Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 9 (страница 33)

Я держал их секунду… две… Контроль был под угрозой срыва. Вот тут меня сорвало окончательно.

— Я СКАЗАЛ, ОСТАНОВИСЬ!!! — я завыл, и этот вой не имел ничего общего с человеческим голосом.

Пространство вокруг меня лопнуло. Энергия ударила во все стороны ослепительной ударной волной. Я перестал быть просто человеком, превратившись в ревущее веретено чистой магии. Я перемолол все свои внутренние запасы, все атрибуты, которые копил месяцами. Я выдирал из своего хранилища куски Древней Ярости, кислотные яды, каменную броню, ледяное дыхание — и впихивал всё это месиво прямо в матрицу этой твари.

Её огромная туша в провале задрожала. Энергия лупила из неё во все стороны фонтанами слизи и света. Я перехватил висящие в воздухе копья, развернул их в воздухе и вогнал обратно, прямо в её основное тело.

Она начала пожирать сама себя. Там, куда входили её же отростки, плоть отмирала и чернела. В других местах, подпитанных моими хаотичными конструктами, на ней мгновенно вырастали пульсирующие опухоли. Я скручивал её генетический код в бараний рог.

Мысли твари в моей голове изменились, тупая скука сменилась паникой:

«Боль… боль… боль… не могу… новое чувство… что это… БОЛЬ! БОЛЬ! БОЛЬ!»

— Я же просил по-хорошему, — прохрипел я, сплёвывая сгусток крови. — Остановись.

Тварь, корчась в агонии, поняла, кто её убивает. Те отростки, что ещё оставались под её контролем, метнулись ко мне. Один проткнул мне бедро. Второй вошёл в живот. Третий пробил плечо. Она пыталась меня убить. Протыкала, протыкала, протыкала… Их было уже десять. Потом двадцать. Моё тело превратилось в подушечку для булавок, кровь хлестала ручьями.

Но я просто стоял и работал, даже не обращая внимания на то, что из меня выпивают жизнь. Я делал ей максимально больно, уничтожая саму суть её существования, стирая её структуру на атомарном уровне.

А перед моими глазами стояла совсем другая улица…

Тот давний эксперимент в Академии Химерологии, когда я, ещё молодой и глупый студент, стою на площади, а вокруг вырываются из-под контроля экспериментальные образцы. Твари рвут горожан на куски.

Я помню, как бежали преподаватели — «великие умы», бросая свои творения на произвол судьбы. Никто не пытался помочь. Я помню лицо той женщины, которая закрыла собой ребёнка — её перекусили пополам первой. Я помню ремесленника в кожаном фартуке, который с криком бросился на монстра с обычным молотком. Он ударил его в лоб, не нанеся никакого урона, и тварь просто отсекла ему обе руки.

Это должно было стать новым витком развития, а стало величайшим горем. И виноваты были дилетанты — слабаки, которые мнили себя богами, но не смогли удержать свою же силу. Им просто нужно было быть лучше. Быть лучше, лучше, лучше…

И сейчас, стоя протыкаемый двадцатью шипами, я снова ощутил себя тем самым слабаком, который не может справиться со стихией в своём же грёбаном городе.

Щелчок в голове был почти физически ощутимым. Я снял все ограничения. Вообще все. Забыл, что нахожусь в слабом человеческом теле. Мне было плевать, что меня протыкают, что мои органы порваны, а кровь хлещет на асфальт.

Она уничтожила мне сердце? Плевать. Я тут же, прямо на ходу, отрастил себе новое. Заканчивается кровь? Я перестроил костный мозг и запустил циркуляцию заново, генерируя новую плазму прямо из эфира. Я восстанавливал себя быстрее, чем она успевала меня разрушать, и одновременно с этим разрывал её в клочья.

Тварь забилась в предсмертной агонии. Её туша в провале начала схлопываться, пожираемая изнутри опухолями и некрозом, порождёнными моим вмешательством. Жуткий многоголосый визг ударил по ушам.

— А теперь умри, — прохрипел я, глядя прямо в пульсирующий бугор слизи.

Я ударил по самой сути этого мусорного организма, влил свою волю прямо в те узлы, откуда выстреливали новые лианы.

Тварь попыталась отсечь заражённые каналы, но я был быстрее. Новые отростки, которые она в панике начала выбрасывать из разлома, вдруг обрели собственное примитивное сознание. И это сознание я мгновенно подавил, переписав базовую директиву.

Они развернулись в воздухе. Десятки толстых, покрытых шипами щупалец с размаху врезались в основное тело своей же прародительницы. Они впивались в её рыхлую плоть, пробивали защитные мембраны и впрыскивали внутрь синтезированные мной прямо на ходу химические коктейли, созданные исключительно для того, чтобы растворять именно этот конкретный вид биомассы.

Земля под ногами ходила ходуном. Асфальт трескался, вздыбливаясь огромными кусками. Тварь забилась в чудовищных конвульсиях, разрывая саму себя на части.

Сквозь грохот и брызги едкой жижи я краем глаза заметил людей. Гражданские прятались за остовами машин и некоторые из них смотрели прямо на меня, а не на гигантскую гору бьющегося мяса. Они с ужасом пялились на человека, висящего в воздухе на проткнувших его щупальцах.

«Серьёзно? — мелькнула у меня мысль через пелену боли. — Неужели человек, которого проткнули насквозь двадцатью лианами и который истекает кровью, может выглядеть настолько жутко? Я же тут вообще-то жертва обстоятельств!»

Тварь издала последний оглушительный вой, от которого посыпались стёкла в уцелевших окнах соседних домов. Из её нутра во все стороны ударило густое жёлто-зелёное облако. Предсмертный залп.

В мою голову ворвался отчаянный ментальный визг. Она поняла, что её жрут изнутри её же собственные органы, просила пощады, транслируя образы покорности, обещая служить, обещая уйти…

«Ты не собиралась никого щадить, — жёстко ответил я, обрывая этот поток соплей. — Я пытался договориться. Теперь только смерть и забвение. Даже твои атрибуты не будут мной использованы, они просто пропадут в никуда. Ты мусор».

Я сжал энергетический кулак, раздавливая её центральный узел. Туша в провале с чавканьем осела, превращаясь в стремительно разлагающуюся лужу гниющей органики. Лианы, торчащие из моего тела, мгновенно иссохли, потеряв плотность, и превратились в труху.

Опора исчезла. Гравитация вступила в свои права, и я полетел вниз, на искорёженный асфальт. Только в этот момент я осознал, насколько чудовищно устал. Резерв был пуст. Я выжал из себя всё до последней капли, сжигая жизненную силу просто для того, чтобы перебороть эту дрянь на клеточном уровне.

Удара о землю не последовало. Меня подхватили мощные, закованные в костяную броню руки. Я приоткрыл глаза. Надо мной нависала Рядовая, бережно прижимая меня к груди, её жёлтые глаза тревожно сканировали моё измождённое тело.

— Отпусти… меня… — прохрипел я, пытаясь пошевелиться. Тело отозвалось такой болью, что потемнело в глазах. — Я сам… могу ходить…

Но обезьяна даже не подумала разжать руки. Вместо этого внимательно посмотрела на меня, затем сунула пальцы в щель своего нагрудного панциря и вытащила оттуда… маленькое карманное зеркальце.

— Ну… молодец… — я сплюнул густую чёрную слюну. — Сразу видно… что ты… девочка. Всегда с собой… зеркальце есть. И, надо же… даже не разбилось… в этой мясорубке.

Рядовая развернула зеркало и поднесла к моему лицу. Я заставил себя сфокусировать взгляд и всё понял.

Да, людям определённо было чего бояться. И дело было вовсе не в торчащих из тела лианах. Некоторые атрибуты, которые я в панике влил в тушу монстра, ударили рикошетом по моему собственному организму. Из-за дикого истощения я не смог удержать изолирующие барьеры.

Половина моего лица изменилась до неузнаваемости. Кожа приобрела серовато-зелёный мёртвый оттенок. Челюсть выдвинулась, зубы удлинились, превратившись в тонкие иглы, выступающие за пределы губ. Глаза были полностью залиты кровью, скрывая зрачки. А волосы отросли до самых плеч и сейчас медленно, змееподобно шевелились, живя собственной жизнью. Они переняли свойства тех самых лиан, реагируя на остаточный эфирный фон. Я выглядел как натуральный демон, вырвавшийся из преисподней.

— М-да… видок… не для светских раутов, — констатировал я, отворачиваясь от зеркала. — Сколько нам… до лаборатории?

Рядовая убрала зеркало и показала на пальцах.

— Дохрена… — перевёл я её жест. — Знаешь, тут такой… моментик… Я не уверен… что выгребу…

Эта тварь оказалась невероятно хитрой. Её главная особенность заключалась в постоянной, самопроизвольной мутации. Она была похожа на двухсотлетний забродивший суп, в котором образовался собственный изолированный микромир. Я втянул в себя часть её энергии, и теперь этот коктейль из токсинов, вирусов и чужеродных генов бушевал в моей крови.

Я не мог просто взять и выпустить эту дрянь наружу. Если я сейчас сброшу излишки энергии, в городе начнётся эпидемия, по сравнению с которой чума покажется лёгким насморком. Из каждой лужи начнут лезть такие же пульсирующие мясные клумбы.

Рядовая смотрела на меня с беспокойством — видела, что я угасаю. Она тихонько заскулила, её костяная броня на груди разошлась в стороны, открывая прямой доступ к своему ядру — пульсирующему сгустку концентрированной магии и жизненной силы. Она ткнула пальцем в свою грудь, а затем в меня, предлагая забрать её жизнь ради моего восстановления.

— Знаешь… — я с трудом поднял руку и отвёл её пальцы. — У меня бывали критические ситуации… И ты далеко не первая химера… которая предлагает свою жизнь ради того… чтобы я восстановился. Пожалуй, откажусь…