Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 4 (страница 18)
— Нет! — крикнул Греко, отступая на пару шагов. — Ты у меня присядешь теперь! Фамилию свою назови!
— Что?
— Фамилию!
Толстый подумал-подумал, а потом вдруг крикнул:
— Мышь! — и указал куда-то в сторону бара.
Ну а когда мы обернулись, побежал. И как бы так сказать? Бег в костюме химзащиты не всегда просто даётся молодым и сильным, а в его исполнении так вообще получалась какая-то клоунада. Ну а тем более, что остальные инспектора последовали его примеру. Спотыкаясь, толкаясь и промахиваясь мимо двери, очередная проверка Бардено покидала мой ресторан.
Я же смотрел им вслед и думал: «Весело». А ещё интересно, что они придумают в следующий раз? Если уж даже баржа с мусором не сработала, то для следующей атаки им придётся напрячь все извилины. Но! Это явно не конец.
А ещё вот какая мысль — я с нападками этих гадов справлюсь в любом случае. Но что, если «служба» начнёт точить зуб на кого-то другого? Кого-то, кто слабее? Кого-то, за чьей спиной не стоят друзья? Об этом определённо стоит подумать. И, быть может, уже наконец-то нанести ответный удар…
Этой ночью префект Пелегрино остался ночевать на работе. Для комфортной ночёвки у него было всё что нужно, ведь за потайной дверью, замаскированной под шкаф, скрывалось ещё две комнаты. Одна из которых и была спальней. Причём об этом небольшом секретике знали приблизительно все из окружения префекта, кроме его жены. Почему? Да потому что.
Короче говоря, спал префект с комфортом. С комфортом и ещё кое с кем. А когда проснулся и выгнал «кое-кого», предварительно поспорив насчёт оплаты за услуги, сразу же сел работать. Весь из себя важный, синьор Пелегрино сидел за столом и перебирал бумаги.
Не прошло и получаса, как дверь открылась без стука и на пороге появился синьор Бардено. Лицом глава «службы контроля за общепитом» подозрительно сильно напоминал провинившегося пса.
— Ну? — вместо приветствия сказал Пелегрино. — Докладывай. «Марина» закрыта?
— Не получилось, синьор префект.
— Что значит «не получилось»?
— Я всё сделал, как вы велели. Позвонил куда надо, но…
— Но! — Пелегрино ударил кулаком по столу. — Да как вообще возможно какое-то «но»⁈
— Мусор исчез…
— Да ты же кретин! Ты неудачник! — заорал Пелегрино, вскакивая с кресла. Лицо префекта налилось кровью, и тут же стало душно. — Я доверил тебе такое простое дело, а ты не смог! — с целью глотнуть воздуха, префект зашагал к окну. — Один жалкий ресторанчик! Один жалкий поваришка! Причём специально обученные люди должны были сделать всё за тебя, но ты не смог!
Со злостью дёрнув ручку, Пелегрино раззявил окно настежь. Поскалился, глядя на утреннюю улочку, немного успокоился, а затем обернулся и спросил:
— Чувствуешь?
— Что чувствую, синьор Пелегрино?
— Чувствуешь запах Венеции? Это запах свободы! Свободы от всякого недостойного отребья, от чужаков и выскочек! И мне очень не нравится, что такие как Маринари дышат с нами одним воздухом! Ты понял меня⁈ И пока я здесь главный, воздух Венеции будет чистым и прекрасным! С тобой или без тебя!
Чтобы закрепить свой театральный экспромт, префект с наслаждением втянул воздух полной грудью и тут… тут вдруг зашёлся в жутком кашле. Из глаз полились слёзы, а лицо покраснело ещё пуще прежнего.
— Какого чёрта⁈ — прохрипел он, явно задыхаясь.
А затем высунулся из окна, посмотрел вниз, на канал и увидел как из воды, прямо под окнами префектуры, начали подниматься пузыри. Сперва. Ну а потом — кучи мусора. Те самый отходы с баржи, пропитанные специальной алхимической смесью, которую Пелегрино лично заказывал у проверенных людей.
Мусор всплывал и расползался по воде, а люди в ужасе бежали прочь от канала.
— Как? — прошептал префект. — Как это вообще возможно?
— Течение, — робко предположил Бардено. — Наверное была отмель, а после мусор прибило сюда течением…
— ЗАКРЫТЬ ВСЕ ОКНА В ЗДАНИИ!!! — заорал префект. — БЕГОМ!!!
Бардено бросился выполнять приказ, но запах уже проник внутрь. Густая и буквально осязаемая вонь въедалась в стены, в ковры, в шторы и в дорогой костюм префекта.
Ничего не помогло. Через час всё здание префектуры провоняло так, что дышать без рвотных позывов было категорически невозможно. Пришлось срочно вызывать специальные службы, и уводить сотрудников. Тех, кто имел такую возможность.
Ведь впереди у префекта было важное совещание, которое никак нельзя было отменить или перенести. А потому прошло оно по расписанию, вот только сидели чиновники в противогазах, которые им любезно одолжил синьор Бардено из «службы по контролю за общепитом».
На этом же собрании было решено на недельку закрыть префектуру, вот только сам Пелегрино прекрасно знал об алхимическом составе и сомневался, что эта вонь выветрится через недельку. В техническом задании алхимикам он чётко прописал, чтобы здание «Марины» воняло всегда.
— Странно, — прошептал префект в пустоту после совещания. — Очень странно.
Пелегрино не понимал, как возможно было за одну ночь перенести несколько тонн затонувшего мусора с место на место. Но одно он знал точно — Артуро Маринари заплатит за это унижение. За эту вонь, за проваленное совещание, за то что посмел существовать в его городе, и дышать с ним одним и тем же воздухом.
— Ещё посмотрим кто кого, — пообещал префект пустому кабинету. — Это ещё не конец, Маринари. Это только начало…
Глава 9
Прохора учили убивать людей. Быстро, беспощадно, а что самое главное для культистов «Клинков Забвения» — бюджетно. Экономичное устранение жертвы было чуть ли не отдельной дисциплиной. Прохору рассказывали, что яд можно сделать из ягоды обычного картофеля, а лучшая заточка получается из ржавого гвоздя.
Экономия действительно была возведена в культ. Пайку периодически урезали, свечи выдавали по одной в месяц. По слухам, у Нафанаила Кузьмича всё было несколько иначе, но слухи внутри секты не поощрялись.
Прохор старался. Он вкладывал душу в тренировки и действительно хотел стать лучшим. Очень хотел. Отчасти потому, что лучшим давали так называемые «бонусы». Что это такое Прохор не знал, но само слово звучало очень сладко. Бонус манил его. Кто-то говорил, что это почти то же самое, что кусочек сливочного масла, который выдают за отличительные успехи во время тренировок, вот только ещё круче.
Что может быть круче? А чёрт его знает. И потому, глядя на «звёзд» секты — мрачных типов с отсутствующими взглядами, которые питались в отдельной столовой, Прохор представлял, что им каждому выдают целую пачку масла. А может быть ещё и сахар. И хлеб, который не нужно рассасывать прежде, чем съесть. От этих мыслей Прохор начинал с удвоенным усердием колотить кулаками по мешку с песком.
Но пока что с продвижением во внутренней иерархии не ладилось.
Возможно, проблема была в уникальном обонянии Прохора. Во всяком случае, все вокруг говорили, что оно у него именно такое. Казалось бы — несравненный плюс, но… Прохор чувствовал то, чего не должен был чувствовать, а именно — соблазнительный запах жаренной курочки из кельи Нафанаила Кузьмича.
Прохор часто спрашивал у лидера, а что это такое, и получал в ответ ненавистный взгляд. А потом приказ молчать и не придумывать себе всякого. Складывалось впечатление, что именно из-за этого Нафанаил Кузьмич и недолюбливает парня.
Может быть, ситуация поменялась, если бы Прохор тоже стал «звездой», но увы и ах, за всю свою жизнь он до сих пор так никого и не убил. Теория была крепка, а вот с практикой не ладилось. Ещё и эта миссия в Венеции, которая была первым боевым заданием Прохора, взяла да провалилась. Вместе с напарником, они должны были убить молодых Сазоновых — парня и его сестру. Прохор уже представлял, как по возвращению в лагерь получит свой «бонус», но что-то пошло не так…
Хотя если уж начистоту, то не так всё пошло ещё по пути в Венецию. Во время драки на теплоходе у Прохора были все шансы, чтобы «дебютировать», но внезапно для самого себя он понял, что не хочет отнимать у людей жизни. Мысль, мягко говоря, пугала, и мир переворачивался с ног на голову.
Но что же он в таком случае хочет? Как оказалось, пока что Прохор хочет просто вкусно есть и всё. Тот шведский стол с лайнера до сих пор снился ему ночами. Яркий, манкий, и недосягаемый. А ещё запрещённый! После того пира, что он устроил для себя и Феди, Прохор всю оставшуюся дорогу наказывал себя и голодал — чтобы не вводить тело в искушение, как завещал Нафанаил Кузьмич.
Что было дальше? Дальше, когда они с напарником всё-таки поймали Сазонову, Прохор должен был её прикончить. И тут понял, что снова не хочет убивать, причём теперь причина стала чуть ясней. Он не хотел убивать госпожу Анну, потому что она была красивая. Вообще не чета девкам из секты, которые не мылись по несколько недель кряду, и у которых из косметики была лишь сажа после чистки дымохода. А ещё Сазонова пахла. Ванилью, сдобой и цветочными духами — так пахло от Нафанаила Кузьмича, когда тот возвращался из города. Прохор просто не мог убить этот запах!
А потом появился её брат. И вот тут Прохор понял, что его обоняние — это проклятие. От парня пахло так, что Прохор толком не мог сосредоточиться на битве. Букет из дымка, томлёного мяса, карамелизированного лука, свежей зелени, чеснока, пресловутого сливочного масла и чего-то ещё. На фоне этого запаха шведский стол с теплохода казался жалкой пародией.