Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 2 (страница 54)
— Не за что, — кивнул я.
Чуть подождал, пока девушка достанет ключи, как обычно погремит ими, запутавшись во всяких брелках и вставит ключ в замочную скважину, да и всё, собственно говоря. Развернулся и уже было шагнул в сторону, как вдруг:
— Артуро!
— М-м-м? — я обернулся.
Кареглазка же резко выдохнула, сделала несколько быстрых шагов мне навстречу, встала на цыпочки и…
— М-м-м! — у меня аж брови отлетели.
Нарочно короткий, но очень смелый поцелуй прямо в губы. Я бы даже сказал «откровенный».
— Спасибо, — прошептала она, отступая.
— Кхм, — кашлянул я. — А почему меня раньше так не благодарили? Это сейчас за что? За то, что я тебя до дома проводил?
— За всё, — ответила Джулия, резко развернулась и чуть ли не бегом направилась к подъезду.
Дверь захлопнулась, а я остался стоять посередь улицы… Гхм… А жизнь-то, кажись, налаживается!
Глава 21
И что это такое сейчас было? Благодарность или всё-таки нечто большее? Ай, неважно! Было хорошо. А подробности выяснятся чуть позже.
В прекрасном расположении духа, я возвращался домой. Мысли скакали с кареглазки на завтрашнее меню и никак не могли остановиться на чём-то одном. А думать всё-таки я люблю на ходу, и поэтому специально пошёл до дома самым длинным и извилистым путём. Как итог — дождался наступления «небезопасного» времени.
Шёл и думал, думал и шёл. А потом и вовсе залип на небо. Ведь где-то там, в оранжевом свете городского зарева, низко-низко плыл огромный дирижабль. Не современный правда, а старинный. С потешными заплатками на каркасе, деревянной гондолой и что уж совсем чудо чудесное — с гальюнной фигурой в виде русалки, грудь которой была прикрыта ракушками. Аномалия? Ну конечно же аномалия.
А тем более, что с дирижабля вниз на спящий город сыпались лепестки роз. Миллионы красных, белых и кремовых лепестков кружились в воздухе, ложились на крыши и на водную гладь каналов. Красота неописуемая.
Но! Что-то идёт не так. От того места, на которое падал очередной лепесток, расходились лёгкие, едва уловимые волны энергии. Как будто от удара магической техникой, хотя ударом в привычном понимании этого слова там даже близко не пахло.
Ощущение странное. Не страх, но… лёгкий такой холодок по спине и каша в мыслях от полного непонимания ситуации. Повторюсь — что-то идёт не так. И должно быть не так. Этот дирижабль и лепестки — не обычная венецианская аномалия. Ну… если слово «обычная» вообще можно поставить в одном предложении со словом «аномалия».
Короче… не понимаю!
И тут же вспомнились слова деда: «Если не понимаешь, что происходит — просто отпусти ситуацию. Она тебя всё равно догонит, а раньше времени голову ломать бессмысленно». Что ж… старик был прав. Поэтому я просто отправился домой, ощущая энергетический шторм, но не раздумывая над его природой. Уверен, если мне это надо — оно само выяснится.
Ну а помимо дирижабля, путь до дома прошёл без приключений. Кажется, все остальные аномалии разделяли мои чувства и тоже залипли на дирижабль.
— Петрович! — крикнул я, едва зайдя обратно в «Марину». — Вы там сами сегодня справитесь⁈
— Справимся! — ответил мне домовой.
И потому сегодня я решил заглушить все свои мысли сном. Обычным, человеческим сном.
Утро как утро, заготовки как заготовки, а вот к этой излишней и как будто бы неестественной чистоте я всё ещё не привык.
— Сеньора Женевра, вы чудо.
— Нет, — пробасила домовушка и смущённо зарделась. — Это вы чудо, сеньор Маринари.
— Нет, вы.
— Нет, вы.
— Я вам тут не мешаю⁈ — крикнул Петрович.
А я услышал колокольчик входной двери, спохватился и ответил, что:
— Вообще-то да, мешаешь. У меня уже первые гости пришли. Ну-ка брысь на полку!
— Чо⁈ Маринарыч⁈ Ты знаешь кому брыськать будешь⁈ Ты… м-м-м!!! — домовой продолжил недовольно мычать, после того как я вколотил ему в рот круассан, а сам же я побежал в зал. Круассан был ещё тёплым, с хрустящей миндальной крошкой, так что протест Петровича быстро перешёл в довольное хрумканье.
— Доброе утро…
К открытию я готов от и до, но вот какая заковыка: Джулия до сих пор не явилась на рабочее место. Она приходила задолго до открытия, она приходила впритык к открытию, но вот чтобы опоздать? Никогда такого не было.
Быть может заболела? Так чего в таком случае не предупредить?
— Присаживайтесь, пожалуйста, — самолично расположив парочку гостей.
Молодой парень и девчонка лет так-эдак десяти. То ли брат с сестрой, а то ли слишком уж какой-то молодой папашка с дочерью. Я выдал им меню и сказал, что подойду буквально через минутку.
— Ознакомьтесь пока что.
Ребята устроились у окна. Девочка сразу же уткнулась в планшет с полным безразличием к тому, чем её собираются кормить, а парень начал изучать меню с видом человека, который очень хочет казаться знатоком. Обычная утренняя картина. Но у меня в голове сейчас крутилась только одна мысль.
Быстрым шагом удалился на кухню, достал телефон и сразу же набрал кареглазку. Гудки шли, но трубку никто не брал. Я перезвонил ещё раз. И ещё раз. И ещё. В груди появилось липкое, холоднок и неприятное чувство. Мне тут же вспомнилось вчерашнее странное поведение Джулии — её эмоциональный разговор по телефону, удар по стойке, просьба проводить именно сегодня и наконец поцелуй. Что-то она такое знала. Что-то чувствовала. Да я, признаться, и сам теперь чувствую — случилось что-то плохое.
Что делать? Вопрос чисто риторический. Ресторан дело важное, но люди важнее. Особенно свои люди. Джулия уже давно перешла из разряда «ценного сотрудника» в категорию «своих», а своих не бросают. Точка.
— Приношу свои искренние извинения, — обратно в зал я вышел с огромным пакетом, в который наскоро собрал по боксам чуть ли не половину меню. — Но сегодня ресторан «Марина» закрыт по техническим причинам. Вот, примите это в качестве извинений.
Гости недовольно поворчали, но спорить не стали. А когда парень взял пакет и удивился его тяжести, так вообще разулыбался и рассыпался в благодарностях.
— Приходите завтра! — крикнул я им вслед, уже закрывая «Марину» на ключ. Развернулся и как мог быстро понёсся к дому Джулии…
Тишина в зале суда была самой громкой вещью, которую Джулия когда-либо слышала. Эта тишина гудела, давила на виски и заставляла сердце биться чаще — не в лучшем значении этого слова. Девушка сидела на холодной резной скамье в огромном зале. И несмотря на то, что внутри было достаточно тепло, пальцы у неё сейчас были ледяными.
В её случае страх и холод шли рука об руку.
В целом, это было похоже на то, что её засунули в огромный аквариум и ме-е-е-едлено-медленно, с садистским удовольствием, начали наполнять его ледяной водой. Всё понимаешь, но сделать ничего не можешь. Просто наблюдаешь за тем, как пода поднимается всё выше и выше.
И вот: с одной стороны холод, с другой жар от пульсирующей и беспомощной злости. Злость, паника, ужас, и вместе со всем этим — апатия. «Ничего не поделать» — простая и окончательная мысль. Приговор, который Джулия сама себе вынесла. Игра ещё не началась, но она уже проиграна.
А как хорошо было буквально вчера! Как здорово они с Маринари отдавали банкет для этих странных русских, как интересно было смотреть на незнакомые блюда и слушать незнакомую музыку на незнакомом языке, как весело было находиться среди всего этого, и каким же волнительным был тот танец! Девушка могла поклясться, во взгляде Артуро на неё вчера что-то изменилось, причём ещё ДО поцелуя. В его глазах было не просто профессиональное одобрение, а какая-то тёплая, живая искра. Как будто он наконец-то разглядел не просто официантку Джулию, а именно её настоящую.
А потом девушке позвонили.
Холодный безучастный голос велел явиться в суд. «Джулия Росси, завтра в десять, Зал Справедливости». Всё.
Наконец двери в зал распахнулись и внутрь вошла делегация. Испанцы плыли по залу, будто в танце. Расфуфыренные аристократы, как будто только-только с бала — мундиры, фраки, шёлк и золото. А во главе всей процессии — он.
Маркиз Гильермо Оливарес собственной персоной. Высокий, статный, с чёрными, идеально уложенными волосами и острой как кинжал бородкой. Одет маркиз был в тёмно-синий камзол, расшитый серебряной нитью и высоченные сапоги не по погоде. Во всей его внешности, взгляде и манере держаться чувствовалась власть. Власть и деньги.
Гильермо встретился взглядом с Джулией, улыбнулся уголком рта и едва заметно поклонился. Вот только это был не поклон кавалера даме. Это был кивок коллекционера, который только что приобрёл редкий экспонат и мысленно уже определяет для него место на полке над камином. Ну а после испанцы заняли свою половину зала — почти все восемь скамей, в то время как на половине «ответчика» сидела лишь сама Джулия и сеньора Паоло Бачокки.
Сытые важные законники маркиза разложились и кивнули судье.
Судьёй на сегодняшнем заседании оказалась настоящая легенда. Сеньор Ливио Рива. Почтенный старец, уже перешагнувший тот порог возраста, за которым цифры имели хоть какое-то значение. Ему с равным успехом могло быть как семьдесят, так и все сто. Суровое лицо, белокурый парик, мантия — всё как надо.
— Бах-бах-бах! — простучал молоток.
— Открывается слушание дела, — не переходя на крик, но при этом нереально громко произнёс сеньора Рива. — Джулия Росси против Его Сиятельства Гильермо Оливареса, — при этом голос судьи был напрочь лишён хоть каких бы то ни было эмоций. Сеньора Джулия?