Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 4 (страница 39)
— Да мне плевать! — заорал краснорожий гроссмейстер, потрясая шахматной доской. — Я должен выиграть! А-АААА!!! — заорал он, потом набрал полную грудь воздуха и: — ААААА!!! — заорал повторно.
И, наверное, заорал бы и в третий раз, если бы в дело не вступила сестра. Анна Эдуардовна влепила краснорожему подзатыльник и сказала:
— Отойди.
Что было дальше описывать страшно, но… если удариться в метафоры, то это было похоже на работу сельхоз комбайна. Аня просто хватала каждого первого смутьяна, до которого могла дотянуться, пеленала его собственной же одеждой — в основном завязывала рукава — а потом отбрасывала его на манер тюка сена. За шкирку, а кого и поджопника могла погнать. Мужики пытались возмущаться, но под взглядом Анны Эдуардовны почему-то вдруг резко передумывали.
Ещё минута и сестра, проредив толпу, схватила подмышку Петровича…
— Пи-пу-пип, какого хрена⁈
— Тише!
— Ня! Ня! — возмущался Петрович, болтая картонными ногами в воздухе. — Отпустите! Я ещё не всех выиграл! У них же ещё есть деньги!
— О-о-о-оо, — протянул я. — Беда, — и вслед за сестрой двинулся на выход.
За нашей спиной раздавались стоны, мольбы и плач. Униженные и раздавленные «японским чудом техники» гениальные шахматисты провожали нас взглядами, полными отчаяния.
— Вернитесь! Пожалуйста, вернитесь!
— Где вас можно найти⁈
— Я закладную на квартиру написал! На пожалуйста!
В гондолу грузились спешно. Отчаливали тоже. Чтобы отделаться от толпы, что бежала за нами по берегу, мне даже пришлось нырнуть в незнакомый канал и тем самым обречь себя на крюк по городу. Но в итоге мы ушли.
Все: я, Аня, Джулия, Петрович, сумки с выигранным добром и…
— Ме-е-е-е!!!
…и Фатима, конечно же. Коза на воде чувствовала себя неуверенно и блеяла как-то жалобно. По её умным глазам было видно — Фатима повидала в жизни всякое, но вот чтобы её с шахматного турнира похитил робот… такое с ней впервые. Тем временем вошедший в азарт Петрович причитал о том, что позади осталась целая куча кандидатов на вполне себе законный отъём денег.
— Маринарыч, ты хоть представляешь сколько мы недобрали⁈ — орал он.
— Успокойся.
— Да не могу я успокоиться! Не могу!
Однако всё-таки смог. Замолчал, проделал дыхательную гимнастику, а затем сказал, что он молодец.
— Ещё какой, — кивнула Джулия, прекратив подсчёт денег, пошатнулась и чуть было не выпала за борт. — Ой… Артуро… Ты… Мы… Ты в курсе, сколько мы выиграли?
— Не мы, а я!
— Тут месячная выручка «Марины» и всех понтонов вместе взятых.
— Пи-пу-пип, неудачники! Ах-ха-ха-ха!
Вот ведь чёртовы лудоманы! А ещё шахматистами притворяются! Учитывая вложения в Шахматрона — несколько коробок, рулон фольги и деревянная стойка — можно сказать, что он за пару часов отбил себя на сотни тысяч процентов.
— Интеллектуальная, блин, элита…
— Ме-е-е, — согласилась Фатима.
Примерно через час мы причалили у «Марины». Мой и без того милый уютный ресторанчик выглядел ещё более мило уютно на контрасте со всем тем, что нам только что довелось пережить.
— Так, — последним делом я вытащил с гондолы козу. — Петрович, поздравляю. Ты её выиграл, ты и владей. Твоя коза, делай теперь с ней что хочешь.
— А можно я лучше деньгами возьму? — с надеждой в голосе спросил домовой.
Я же рассмеялся и похлопал его по картонной голове.
— Глупенький. Ну какие тебе деньги?
— Так ведь…
— Значит, решено.
В итоге Фатиму мы привязали к водостоку возле зоны погрузки. Пускать её внутрь не очень хотелось бы, ведь скотина оказалась очень голосистой. Стоило кому-то из прохожих показаться в зоне её видимости, как Фатима тут же начинала орать:
— Ме-е-е-е!
Помощи просит, что ли? Не суть. Суть в том, что и коза, и прочие ценности были добыты весьма изобретательным путём. А потому я начал прислушиваться к собственным ощущениям. В последнее время я частенько пытался нащупать ты самую связь с городом, и иногда у меня получалось. Ну… либо мне казалось, что у меня получалось.
В любом случае, нужно хотя бы попытаться понять, что Венеция думает насчёт Шахматрона. Одобряет? Осуждает? Хм-м-м… ответ я получил довольно скоро. Стоило мне лишь войти в зал, как взгляд сам собой упал на картину. Венецианка смеялась. В одной руке она держала бокал с игристым, а другой показывала зрителю, то бишь мне, большой палец. А на заднем фоне вместо уже привычной комнаты с камином был городской пейзаж, над которым взрывались разноцветные салюты.
Ну… более чёткого сигнала и придумать невозможно. Видимо, Венеция оценила шутейку, раз чуть ли не самая её главная аномалия отреагировала вот так. И пускай я только учусь трактовать все эти знаки, тут всё понятно.
С другой стороны, а как иначе-то? Никакого обмана не было. Петрович играл честно, особенно по сравнению с теми, кого я увидел на турнире. Домовой давил мозгами и знанием шахматной дисциплины, и можно даже сказать, что это сродни подвигу. Ну а то, что он на самом деле нечисть, так ведь у всех свои недостатки. И тем более! Уж кто-то, а Венеция вряд ли имеет что-то против нечисти и аномалий.
Что ж, с этим разобрались. Я поглядел на часы и понял, что у меня есть пара свободных часов до вечерней запары, и неплохо бы провести их с пользой для предприятия. Например, можно быстро скататься до Матео и обратно. Узнать, как там поживает безумный тунец и заодно затариться морепродуктами.
— Я ненадолго! — крикнул я Джулии. — За продуктами!
— Давай! — махнула кареглазка. Девушка устроилась за барной стойкой и ещё раз пересчитывала барыш с турнира, в то время как Аня по очереди примеряла заложенные шубы.
Я же вышел, отвязал гондолу и поплыл в направлении пирса. Настроение играло. День явно удался — денег добыли, Венецию посмешили, ещё и коза у меня теперь есть с нежными ушами. И тут, когда я проплывал под одним из многочисленных мостиков, сверху мне прямо в гондолу упала верёвка. Затем раздался «вжик» ослабленного карабина, и я увидел, как ко мне в лодку спускается нечто. Человек в детской маске белого кролика и бронежилете. Ещё и с автоматом за спиной — очень специфический какой-то аниматор.
— Маринари! — крикнул мужик, оказавшись в гондоле. — Попался!
Я сперва чуть весло не выронил, а затем чуть пригляделся и понял.
— Петя? Ты, что ли?
Мужик замер. Снял маску и посмотрел на меня с детской обидой в глазах.
— Блин, — расстроено сказал он. — Даже в маске узнал. А я так старался, между прочим…
Петя — никакой не Петя, само собой, а Пьетро. Петрович всего лишь раз его так назвал, и прицепилось. Кто он такой? Тот самый шутник из венецианского спецназа, который ворвался в «Марину» и хотел меня «арестовать». Первый раз. А вот сейчас, по всей видимости, второй — что-то у него розыгрыши повторяются.
— А ты откуда? — после корпоратива «Gruppo di Intervento Speciale» мы с ним перешли на «ты» и можно даже сказать, что подружились. — И почему в маске? Опять был неподалёку и ловил какого-нибудь Мутного Винченцо?
— «Какого-нибудь», говоришь? — прищурился Петя. — Хм-м-м… а ты что, знаешь где находится Мутный Винченцо? Если знаешь, Маринари, лучше скажи.
— Э-э-э… я это имя только что придумал.
— Хм-м-м-м, — спецназовец попытался просканировать меня, но потом расслабился и махнул рукой. — Ладно. На самом деле я по другому поводу. Посмотри, что тебе принёс…
Тут Петя достал телефон, чуть повозился с ним открывая видео и протянул мне. На экране — чудо чудное. В тёмном помещении сидят связанные люди, целая толпа. У всех во рту кляп, и у всех форма. А на плече очень знакомый герб…
— Ну? — спросил спецназовец. — Знакомые персонажи?
Врать глупо. Раз уж он решил меня спросить про гвардию Сазоновых, то это неспроста. И что-то он уже знает, а потому:
— Знакомые, — кивнул я. — А где вы их взяли? То есть… как вы вообще на них вышли? И за что связали?
— Отставить вопрос «за что», — хохотнул Петя. — За что всегда найдётся. Но вообще, если уж начистоту, то они сами к нам на базу ворвались…
А дальше вояка поведал мне о том, как дело были. «Gruppo di Intervento Speciale» всем составом сидели тихонечко на базе, пили чай и ковырялись во всяком таком, что принято ковырять от скуки. Тут вдруг двери ангара широко распахнулись, и внутрь ворвался аномальный водяной смерч. Покрутился посередь зала, а потом взорвался брызгами и оставил вместо себя гвардию Сазоновых.
— … в ходе допроса выяснилось, что они прибыли в Венецию чтобы сопроводить тебя и Анну Эдуардовну домой. Сказали, что семья скучает сильно.
Да, всё так. Легенда про повара Артуро Маринари дала трещину, и это ещё мягко сказано. Не быть мне больше загадочным инкогнито. Что ж… в ответ я объяснил Пете, что «сопровождать» они нас собирались насильно, и что вся моя семья отныне — это Аня, и другой мне не надо. Петя внимательно выслушал меня, кивнул и спросил:
— Так что нам теперь с ними делать?
— А что вы можете с ними сделать?