а сам меня даже в лицо не знаешь? Ты серьёзно вообще? Слушай… у тебя точно нет второго копья?

— Да нету, говорю же. Я и одно-то кое-как через таможню провёз. Изначально их было четыре, но остальные потерялись в дороге.

— Допустим, — кивнул я. — И как ты меня в таком случае собираешься поразить, раз у тебя нету копья?

— Странный ты, Маринари, — мужчина покачал головой с таким видом, будто я сказал что-то невероятно глупое. — Вы тут вообще все странные, но ты особенно. Кто же копьём готовит?

— Стоп! Я и раньше ничего не понимал, а теперь не понимаю особенно сильно. Объясни, пожалуйста, что тут вообще происходит.

— Моё имя Кваме Нкрума Одунг-дунг! — произнёс он с достоинством. Я же ответил:

— Здорово. Ты меня раньше никогда не видел, и я о тебе впервые слышу. Что дальше? Познакомились и хватит?

— Нет! — заорал Нкрума. — Ты должен быть поражён!

«Это Венеция», — будто мантру повторял я про себя: «Это Венеция, не забывай. И ничему не удивляйся».

— Я лучший повар королевства Бауле! — наконец дал хоть какой-то конкретики мой новый знакомец. — А здесь, в Венеции, я учусь на юриста. Недавно я услышал про некого Маринари, которого многие называли лучшим поваром Венеции. Ну… кроме…

Кроме ещё сорока поваров, фамилии которых синьор Нкрума произнёс на память, будто скороговорку. Причём реально именитых фамилий, я бы даже сказал «звёздных». Некоторых я знал лично, о некоторых только слышал.