Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 2 (страница 38)
— Это что?
— Китайские обереги, по всей видимости, — ответил я, внимательно приглядываясь к иероглифам.
Мой дар, заточенный на эмоции, здесь улавливал лишь плоскую, безжизненную враждебность. Это было не живое чувство, а механическая угроза. Как капкан или ловушка с давно сгнившей приманкой.
— Ну а если быть точнее, — продолжил я, — это не обереги, а их изнаночная сторона. Не для защиты того, что внутри, а для запечатывания места. Как если бы опасность исходила из «Марины».
— Но это же… это же бред!
— Согласен.
— Вот сволочи! Это уже переходит все границы! Надо что-то делать! — Джулия вытащила телефон. — Я звоню в полицию!
— Стоять, — я отобрал у девушки мобильник прежде, чем она успела сделать непоправимое. — Позвоним. А дальше что? Приедут, составят протокол и оцепят заведение. Скажут, что здесь опасно и нужно ждать, когда магия развеется. А сколько ждать?
— Я… не знаю…
— Долго, Джулия, очень долго. Может, неделю, а может и две. И ладно простой! За это время слухи разнесутся по всему городу, а «Марина» превратится в местную страшилку. Поставщики начнут косо смотреть, гости обходить стороной. Даже если печати исчезнут, пятно на репутации останется, и это гораздо хуже рейтинговой единицы.
— Но что делать-то в таком случае⁈
— Подожди…
Я продолжил смотреть на иероглифы. И тут внутри меня что-то щёлкнуло. Не страх, а скорее раздражение. Опять чьи-то мелкие пакости мешают мне работать и лезут в моё дело. Так, ладно… за время пребывания в Венеции я достаточно окреп.
— О! — внезапно воскликнул я, указывая куда-то за спину Джулии.
— Что? — девушка мгновенно развернулась и начала вглядываться в пустую улицу. — Что там?
— Ну вот же! Смотри!
— Что?
— Да смотри же внимательней! Сейчас снова появится!
И пока внимание Джулии было отвлечено, подошёл вплотную к «Марине». Дальше я протянул руку и коснулся центрального иероглифа на двери. В кончиках пальцев тут же отозвалась угроза и эдакое сопротивление, да только мне плевать. Эмоций в бездушной печати было ни на грош, а значит и «срезать» нечего. А потому я решил действовать иначе.
Я этот негатив переварил. Сперва превратил эту чужую гнилостную энергию во что-то нейтральное, а затем сжал её в крошечную искру энергии. Готово. И самое хреновое в этой ситуации то, что мне после этого опять всю ночь не спать.
Итак! Иероглиф под пальцами дрогнул, пергамент почернел, и спустя мгновение рассыпался прахом. Обратился в безвредный пепел, который тут же подхватил и унёс ветер. И то же самое произошло со всеми остальными бумажками. Итого через пять секунд на дверях и ставнях не осталось ничего чужеродного.
— Артуро! Куда ты показываешь⁈
— Да смотри же ты! Вон! Вон, видишь⁈
Как мог беззвучно и тихо, я открыл дверь, зашёл внутрь и прошмыгнул за барную стойку. Бойлер кофемашины был полон кипятка, и потому на приготовление эспрессо мне понадобилось не дольше десяти секунд, после которых я вернулся на улицу.
— Ничего не вижу, — те временем уже злилась Джулия.
— Ну… да, — невозмутимо сказал я. — Похоже, показалось. Может, кофе?
— Да какой кофе⁈ — чуть не взвизгнула кареглазка, отмахиваясь от чашки. — Артуро, ты действительно не понимаешь⁈ Нужно узнать, насколько эта ловушка опасна. Я звоню сеньору Густаво!
А кстати, да. Давненько Густаво к нам не захаживал. Надо бы попросить его пробежаться по всей артефакторике. Устроить ТО, так сказать.
— Да-да, это Джулия из «Марины», — дозвонилась до артефактора кареглазка. — Да-да, китайские печати. Тёмные. Мы? Да мы ничего не делали, и не трогали, и… Что⁈ Вот прямо НАСТОЛЬКО опасно⁈ — тут Джулия прикрыла динамик ладошкой и прошептала мне о том, что иероглифы могут поглотить наши души. — И что же теперь делать? СКОЛЬКО⁈ Десять дукатов⁈ Только за осмотр⁈ Сеньор Густаво, у нас тут нормальное заведение, а не подпольный бойцовский клуб! За что такие деньги⁈
Я услышал невнятное бормотание из трубки. Густаво, кажись, прямо сейчас вдавался в подробности о редкости чернил, сложности нейтрализации и рисках для собственного здоровья. Джулия слушала, и её лицо становилось всё мрачнее. Наконец, она выдохнула, сказала: «Спасибо», — и повесила трубку.
— Ну? — просил я.
— Всё очень-очень плохо. И да, Густаво тоже говорит, что звонить в полицию не вариант. Я не знаю, Артуро. Не знаю, что делать.
— Сперва предлагаю выпить кофе, — повторил я. — Остывает же, — и на сей раз кареглазка машинально взяла у меня чашку.
Она сделала глоток. Взгляд девушки был рассеянным и полным беспомощности. Она же сильная, ну правда! Она привыкла решать проблемы: уговорить поставщика, успокоить истеричного гостя, предупредить меня об опасности. Но здесь Джулия упиралась в стену магии, которую не понимала и не могла контролировать. Это её бесило и пугало одновременно. Однако тут она вдруг резко опустила глаза на керамику. Маленькие синенькие волны, очень похожие на принт с «проклятого» сервиза. Да-да, я специально выбирал.
— Стоп, — сказала Джулия. — Так это же… это же наша чашка, — тут она обернулась и посмотрела на открытую дверь в «Марину». — Но как так-то⁈
Её мозг, наконец, состыковал факты. Печати были на двери. Дверь открыта. Значит печатей нет. Да плюс ко всему она держит в руках чашку кофе из «Марины». Лицо кареглазки выразило целую палитру эмоций: недоверие, подозрение, надежду и снова недоверие. Девушка медленно обернулась ко мне, а я развёл руками, изобразив самое невинное выражение лица, на которое только был способен.
— Я не знаю.
— Артуро!
— Ветер, — я пожал плечами. — Подул, наверное, и… и сдул. Я тут вообще не при чём.
— Артуро, ты лжёшь!
— Я⁈ Никогда! — поклялся я, приложив руку к сердцу. — Я ведь уже учил тебя пословице: «Не пойман — не вор»?
— Учил! — фыркнула Джулия, и выдала: — Nemo tenetur se detegere, — что в переводе с латинского означает «никто не должен свидетельствовать против себя».
— Ну вот, — улыбнулся я. — Тем более. Ладно! Хватит уже разбираться с этим чёртовым ветром, пойдём работать! Сегодня тяжёлый вечер!
— Как будто бы у нас бывают лёгкие, — буркнула Джулия и пошла надевать фартук…
На кухне ресторана «Al Leone Nasconto» бушевала буря. Относительно молодой, но крайне амбициозный шеф-повар Жиральдо охаживал своего помощника папкой с технической документацией.
— Прошу вас, прекратите! — умолял Ли. — Больно же!
— И хорошо, что больно! — орал шеф на маленького азиата. — Так тебе и надо, чёртов лжец!
Худой и тщедушный паренёк лет двадцати пяти, Ли прижался к стене и старался защитить голову. Папка шлёпала по его по рукам с глухим и унизительным звуком. В воздухе витал запах страха и подгоревшего соуса.
— Но я ведь не соврал!
— Соврал! Ты же говорил мне, что ты тёмный начертатель и со всем справишься!
— Но я ведь… ай! Я ведь и правда… ай! — чтобы защититься от града ударов, Ли заполз под стол и продолжил оттуда: — Но я ведь и правда тёмный начертатель! Я ведь поэтому и уехал из Шанхая! Там за такое… очень… строго…
— Ты хорёк, а не начертатель! — не внял объяснениям Жиральдо. — «Самые стойкие печати, шеф, всё будет хорошо, шеф», — передразнил он своего поварёнка, и снова заорал: — Почему «Марина» в таком случае открыта⁈
— Я не знаю! Клянусь, не знаю! Может, это место такое! А может Маринари! Может быть на самом деле он силён⁈
— Силён⁈ — хохотнул Жиральдо. — Да ты его видел? Ходит, как дурачок, улыбается, веселится… сильные люди так себя не ведут! Будь он силён, он бы уже давно пришёл к сеньору Пеллегрино и проломил ему череп, а не по фестивалям шастал!
Жиральдо на мгновение задумался и вытер пот со лба. Его мышление было прямым как морской горизонт: сила проявляется в агрессии и в демонстрации власти. Спокойный, работающий себе в удовольствие Артуро никак не вписывался в эту схему. Значит, он не силён. Значит, дело в чём-то другом. Либо у него есть покровители, либо же печати Ли и вправду оказались бракованными. Второе было проще принять.
А потому шеф велел Ли вылезти из-под стола, и снова начал избивать поварёнка толстой папкой.
— Пожалуйста, не надо! Прекратите!
— Ладно, — наконец Жиральдо присытил свою ярость.
Отправил провинившегося чистить ванну креветок, а сами присел и задумался чуть более основательно. Ну допустим, этот косорукий дурак Ли из ряда вон плохо владеет тёмной магией. Приврал, придумал и получили мы, что получили. Чёрт с ним.
— В молодости я решал подобные проблемы иначе, — пробубнил себе под нос Жиральдо. — Безо всяких иероглифов.
А затем улыбнулся, встал и направился в самую дальнюю подсобку, где хранились тряпки, моющие средства и прочая химия. Прочитал состав одного средства, затем другого, сложил два и два и принялся готовить. Шеф-повар Жиральдо был не только талантливым кулинаром. Во времена своей молодости помимо прочего он учился делать взрывчатку…
Вечер проходил на удивление гладко. Бодро, я бы даже сказал. Ничего не подозревающие о злых печатях гости накатывали волнами. Туристы, местные, не разобрать. Ну а ещё бы! Воспользовавшись передышкой, я лосём метнулся к Матео. Вручил рыбаку его заколдованную монетку, приобрёл на ужин «Лунного Перевёртыша» и тут же пустил по каналам Джулии сарафанку.
Сегодня вечером в «Марине» будет готовиться рыба-оборотень! Нехило, да?
Днём — ничем не примечательная макрель с необычайно горьким и несъедобным мясом, но ночью — красавица, чем-то неуловимо похожая на радужную форельку. По вкусу — вообще ни с чем несравнимо. Казалось, эта аномальная рыбина впитала в себя всё самое лучшее, что только может быть в морской рыбе. Плюс цитрусовое послевкусие безо всяких маринадов. Сказка!