Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 2 (страница 13)

В коробке лежал поварской нож…

Глава 6

Помню, как восхищался дедовым филером для разделки рыбы, но это… это! ЭТО!!!

— Уф-уф-уф, — я ещё раз посмотрел, как играют слои стали на свету.

Это был совершенно другой уровень. Не просто профильное орудие труда, а вещь в себе. Не побоюсь этого слова «артефакт». Игрушка, которой я никак не мог налюбоваться и наиграться ею:

— Оп! — я подкинул нож и поймал его плоскость на палец.

Причём поймал нарочно неправильно и убедился — баланс не то, что идеален… баланс подстраивается под меня! Сам!

— Оп! — я снова подкинул мою прелесть, перехватил ручку между средним и указательным и начал вращать его, как грёбаный вентилятор. — Оп! — а теперь в левую руку и: — Оп! — обратно в правую. — Красота! Какая же красота!

Положил его на доску и снова с любовью уставился на плоскую сторону. А про себя подумал, что конкретно этот нож, так же как хороший рыцарский меч заслуживает имя. Или у него уже есть имя? Может, мне лишь предстоит его узнать?

— Ты как будто никогда ножей не видел, — сказала Джулия и прошла мимо меня к мойке за чистой посудой. До открытия оставалось пара минут, и официантка заканчивала последние приготовления. — Ну да, красивый…

— Красивый⁈ — я не сдержался от смешка. — Ну-ка иди сюда! Да-да, бросай свою посуду, иди смотреть! Вот! Видишь⁈

Присмотревшись повнимательней, Джулия нахмурилась и сказала:

— Да ладно.

— Именно.

Ведь это лишь с первого взгляда узор из слоёв стали казался узором, но если присмотреться повнимательней, то тебе открывалась картина. Настоящая то есть. Каждый потёк и каждый слой был всё равно что мазок кисти по холсту. И вероятность того, что «так получилось случайно» равна единице в такой степени, что нулей у этого числа будет столько же, сколько у Петровича волос в бородёнке.

— Ох, — выдохнула Джулия, наконец-то начиная проникаться.

— Смотри. Тут целый сюжет, как на гобелене. Видишь? Какая-то победная арка, причём я о таких мифах сроду не слышал. Вот колесница, вот стилизованное солнце, вот армии друг напротив друга…

— Красиво.

— Красиво — это ладно. А часто ли ты видела поварской нож, который НАСТОЛЬКО зачарован?

— Эм, — Джулия задумалась. — А как зачарован? То есть… что он умеет?

— А вот в этом мне ещё предстоит разбираться, — ответил я.

Соврал? Да, но лишь отчасти. Кое-что про нож я уже могу сказать с уверенностью. Во-первых, у него просто идеальная заточка, которая способна, как мне кажется, разрезать даже луч света. И это явно магическая заточка. Из уважения к ножу, проверять его на прочность я не стану, но что-то мне подсказывает, что если я стану вскрывать им консервные банки или шинковать кирпичи, он вообще не затупится.

Но то лишь во-первых. Во-вторых, нож работал как идеальный проводник моих собственных способностей. Как будто мне вручили не рабочий инструмент, а отмычку к тонким мирам, где и обитают эмоции. Отмычка, усилитель, инструмент.

И ещё! Меня не покидало чувство, что сеньор Алафесто не столько сделал мне подарок, сколько посвятил во что-то. Или куда-то принял? Вслух он этого не высказал, но сам факт передачи ножа был молчаливым намеком. «Вот, теперь ты тоже в строю и теперь ты тоже сражаешься за Венецию». Что бы это ни значило.

— Ладно, — сказала Джулия и двинулась в зал. — Оставляю тебя с твоей прелестью.

А мне вдруг почему-то захотелось подвести промежуточные итоги. Итак, что мы имеем? С одной стороны аномалии, ночные процессии, облачные демоны, мокрые насквозь мужики, что платят за стейки жемчугом и водоворот Андрей. С другой — самая что ни на есть бытовуха. Закупка продуктов, ведение документации, капризные гости и два человека, которые внезапно стали мне близки. Ну то есть… человек среди них один. Петрович всё-таки сущность.

Но к чему это я? К тому, что чем больше я тут нахожусь, тем больше мне нравится Венеция. А Дорсодуро так вообще уже стал родным. Я как будто бы только здесь начал жить по-настоящему. Всё стало объёмней, интересней и вкуснее.

Да, при всём при этом в Венеции очень много тьмы и игнорировать её просто не получается, но вот какая странная штука: даже эта тьма виделась мне добрее, чем-то, что происходило дома. Она тут… честная какая-то, что ли? Без подлости. Есть ночь, сиди дома и ничего с тобой не случится. Не будешь дураком — будешь жить. Очень даже полнокровного, здорово и весело.

Вот как-то так.

— Артуро! — не прошло и минуты, как кареглазка вернулась на кухню. — Ты не поверишь!

— Жанлука нашёлся⁈ — выпалил я первое, что пришло в голову.

— Э-э-э… кто?

— Бизнесмен, космонавт, тунец.

— Э-э-э… Нет, — Джулия нахмурилась и с сомнением посмотрела на нож.

— А что ж тогда?

— Там пришёл Эльдар.

— Ох.

А вот эта новость действительно удивила. С инцидента на балу мы с ним так и не виделись.

— Зовёт тебя, — сказала Джулия. — Вроде бы спокойный.

Что ж… раз пришёл, значит так надо. Да и не бегать же мне теперь от него?

— Добрый день, — выйдя с кухни, я обнаружил как великан стоит у входа в зал.

— Добрый, — Эльдар вздохнул и прежде чем я успел что-то сказать выпалил: — Сеньор Маринари, я прошу вас принять мои извинения за тот досадный эпизод, что имел место быть на балу у сеньора Алафесто. Иногда мне становится трудно контролировать себя. Особенно когда вокруг столько не местных. Так что извини. Вот.

И видно было, что Эльдар как будто бы по бумажке читает — явно репетировал эту речь. А мне и самому, признаться, стало немного неловко за здоровяка. И потому:

— Без проблем, — ответил я. — И прошу, больше не надо слов. Принято. Я вижу, что вы не горите желанием извиняться, и не собираюсь никого ни к чему принуждать.

— Конечно не горю, — хмыкнул Эльдар. — Но меня наказали.

Гхм… ещё более неловко. И особенно странно слышать такие слова от взрослого мужика.

— Наказали? — на автомате переспросил я.

— Наказали, — ответил мужчина.

И стоит. Явно ждёт чего-то.

— И-и-и-и, — протянул я. — Что дальше? Вы свободны Эльдар, я принял ваши извинения.

— Я не могу отсюда уйти, — ещё один тяжкий вздох. — Это часть моего наказания.

— Гхм… признаться я не уверен, кого из нас наказали больше. Если вы будете сидеть у меня в зале с такой пресной недовольной… гхм… лицом, — тут я быстро поправился. — То получается, что наказали меня и моих посетителей. А мы ни в чём не виноваты, смею вам напомнить.

— Да нет, Маринари. Тебе-то как раз повезло. Я буду есть, — слабо улыбнулся Эльдар. — Тащи кучу еды. Моё наказание подразумевает, что я должен прийти в «Марину» и съесть столько, сколько в меня влезет. А влезает в меня, уж поверь, много.

— Не понимаю, — честно признался я. — А в чём моё везение?

— Я ем МНОГО, — поднажал на слово мужчина. — И это очень сильно отразится на твоей выручке. Радуйся, Маринари, сегодня ты хорошо заработаешь.

— Ага, — кивнул я. — Что ж, в таком случае прошу вас выбирать столик и присаживаться. Джулия примет заказ.

— Да не надо заказа, — отмахнулся Эльдар и двинулся к столу. — Тащи вообще всё, что есть. Кроме устриц! Устрицы это не еда. Устрицы это насмешка какая-то…

Я проводил мужчину до столика и жестом остановил Джулию, мол, не нужно меню. Услышал бубнёж Эльдара из разряда: «только ради Венеции», — и пошёл готовить. Вызов, так сказать, принят.

— И что он хочет? — с ноткой надменности в голосе спросила Джулия. — Может ему вчерашние остатки скормить?

— Фу, — улыбнулся я. — Непрофессионально.

— Но ведь…

— Человек он так себе, согласен. Но! Эльдар может быть каким угодно человеком до тех пор, пока на моих глазах не сделал чего-то плохого. И что-то мне подсказывает, что за этой звериной натурой скрывается настоящий лапушка.

— Ты не можешь знать наверняка, Артуро.

А я ведь могу. Просто Джулии об этом знать не надо. С тех пор, как у меня появился чудо-нож, я гораздо более отчётливо стал видеть и чувствовать человеческую ауру. И потому могу смело заявить — Эльдар точно не вор и точно не убийца. А потому в моих глазах — вполне себе вменяемый человек.

— Давай поработаем? — не стал я переубеждать Джулию. — Просто покормим мужика и всё.