Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 2 (страница 46)

Кареглазка мельком обернулась на яхту, но ничего странного не заметил. Её взгляд скользнул по борту, по гирляндам, и вернулся к тарелке. Она была слишком поглощена трюфельной пастой и своими мыслями, чтобы разглядеть в толпе пожилых дам свою родную бабушку, которая в этот момент уже шлёпала Матумбу по… по телу. И кажется насыпала ему чаевые… Гхм… Монетами в… Да, короче!

Я тут же отвернулся и не стал сдавать престарелую кутилу и сказал:

— Знаешь, я думаю у сеньоры Паоло всё хорошо.

— Правда?

— Да-да, я прямо вот чувствую. Поверь мне, — и тут же решил сменить тему разговора. — Надо кое-что обсудить насчёт послезавтра.

— Городская ярмарка выпечки?

— Именно! Чем дольше думаю об этом, тем больше хочу на неё попасть.

— Сложно, — сказала Джулия и намотала папарделину на вилку. — Но нужно, на самом деле. Это очень хорошая реклама.

— Да причём тут реклама?

Про эту ярмарку я узнал уже давно, и более того — ждал её. Формат следующий: ты выставляешься со своей палаткой-лотком на площади Сан-Марко и… нет, не торгуешь. Угощаешь каждого встречного-поперечного.

— Рекламу на добрых делах делать гнусно, — я аж поморщился. — А вот реально нуждающихся покормить, это да.

— Странный ты, конечно.

— Ничего странного. Повар должен кормить ближнего своего.

Помнится, я ведь всегда так поступал. Готовил дома на целый полк, а потом ходил по приютам и ночлежками всё это дело раздавал. Родители были крайне недовольны, но всё-таки это положительно влияло на репутацию рода, поэтому прямо не запрещали. В глазах, так сказать, общественности, род творил благо. Но сам я шёл туда не за репутацией. Я делал всё это, чтобы набить руку на скорость, заточить мозг на импровизацию и научиться делать шедевры из того, что есть под рукой. Вагю любой дурак с двух сторон пожарить может, а ты поди сделай перловую кашу так, чтобы люди язык проглотили. Там же я научился чувствовать голод. Не физический, а тот, что похуже… голод по вниманию, по человеческому теплу, по тому, чтобы кто-то о тебе позаботился, да или хотя бы просто поговорил по душам. И еда, поданная с правильным настроем, могла этот голод хоть чуть-чуть утолить.

— Всё равно, — Джулия вырвала меня из воспоминаний. — Нам туда не попасть. Все места между своими уже распределили.

— А мы разве не «свои»?

— Ты понимаешь, о чём я, Артуро.

Я же в ответ заявил, что завтра схожу в администрацию.

— Не-не-не, — кареглазка улыбнулась. — Грекко не поможет. Не тот уровень.

— Причём тут Грекко? Я на общих основаниях зайду. Как ресторатор. До тех пор, пока люди любят вкусно есть, всё решаемо…

Больше мы о делах сегодня не говорили, и вечер прошёл просто прекрасно. Пили вино, мило болтали, смотрели на канал и как только колокол Сан-Марко возвестил округу о наступлении полночи, потихоньку двинулись в родной Дорсодуро. На сей раз я проводил Джулию не просто до подъезда, а до самой двери — страсть как хотелось посмотреть, успела сеньора Паоло вернуться со своего круиза или все-таки нет.

Успела.

— Здравствуйте, сеньор Артуро! Привет, Джулия. А мы уже разошлись. Посидели чуть по-стариковски, чай с тортиком попили и по домам…

Так и хотелось спросить, угостили ли тортом Матумбу? И признаюсь честно, чтобы не заржать мне в этот момент пришлось собрать в кулак всю свою волю. Ну а что дальше? Дальше я без приключений, ещё до темноты, вернулся в «Марину» и вместе с Петровичем упал на заготовки. Завтрак нужно было подготовить так, чтобы Джулия смогла справиться без меня.

В итоге у нас с домовым получилось создать урезанное, но всё равно разнообразное, а главное вкусное меню. Бриоши с тремя видами начинки, кастрюля минестроне, которое даже прогревать не нужно, и три вида сэндвичей: классический с хамоном и рукколой, с копчёным лососем и с баклажаном и сыром. Всё, что нужно, чтобы пережить утренний наплыв гостей.

— Справишься?

— Да справлюсь-справлюсь, — отмахнулась Джулия. — Беги уже.

Полчаса на гондоле по утренним каналам, и вот я уже входил в знакомое здание администрации. Вот только на сей раз я поднялся не к Габриэлю, а в соседний кабинет — туда, куда меня отправила кудрявая тётенька из окошечка для обращения населения. Окошечко это было маленьким, как бойница, а тётенька за ним выглядела так, будто за свою долгую карьеру повидала всё, что только можно, и уже ничему не удивлялась. Даже аномалиям. Особенно аномалиям.

— Вам в кабинет номер двести семь.

— Благодарю!

Эх, жаль на неё завтрак не взял.

— Утро доброе! — весь такой весёлый и жизнерадостный, я ворвался в офисное царство скорби.

В кабинете пахло пылью и унынием. Жалюзи были опущены. И работник, что встретил меня внутри, судя по всему, тоже.

Мужичок лет пятидесяти с одной очень грустной бровью и кругами вокруг глаз. Всем своим видом он напоминал нечто пережёванное, но выплюнутое за безвкусность. На табличке стало значилось: «сеньор Альбертини».

— Чем могу служить? — спросил он, даже не взглянув на меня и листая какую-то рабочую папку.

— Артуро Маринари, — представился я. — Владелец ресторана «Марина» в Дорсодуро. Хотел бы зарегистрироваться на ярмарку выпечки послезавтра.

И сразу же зашёл с козырей — поставил перед Альбертини ланч-бокс, из которого нестерпимо вкусно пахло свежей бриошью. Внутри ассорти. С прошутто, с рыбой и с ничем на случай, если товарищ отнесётся к харчам подозрительно.

— М-м-м, — Альбертини принюхался, сглотнул, но заинтересованного вида не подал. Лишь протянул: — А-а-а-а… «Марина». О вас в последнее время только и разговор.

— Польщён.

— Ярмарка, — напомнил я, улыбаясь как не в себя. — Выпечка. Регистрация.

— Секунду…

Мужчина поклацал мышью, что-то напечатал, вздохнул и повернул ко мне монитор. К слову, тут я понял, что не видел таких вот квадратных мониторов с выпуклой линзой вот уже… да примерно никогда.

— Вот, — Альбертини постучал по экрану. — «Требуется дополнительная проверка на благонадежность».

— Какая странная формулировка, — отметил я.

— А что делать? — клерк повернул монитор обратно. — Какой город, такие и формулировки. Не хотят вас подпускать к толпе, сеньор Маринари. Очень жаль, но ничего не могу поделать.

— Так ведь это ошибка, — я продолжал улыбаться. — В базах ведь бывают ошибки, верно? Или происки недобросовестных конкурентов.

— Так или иначе…

— Что я могу сделать, чтобы пройти проверку на благонадежность экстерном? Кстати, это бриоши! Кстати, для вас! Кстати, очень вкусные! — я пододвинул бокс поближе и приоткрыл крышку ровно настолько, чтобы запах горячего, чуть маслянистого теста и прошутто окончательно заполнил пространство между нами. Ароматическая атака! Н-н-н-нась!

Альбертини покосился, поиграл бровью и непроизвольно зачавкал.

— Ну, — задумался он. — На самом деле, варианты есть.

Мужчина снова поклацал мышью и принтер за его спиной принялся печатать. Раз лист, два лист, три лист… целую стопку бумаги сожрал! А когда допечатал, Альбертини взял эту самую стопку и вручил мне.

— Вот, ознакомьтесь.

— Благодарю! Вы поешьте пока, не стесняйтесь, — порекомендовал я и принялся читать.

«Пройти проверку конторы по контролю за общепитом» — это мы уже проходили. «Рейтинг выше 4» — это мимо. Проверка такая, комиссия сякая, не то, не то, не то. Насчёт «заслуг перед Венецией» я бы поспорил, поскольку начудить в городе успел всякого, но увы и ах, эти самые заслуги должны быть задокументированы.

И тут мне на глаза попался интересный пункт…

— О! — обрадовался я. — Вот это наш вариант, — и поднял глаза на сеньора Альбертини.

В клерке произошли едва уловимые изменения. Во-первых, воротник в крошках. Во-вторых, губы блестят от рыбы. В-третьих, конечно же, настроение изменилось — ведь каждую из бриошей я зарядил счастьем. Не настолько, чтобы вызвать эйфорию, но ровно настолько, чтобы развеять утреннее вот-это-вот в душе и заставить мир казаться чуть менее серым. Рабочий инструмент, ничего личного.

— Сеньор Альбертини, гляньте. Что, если я выберу вот этот пункт?

— Хм-м-м, — мужчина прочитал с моих рук и поиграл бровью. — Как оно сюда попало? Дайте-ка, — и забрал у меня бумаги. — Хм-м-м… а впрочем ладно. Если справитесь с этим до завтра, считайте что у вас есть разрешение ставить палатку на ярмарке.

— Договор? — я протянул Альбертини руку.

— Договор.

Резонный вопрос: о чём? Пункт «общественные работы», а вот подпункт… ах-ха-ха-ха! «Волонтёрство в тюрьме Карчери». Это вам не бабулечку через дорогу перевести, вот и не выбирал этого никто до меня. Видимо, чиновники включили этот пункт чисто для галочки, в полной уверенности, что ни один здравомыслящий человек на такое не клюнет. Что ж! Значит, я не совсем здравомыслящий. Или мыслим мы в разных категориях здравомыслия.

Но главное теперь, чтобы Джулия не прознала о том, что я собираюсь сделать.

Итак! Из администрации я вернулся в «Марину», и сразу же встал за плиту. День прошёл как день, в обычной ресторанской рутине. Гости, блюда, красота, и ни одной мало-мальской аномалии, — что-то я по ним даже заскучал.

Ну а ближе к вечеру, после основного наплыва гостей, я закрылся чуть-чуть пораньше и направился на «общественные работы». Тюрьма представляла собой отдельно-стоящее здание, со всех сторон окружённое каналами. Внутрь вели мосты, но надо понимать, что мосты необычные. Эдакие коридорчики, какие строят из одного заводского цеха к другому. Тёмные, мрачные и конечно же надёжно охраняемые.