Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 4 (страница 16)

— Антонелла, — поняла кареглазка о ком идёт речь. — Она мне и ногти делает, и брови, и ресницы…

— Ты делаешь ресницы?

— А что⁈ — Джулия упёрла руки в боки, и я тут же понял, что тему мусолить не стоит.

— Нет-нет, ничего. А она работает на выезд? Может приехать к нам в «Марину»?

— Зачем? — хохотнула кареглазка. — Хочешь стать подопытным? Тебе бы определённо пошли бы томные стрелки.

— Нет, — улыбнулся я. — Это не для меня. Ты лучше скажи: можешь или нет?

— Да без проблем. Сейчас позвоню, она как раз искала подработку…

Синьорина Антонелла прибыла в ресторан уже через час. Эксцентричного вида молодая симпатичная барышня с розовыми короткими волосами, пирсингом в носу и ярким, как аргоновая сварка, макияжем. С собой девушка притащила огромную кожаную сумку, битком набитую косметикой и всяческими приборами для созидания женской красоты.

— Синьор Маринари, — не скрывая ехидства, Антонелла переводила взгляд с меня на Джулию и обратно. — Наслышана о вас. О-о-о-очень наслышана. Итак? Что за работу вы хотите мне предложить?

— Мне нужно сделать макияж и маникюр одному… м-м-м… клиенту. Только давайте сразу договоримся — никаких вопросов. Вы просто делаете свою работу и получаете честную оплату. Идёт?

— Идёт, конечно, — улыбнулась девушка. — Если вы дадите мне кусочек вашего знаменитого тортика, что был на свадьбе Габриэля Греко, никаких вопросов не будет. Вообще. Я буду нема, как рыба.

— Без проблем.

«Как на свадьбе у Греко» — понятие расплывчатое, учитывая что в торте было пять разных слоёв. А потому я просто-напросто отрезал для синьорины Антонеллу кусочек мильфея, на который в последнее время крепко подсел Ужас Глубин. Уложил кусок на тарелку, облил его малиновым конфи, щедро сыпанул сахарной пудры и воткнул листочек мяты. Синьорина Антонелла оценила. С блаженным видом, она втоптала его меньше, чем за минуту.

— Божественно! — сказала она.

А я сказал, что очень рад, и усадил на стол прямо перед ней чёртову куклу.

— Вот это ваш клиент. Маникюр, макияж как можно ярче и вызывающе, брови, ресницы… короче говоря, сделайте под ключ.

— Кхм, — Антонелла приподняла бровь, но всё же вспомнила, что уже пообещала не задавать вопросов. — Как скажете, синьор Маринари.

Антонелла уставилась на куклу. Кукла уставилась на Антонеллу. Девушка смотрела на своего нового клиента с профессиональным любопытством, а вот у одержимой тряпичной дряни лицо стало выражать испуг.

— Посмотрим, что тут можно делать, — сказала Антонелла и полезла в сумку.

А дальше понеслось.

— Прошу вас, не могли бы вы комментировать то, что делаете? Мне очень интересно.

— Конечно, синьор Маринари.

Сперва девушка наложила кукле на лицо тональный крем.

— На три тоне темнее, чем нужно, чтобы создать эффект загара.

— Или грязи, — ухмыльнулся я.

— Ну-у-у-у… или грязи.

Дальше оборванчику начали рисовать румяные щёчки, и тут я настоял положить погуще. Чтобы прям два закатных солнышка получилось. После Антонелла подвела кукле глаза чёрным карандашом, накрасила губа ярко-красной помадой, и взялась за ресницы.

Клянусь, я даже не подозревал насколько это кропотливая работа! Приклеивая волосок за волоском, Антонелла выращивала вокруг глаз куклы игривые опахала. Ну и наконец — маникюр.

— Давайте сделаем ему разноцветные ногти?

— А давайте!

И к тому моменту, когда Антонелла закончила, я кое-как сдерживал смех. Проклятая кукла явно такого не ожидала. Огромные печальные глаза, розовые щёки, пошлые губы. В сочетании с нищенской оборванной одежонкой, это смотрелось особенно эффектно.

— Ну вот! — я взял преображённую куклу и поставил её обратно в бар. — Кто у наш теперь крашавица? Ты у наш теперь крашавица! Что наша звёздочка? Ты-ы-ы-ы наша звёздочка, — а потом хохотнул и перестал сюсюкать. — Ну что? Говорил же, что накажу?

Кукла молчала. Но мне показалось, что чёрные глазки-бусинки блестят смертельной обидой. А значит, шалость удалась. Оставив отбывать оборванчика наказание в новом образе, я расплатился с синьориной Антонеллой и вернулся на кухню. Впереди меня ждал ещё один день полный забот, гостей и заготовок.

Обед прошёл, как по маслу. Да и вечерняя смена началось более чем спокойно. Надыбав на фермерском рынке замороженных, но всё-таки боровиков, я решил что сегодня специальным предложением у нас будет ризотто с пюре из белых грибов. И хрен с два я испорчу его трюфельным маслом! Забьют ведь! А белые надо любить. Белые надо чувствовать.

Итак, погнали.

В качестве заготовки на ризотто, сегодня для разнообразия я использовал не арборио, а карнаролли. Сколько споров я слышал относительно этих двух сортов в профессиональной среде? Да не счесть! Но сам для себя решил — и уверился на практике — что карнаролли менее капризный. Чуть дольше готовится, чуть медленнее напитывается бульоном, и чуть лучше хранится. То есть для экспериментального блюда — самое то.

Часть грибов я отварил в минимальном количестве воды, затем отцедил бульон и скинул их в блендер. Один «вжух» и готово пюре. Другую часть белых я нашинковал в мелких кубик для структуры.

А в само блюдо помимо всего вышеобозначенного добавил горы пармезана и сливочного масла. Собственно говоря всё. Простая и незамысловатая, но нереально вкусная классика.

— Мамма миа, Артуро, — простонала Джулия, подглядывая мне через плечо. — Я сейчас в обморок от запаха упаду. Это жестоко! Я хочу это съесть прямо сейчас! Целиком!

— Да кто же тебе мешает? — улыбнулся я. — Приятного аппетита. А я пока за залом послежу…

Джулия схватила вилку, прыгнула на мой рабочий табурет и принялась уплетать ризотто, а я направился её временно подменить. Тут же был пойман гостями с ближайшего столика и встрял в семейную разборку. Мужчина с солидными усами и мутным взглядом настаивал, что ему нужно ещё пятьдесят грамм граппы, а вот его жена была против. Не удивлю, если скажу, что жена победила. А я как радушный хозяин заведения предложил мужичку попуститься кофе и потом, ежели охота не пропадёт, то попробовать договориться с женой ещё раз.

— Синьор, — сказал я, наклонившись к мужчине. — Послушайте мудрого совета. Женщины всегда правы. Даже когда не правы. Точнее… особенно когда не правы. Согласитесь с ней сейчас, она это запомнит. Выпейте кофе, а завтра, когда супруга будет в хорошем настроении, она сама предложит вам пропустить лишний стаканчик. Стратегия, синьор, стратегия.

— Думаешь?

— Уверен, — хохотнул я.

Я сходил к Конану, вернулся с чашечкой дымящегося эспрессо и поставил его перед мужчиной. И… врать не буду! На мгновение у меня проскочила мысль попросить лепрекона сделать кофе по-ирландски, но я всё-таки удержался и решил следовать изначальному сценарию.

— Спасибо, синьор, — кивнул мне мужчина.

— Обращайтесь. Если что, у нас тут не только кормят, но ещё и семейные конфликты решают.

А после этого эпизода я был практически сразу же атакован детским садом. В ресторана ворвалась целая куча малых — от дошколят до почти-уже-подростков. Шумные, весёлые, с горящими глазами, они сразу же подбежали к витрине с десертами и прилипли к стеклу, разглядывая пирожные.

Я насчитал семерых. Семь маленьких личностей, каждая из которых уже точно знала, чего хочет от этой жизни. А именно — сладкого.

— Ого, — улыбнулся я. — Вы чьи будете, синьоры и синьорины?

— Мы свои собственные! — бойко ответил мне самый старший, паренёк лет двенадцати. — Нам сказали, что у вас самые вкусные пирожные в Дорсодуро!

— Кто сказал? — уточнил я статистики ради, но:

— Все! — хором ответила мелюзга. — Все так говорят! — и мои маркетинговые исследования пошли под откос.

— Ну если все говорят, значит это правда, — согласился я. — Итак! Что будем брать? Уже что-то выбрали?

А дети выбрали.

— Вот это! С клубникой!

— А мне шоколадное с орешками!

— А мне эклер! Можно эклер⁈

— Хочу корзиночку с кремом!

— Две!

— Три!

— А вон то безе разноцветное, это с чем⁈

Я улыбнулся и начал собирать юным синьорам и синьоринам их заказ. Аккуратно клал всё в специальные маленькие ланчбоксы, и обязательно порционно, чтобы не передрались между собой. В конце концов все маленькие боксы сложил в один большой, перевязал его атласной ленточкой, затем повозился с калькулятором и назвал цену.

— Ой, — сказал самый старший паренёк, стремительно краснея. — А у нас… не хватает.

Я же посмотрел на расстроенные лица и тут же понял, что не хочу на них смотреть. Не на лица то бишь. А именно что на расстроенные. Махнул рукой и сказал, что это за счёт заведения.