Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 9 (страница 27)
Светлов сидел и смотрел на эти бумаги. Ему было абсолютно плевать на деньги, которые он мог потерять — бюджет рода выдержал бы и не такую пробоину. Но репутация…
Его, главу древнего рода, опытного политика, развёл какой-то щегол с красивой презентацией. Просто потому, что Всеволод был слишком увлечён войной с Горбуновыми и не проверил партнёра под лупой. А ветеринар с окраины раскусил этого афериста за полчаса болтовни.
Позор. И перед кем? Перед человеком, которого Светлов изо всех сил пытался впечатлить и привязать к себе.
Ситуацию нужно было срочно исправлять. Проект в «Изумрудной зоне» действительно был перспективным, если подойти к нему с реальными ресурсами и умом. Виктору может пригодиться эта земля, а Светлову нужно было доказать Виктору свою состоятельность. Но в одиночку, пока идёт война с Горбуновыми, он этот проект не потянет, нужна помощь. Причём от того, кто уже умеет работать с этим невыносимым ветеринаром.
Всеволод достал телефон и набрал номер.
— Графиня Новикова, — произнёс он, когда вызов приняли.
— Слушаю вас, Всеволод Николаевич, — по-деловому ответила Агнесса. — Если вы по поводу тех квот на поставку артефакторной стали, то мой ответ прежний…
— Нет, Агнесса Павловна. Я звоню совершенно по другому поводу. У меня есть к вам коммерческое предложение для совместного проекта. Потребуются серьёзные финансовые вложения и ваша логистическая база.
— Не интересно, — тут же отрезала Агнесса. — У меня свои проекты горят, я не планирую сейчас распылять ресурсы на сторонние инициативы. Всего доб…
— Это касается Виктора Химерова.
На том конце повисла тишина. Всеволод отчётливо услышал, как хлопнула закрываемая дверь, отсекая посторонние шумы, и звякнули ключи от машины.
— Я буду у вас через пятнадцать минут, как раз собиралась в ваш район.
Приятно было осознавать, что я только что знатно озадачил одного из самых влиятельных людей города. Всеволод Светлов наверняка сейчас судорожно перебирает варианты, пытаясь понять, как я так быстро раскусил его «идеального» партнера.
В этом мире, в этом Петербурге, репутация и честное слово стоили чертовски дорого. Одной кривой рекомендации было достаточно, чтобы от тебя отвернулись все серьёзные игроки. Доверие здесь — хрупкая штука, которую аристократы берегли пуще своих артефактных хранилищ.
Я же такой ерундой никогда не страдал. Для меня люди были… ну, людьми. А людям свойственно ошибаться, жадничать или тупить. Каждый заслуживает второй шанс, а иногда и третий, если он полезен. Права на ошибку не имеют только существа моего уровня — там, где один неверный расчёт стоит миллионов жизней или собственной вечности. Мы обязаны быть безупречными, но требовать того же от обычных смертных? Глупо. Если никто не пострадал фатально, значит это просто очередной урок.
Такси затормозило у входа на рынок экзотических животных. Расплатившись, я двинулся вглубь рядов, ориентируясь на знакомую ауру.
Рядовую я нашёл в дальнем секторе, возле вольеров с приматами. Она стояла у ржавых прутьев, накинув на голову глубокий капюшон своего плаща, и о чём-то сосредоточенно переухивалась с узниками. В клетках сидели три особи — две самки и один самец. Они не были шедеврами, так, средненькие химеры, созданные скорее для тяжёлых работ, чем для войны. Шерсть тусклая, глаза испуганные, но в них тоже присутствовал неплохой потенциал, заложенный кем-то на базовом уровне.
Обсуждение у них шло забавное. Рядовая явно объясняла им, что влачить существование в тюрячке — это отстой, а на свободе есть вкусные фрукты и можно безнаказанно бить людей. Пленники внимали, прижавшись к решётке, и периодически издавали согласные звуки.
Я остановился в тени торгового павильона, наблюдая за сценой. Что мне категорически не понравилось, так это охрана. Четверо мордоворотов в форме охранного агентства крутились рядом, не сводя глаз с моей подопечной. Они буквально уже издёргались от напряжения, готовые сорваться при малейшем поводе.
Один из них, самый дотошный, стоял с портативной камерой, снимая каждое движение Рядовой. Понятно… Видимо, купец Зильберман до сих пор не мог простить «мутной обезьяне» свою сломанную руку и жаждал реванша. Им нужны были доказательства агрессии или нарушения правил рынка, чтобы применить меры против «опасного объекта».
Я свистнул, подзывая Кешу. Попугай спикировал мне на плечо, сверкая оранжевыми перьями.
— Видишь оператора? — шепнул я. — Разберись. Только красиво, без лишнего шума.
Кеша заложил крутой вираж.
— Обижаешь, хозяин! Кеша — мастер воздушного тарана!
Попугай начал нарезать круги — разгонялся, складывал крылья, уходил в пике и снова взмывал вверх, накапливая инерцию. В один момент Кеша, превратившись в пылающий снаряд, просто влетел точно в объектив камеры.
Послышался звон разбитой оптики и мат — это камера вылетела из рук охранника и вдребезги разлетелась об асфальт. Кеша же кубарем покатился по земле в предсмертных судорогах.
— Ты что, дебил⁈ — заорал один из охранников на напарника. — Ты камеру разбил! Ты знаешь, сколько она стоит⁈
— Да ни хера я не разбивал! — оправдывался тот, тряся ушибленной рукой. — Тут попугай какой-то недоделанный в меня врезался! Смотри, он сам расшибся насмерть!
Они столпились над трупиком Кеши, который лежал в позе дохлого воробья, высунув язык. Пока охранники выясняли отношения и оплакивали технику, я вышел из тени и направился к прилавку.
Рядовая заметила меня сразу, чуть вскинула брови под капюшоном — жест лёгкого удивления, мол: «Начальник, а ты-то тут что забыл?». Я лишь едва заметно кивнул ей.
За прилавком сидел помощник Зильбермана — суетливый тип с бегающими глазками.
— Сколько за этих троих? — спросил я, кивая на клетку с приматами.
Торгаш окинул меня оценивающим взглядом.
— Полтора косаря за штуку. Редкий вид, боевой потенциал, все дела…
— Даю три тысячи за всех троих, — перебил я его. — При условии, что клетки будут открыты в течение минуты, а ошейники сняты прямо здесь. Наличными.
У парня в глазах защёлкали кассовые аппараты. Желание выслужиться перед хозяином, принеся быструю прибыль, перевесило осторожность.
— По рукам! — он схватил связку ключей.
Замки щёлкнули, ошейники с подавителями магии слетели, и три обезьяны неуверенно вышли наружу, озираясь. Они были не так умны, как Рядовая, но я уже видел, как в их глазах появляется понимание.
Я повернулся к своей помощнице.
— Веди их домой. Расположи в стационаре и накорми.
Рядовая облегчённо ухнула. Она давно хотела свою команду. С Психом ей было скучно — он слишком пёс, а Радик ещё слишком «зелёный» и больше озабочен фрагами в мониторе, чем реальной тактикой. Теперь у неё будет свой отряд.
Пока Рядовая уводила новичков, я поспешил к главному выходу. Оборачиваться не стоило, но слух уловил новую волну криков:
— Да я тебе говорю, вот тут попугай лежал! Мёртвый, сука, попугай! Куда он делся⁈ Он что, воскрес и улетел⁈
А Кеша уже сидел на моём плече и деловито чистил лапкой клюв.
Я не стал задерживаться. Зильберман — тип мстительный и мелочный, Агнесса предупреждала. Он наверняка попытался бы заломить цену или вообще отказать в продаже, узнав, кто покупатель. Его репутации хватало только на то, чтобы его боялись мелкие лавочники, но перед Новиковыми он трепетал. Будь на моём месте кто-то другой, без такой «крыши», ему бы так не фартануло.
Впрочем, меня это мало волновало. Если бы этот купец решил поиграть в мстителя, он бы просто… тихо и бесследно пропал, как пропадали многие на моём пути.
Но сегодня я был добр. У меня были новые сотрудники, довольная Рядовая и куча планов.
Глава 12
Майор Батурин тяжело привалился плечом к ржавой водопроводной трубе и шумно втянул носом спёртый воздух коллектора. Пятый объект за смену… И пятый раз одно и то же разочарование, даже скучно.
— Командир, плазменный резак остыл, — доложил из полумрака техник, убирая в чехол дымящийся инструмент. — Замки на шестом саркофаге срезаны. Вскрываем?
— Вскрывайте, — Батурин поправил ремень штурмовой винтовки. — Только без суеты.
Его отряд «Чистильщиков» последние сутки занимался откровенной ерундой. После того как наверху, в Императорской Канцелярии, у кого-то сдали нервы, им спустили приказ: вскрыть и проверить все законсервированные хранилища древних химер.
Первый саркофаг оказался забит трухой и скелетом существа, напоминавшего дога-переростка. Во втором они нашли высохшую мумию птицы. В третьем и четвёртом вообще была пустота, только пыль по углам. В пятом, который они вскрыли час назад, сидела полудохлая бесформенная слизь, которая испустила дух от одного удара прикладом винтовки, даже не попытавшись плюнуть кислотой.
Вся эта легенда о «законсервированном древнем ужасе» оказалась фикцией, окончательно подтвердив догадки о грандиозном распиле имперского бюджета.
Липкий сидел на перевёрнутом ящике из-под плазменных гранат, ковыряя ножом банку армейского паштета. Нож был наградной, с гравировкой, и использовать его для вскрытия консервов было чем-то вроде ритуала — Липкий проделывал это на каждом привале, в каждом рейде.
— Командир, — позвал он Батурина, вытирая лезвие о штанину, — а если в шестом опять пыль?
— Тогда составишь рапорт, — буркнул Батурин, — в трёх экземплярах. С описанием каждой пылинки.