Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 9 (страница 29)
Но законы рынка в этой Империи работали чётко: поставишь цену ниже определённого порога — и к тебе просто не пойдут. Аристократы и богатеи решат, что ты шарлатан, разводящий мел в водопроводной воде. Дешёвое не может быть качественным, так уж устроен их мозг. Поэтому приходилось балансировать на этой тонкой грани, изображая «доступную элитарность».
Зато моя маленькая фармацевтическая «акция» работала безупречно. Мы раздавали леденцы — обычные с виду разноцветные конфетки, заряженные микродозами целительных компонентов. Взрослый организм их почти не замечал — метаболизм закостенел, каналы сформированы. А вот дети… Детское тело, где клетки делятся с бешеной скоростью, впитывало эту силу как губка. Иммунитет взлетал до небес, скрытые патологии рассасывались, кости крепли.
И процесс распространения мы отладили идеально, исключив человеческий фактор.
Вот, например, заходит в клинику семейство с каким-нибудь чихающим шпицем. И если ребёнок капризничает, ноет или просто выглядит бледным и вялым, то мои хомяки, надрессированные считывать такие вещи по ауре, мгновенно берут цель в разработку.
Маленький пушистый комочек деловито спускался по шнуру от жалюзи, подбегал к малышу и, встав на задние лапки, протягивал ему яркий леденец. Ни один ребёнок в мире ещё не отказывался от конфеты, которую ему лично в руки даёт милый хомячок.
Иногда, разумеется, включалась родительская паранойя. Мамаша округляла глаза, папаша хмурился.
— Нельзя сладкое! — тут же начинали они. — Положи на место! Мы не балуем, зубы испортишь, аппетит перебьёшь, диатез высыпет!
Но в такие моменты на сцену выходила Валерия с навыком «Дипломатия» восьмидесятого уровня. Она опиралась на стойку, делала невероятно грустные глаза и тянула своим самым жалостливым голосом:
— Ой, ну посмотрите на него… Ему же так страшно в больнице. Животное болеет, атмосфера напряжённая… Мне его так жалко! Давайте малыш съест всего одну маленькую конфетку? У нас они специальные, гипоаллергенные, без сахара…
Родители обычно вставали в позу.
— Девушка, занимайтесь своими документами! Своих детей будете жалеть и баловать, а нам тут ваши советы не нужны!
Но Валерия ничуть не смущалась. Она профессионально вздыхала и бросала свой главный козырь:
— Ой-ой-ой… Как скажете. А если я прямо сейчас оформлю вам скидку двадцать пять процентов на весь комплекс процедур? В честь… э-э-э… дня защиты животных?
И тогда лица родителей мгновенно менялись. Железобетонные педагогические принципы разбивались о простую капиталистическую выгоду.
— Ну… — папаша обычно чесал подбородок, глядя на табло кассового аппарата. — В принципе… от одной конфетки ничего страшного не случится. Жуй, Петенька, папа разрешил.
И условный «Петенька» жевал, его аура на глазах наливалась здоровым золотистым свечением, а я, сидя в кабинете, мысленно ставил галочку. И зверюгу вылечили, и ребёнка в порядок привели. Приятно всё-таки делать работу качественно.
Внедорожник дёрнулся и плавно затормозил.
Я отвлёкся от размышлений и посмотрел в окно. Мы плотно встали. Широкий проспект, забитый машинами в четыре ряда, превратился в сплошное море красных габаритных огней. Вокруг нервно гудели клаксоны, кто-то пытался вклиниться в соседний ряд, ругались водители. Обычная столичная суета в оживлённом районе.
— Что-то случилось? — спросил я, глядя на наглухо вставший поток.
Водитель впереди потянулся к радиостанции, переключая каналы.
— Не знаю, господин Виктор. Навигатор красным горит. Может, авария крупная впереди. Сейчас у диспетчера запрошу…
Он не успел договорить.
Сначала это было похоже на лёгкий укол в затылок — крошечная искра чужеродной энергии. А в следующую секунду моё восприятие, заточенное на биологическую активность, буквально взорвалось. Снизу, прямо из-под асфальта, стремительно поднималась масса такой чудовищной плотности и злобы, что эфир вокруг затрещал.
— Так, слушай меня внимательно… — ледяным тоном сказал я водителю. — Сейчас выходишь из машины и бежишь, куда глаза глядят. Просто беги. Быстро!
Водитель оторвался от рации, с недоумением посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
— В смысле бежать? Куда? Мы же в потоке…
Он не успел открыть дверь.
Земля под нами задрожала от мощнейшего толчка изнутри. Асфальт в десяти метрах впереди нашего капота вспучился огромным серым пузырём, покрылся сеткой глубоких трещин и с грохотом взорвался наружу.
Многотонный рейсовый автобус, стоявший прямо на эпицентре, просто подкинуло в воздух, как пустую картонную коробку. Он перевернулся, сминая соседние легковушки. Во все стороны полетели куски бетона, куски труб и фонтаны грязной воды вперемешку с землёй.
Наш тяжеленный броневик швырнуло в сторону. Машина накренилась, заскрежетала металлом по соседнему джипу, стёкла жалобно затрещали, но выдержали. Меня впечатало в спинку сиденья.
— Вот это интересно… — пробормотал я, глядя в окно. — Но не очень, конечно, понятно.
Из образовавшегося кратера, раздвигая искорёженные машины, лезли огромные, толщиной с телеграфный столб, щупальца, отдалённо напоминающие мясные лианы, покрытые пульсирующей бурой слизью и шипами. Они извивались, выстреливая во все стороны, цепляясь за стены зданий и сминая крыши автомобилей. Это была подземная химера колоссальных размеров, и она явно решила выбраться на свежий воздух.
На улице начался кромешный ад: истошные крики людей, вой автомобильных сигнализаций, хруст ломающегося металла… Где-то правее с оглушительным хлопком рванул бензобак, обдав перекрёсток волной рыжего пламени. Разорванные коммуникации фонтанировали. Струя прорванной канализации ударила в небо грязным гейзером, смешиваясь с дымом и пылью. Одно из щупалец с хрустом обхватило рекламный щит, вырвало его с корнем и швырнуло в сторону.
И только спустя добрую минуту над погружающимся в хаос проспектом низко и надрывно завыла городская сирена оповещения о прорыве.
Я сидел в накренившемся броневике, стряхивал с джинсов осыпавшуюся пластиковую крошку и смотрел на ревущую сирену за окном.
— Как вовремя, однако.
Водитель лежал, вжавшись между рулём и сработавшей подушкой безопасности. Жив — грудная клетка мерно поднималась, пульс ровный, я считывал его ауру на автомате. Сотрясение, ушиб грудины, мелочи… Выживет, если повезёт.
Я толкнул бронированную дверь. Заклинило. Толкнул сильнее, подведя к плечу нити укрепляющего контура. Дверь жалобно скипнула и вылетела наружу, грохнув по мятому капоту соседней машины.
Канализационная вонь ударила в ноздри. Щупальца продолжали крушить всё вокруг, как корневая система дерева, прорастающая сквозь фундамент. Только дерево это было каких-то прямо неприличных размеров и очень, очень голодное.
Я закатал рукава и пошёл навстречу.
Глава 13
Папка с документами из плотной кремовой бумаги лежала на столе, и Агнесса Новикова уже минут десять просто смотрела на неё, испытывая глубокое внутреннее удовлетворение и гордость от проделанной работы.
Всё прошло идеально.
Они с Всеволодом Светловым сработали в такой безупречной связке, что старым интриганам из Совета Родов впору было конспектировать. Молодой барон Залесский выстраивал свою кристально чистую репутацию с шестнадцати лет. Годами играл роль честного, прогрессивного предпринимателя, чтобы в один прекрасный день собрать астрономическую сумму под грандиозный сельскохозяйственный проект в Изумрудной зоне и раствориться в воздухе.
План у Залесского был красивый: сорвать куш, перевести активы в крипту и безымянные артефакты, а затем рвануть на самый край Империи. Там, в подпольных клиниках у мастеров плоти, он собирался полностью перекроить себе лицо, изменить отпечатки ауры, стереть личность и с новыми документами спокойно уплыть в какую-нибудь заморскую страну, где нет экстрадиции и лишних вопросов.
Но Виктор каким-то непостижимым образом расковырял гениальную схему за полчаса светской беседы. А дальше в дело вступили юристы и аналитики двух Великих Родов.
Агнесса улыбнулась, вспомнив лицо Залесского на финальной встрече. Ему просто положили на стол две папки. В одной — полное досье на его теневые счета, фальшивые накладные и билеты на подставное лицо. В другой — скромный договор о передаче всех прав на проект Изумрудной зоны роду Новиковых и Светловых.
Выбор был максимально простой: либо он прямо сейчас подписывает передачу проекта и получает небольшие, но достаточные для безбедной жизни отступные, либо через час вся эта пачка компромата летит на стол инвесторам и следователям из Высшей Канцелярии. А там разговор короткий — конфискация, позор и, скорее всего, долгая и мучительная смерть в подвалах обманутых кредиторов.
Залесский оказался умным мальчиком. Взял деньги, быстро чиркнул ручкой где сказали, и уже сегодня утром его след простыл. Делал что хотел, но уже без их миллиардов.
И вот теперь Агнесса ждала Виктора.
Она побарабанила пальцами по папке. Внутри лежали те самые скрытые договоры. Официально, для всего имперского реестра и журналистов, владельцами гигантского кластера в Изумрудной зоне будут значиться Новиковы и Светловы. Красивая ширма, за которой не видно главного. Фактическим, стопроцентным владельцем всех земель, всех будущих построек и прибылей по этим бумагам становился Виктор Химеров.