Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 2 (страница 52)

— Беру, конечно!

Ни слова более не говоря, Матео отправился вниз и оставил меня один на один с Жанлукой. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем фильтра в аквариуме. Тунец смотрел на меня своими круглыми, невыразительными глазами. Или выразительными? Хрен поймёшь…

— Поиграй, пожалуйста, — шёпотом умолял я тунца. — Ну покажи хоть, как ты это делаешь. Ну пожалуйста, — а тот в ответ лишь отрицательно мотал башкой.

— Готово! Спускайся, сеньор Маринари!

Что ж…

Я попрощался с Жанлукой, спустился вниз и обнаружил два майонезных ведра, с горочкой набитых чёрной икрой. Рядом — пластиковый контейнер с остером. Душевно поблагодарив рыбака, я попросил его помочь с погрузкой и поплыл обратно в ресторан. О том, что это сейчас такое вообще было, старался не думать — ни к чему оно мне.

— Ушли? — осторожно спросил я, заглядывая в «Марину».

— Ушли, — нахмурившись, ответила Джулия.

— Ну слава тебе…

— Я им всю печёную свеклу скормила. Три салата без заправки, ящик минералки и суп. Сказала, что минестроне у нас с отрицательной калорийностью.

— Ну видишь, как хорошо? — улыбнулся я. — А теперь за работу! Бегом-бегом-бегом!

Я затащил в зал свою добычу, чувствуя себя охотником, вернувшимся с трофеями. И сейчас начнётся самое интересное — превращение продукта в полуфабрикат, а полуфабриката в праздник.

Дверь на замок и погнали. Я у плиты и за нарезкой, а Джулия впервые с момента открытия мне ассистирует. Обычно она шастала у себя в зале, а кухня была моей неприкосновенной территорией, но сегодня масштаб задачи требовал двух пар рук. И кареглазка справлялась блестяще! Чистила овощи с пугающей скоростью, нарезала зелень именно так, как я и просил, и без лишних вопросов выполняла мои просьбы. Зачастую довольно странные, типа:

— Помешай курбуль!

— Kur… bul?

— Куриный бульон!

— А-а-а-а…

Казалось, сейчас настал идеальный момент для того, чтобы презентовать ей Петровича с его пассией, но… что-то как-то не срослось.

А главное, что срослось всё остальное. Ровно в назначенный час делеция прибыла к дверям «Марины». Голоса, смех, тяжёлые шаги, скрип отодвигаемых стульев, а ещё… клянусь! Мне показалось, что мужики принесли с собой морозного сибирского воздуха, хотя на улице сегодня даже чуточку припекало. Наверное, это было игрой воображения, но ощущение всё равно стойкое. Как будто с появлением гостей в зале стало свежее, просторнее, а переферийным зрением мне иногда казалось, что окна теперь смотрят прямиком в зимний заснеженный лес.

Сами гости — большие, широкоплечие, с крепкими рукопожатиями и суровыми, но вместе с тем открытыми лицами. Не расшаркиваясь, делегация сразу же рассаживалась за стол, который к моменту их прибытия уже ломился от закусок.

По центру, конечно же, осётр. Без нихрена! Портить его неподходящими специями или соусами вопреки воле едока я не собираюсь. Максимум, что могу — завитушки ему на щёчках нарисовать, как поросёнку, и украсить лимонами. Что ещё? Икра, конечно же. В миске, со стоячей в икряной массе ложкой — сами наложат кому куда надо. Дальше: миски с солёными огурцами и маринованными грибочками. Чеснок мочёный красный и чеснок мочёный белый. Сало формата «просто сало», сало копчёное на ольхе и сало-грудинка с прожилками. Винегрет, крабовый с настоящим крабом вместо палочек и царь стола — Его Величество Холодец. И ещё целая куча всякого разного…

Джулия, помогавшая мне накрывать, к этому моменту успела мне всю плешь проесть на предмет «а куда столько»? Она шипела всё то время, пока мы выносили последние тарелки. Артуро, бла-бла-бла, они же всё это не съедят, бла-бла-бла. Я в ответ лишь улыбался. Понимал, что глупыха даже близко не понимает масштаб явления.

— Зачем столько?

Но теперь постепенно начала понимать. Видела, что за люди садятся за стол — большие, сильные, внушительные. Эдакие добрые медведи. Причём в самом расцвете силы.

— Маринари! — и чуть ли не последним, в зал прошёл Антон Гореликов. — Крас-с-савчик! Ни разу в тебе не сомневался!

— По-итальянски, пожалуйста, — шепнул я ему, после чего тот кивнул и жестом показал, как застёгивает рот на молнию.

— Простите, сеньор Артуро.

И началось застолье! Без церемоний открытия и каких-то особо долгих тостов. Первый так вообще был:

— Ну… за!

Дальше — деловитое, профессиональное поглощение пищи. Вилки с ножами работали чётко и быстро. Челюсти тоже. Тишины в зале не было, тут стоял ровный довольный гул, изредка прерываемый одобрительными возгласами.

— Селёдка — песня!

— А холодец-то, холодец!

— Огурцы как у бабушки!

Стоя неподалёку, мне приходилось из всех сил удерживать улыбку, чтобы не выдать знание языка. Приятно было, чёрт его дери. Очень приятно. Это была лучшая награда для повара — не лесть и не восторженные взгляды, а вот этот довольный, сосредоточенный гул и короткие, ёмкие оценки, что вырвались непроизвольно. А это значит что? Это значит, попал я в точку.

— Артуро, — в очередной раз подкралась ко мне кареглазка. — Слушай, может хотя бы часть алкоголя со стола уберём, а?

— Зачем? — не понял я.

— Ты посмотри, как они пьют! Скоро буянить начнут или того хуже… город захватывать!

— Эн-нее-е-е-е, — улыбнулся я. — Ничего-то ты не понимаешь, дитя солнечной Венеции. Буянить они начнут как раз в том случае, если алкоголь закончится. У нас с вами всё по-разному работает.

Тут я вспомнил, как совсем недавно один вечерний одинокий гость с непривычки убрался в сракатан, и принялся вести себя… м-м-м… вызывающе. И что в итоге? Джулия просто-напросто отобрала у него бутылку лимончелло, и мужик тут же заснул. А здесь и сейчас такое точно не прокатит.

— Просто расслабься, — попросил я кареглазку. — Поверь, у меня всё под контролем.

Прошло полчаса. Джулия в шоке смотрела на практически опустевший стол и бормотала о том-де, что была не права. Больше половины тарелок вернулось обратно на кухню, а раскрасневшиеся и довольные гости оживлённо беседовали друг с другом. Красота.

— Я думала, они даже половины не съедят, — сказала Джулия и нахмурилась. — Слушай, а у вас всегда так?

— «Так» — это как?

— Ну вот так вот, странно. Без горячего совсем? Без первого?

Этот наш разговор краем уха услышал Антон Гореликов. Посол обернулся. По-доброму, но не без снисходительности к иностранке, Антоша улыбнулся, но ничего не сказал. Пришлось мне:

— Ты о чём сейчас вообще говоришь?

— Ну как? Обычно же сперва подают первое, потом второе, потом…

— Компот, — перебил я кареглазку.

— Kompot, — повторила она за мной. — Ага. Ну так почему этого всего не было?

— Так ведь не наступила очередь ещё, — терпеливо объяснил я. — Сперва закуски.

— Закуски⁈ — ультразвуком спросила Джулия, так что разговор за столом на секунду стих и все взгляды устремились на неё.

Девушка извинилась перед гостями, а затем шёпотом переспросила:

— Закуски? А это тогда что было?

— Это была «закусь». Понятия схожи, на разница, уж поверь мне, колоссальна.

— А…

— Закуски? Пойдём, покажу…

И то, что Джулия увидела на кухне, заставило её вскрикнуть ещё раз. Кулинарный хоррор! Все рабочие поверхности были заставлены тарелками. А на них классика: расстегаи, на которые я подрезал у осетра один бочок, пять разновидностей кулебяк, пирожки печёные, пирожки жареные, блинчики всех мастей, фаршированные яйцами грибы, фаршированные грибами яйца, жульены классические, жульены куриные и жульены из морепродуктов, рыбки горячего копчения, и моя профессиональная гордость — почки в сметане.

— А это что за таз?

— Картошечка, — улыбнулся я, сдёрнул полотенце, а затем плюхнул сверху кусок сливочного масла и посыпал всё это дело укропом.

— А вот это?

— Это, Джулия, коровкин язык.

— Фу!

— Пробуй!

— Не хочу!

— Пробуй, я говорю! — я схватил с тарелки серый слайсик, мазнул по нему хреном и заставил кареглазку съесть. — Ну вот? Не страшно же?