Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 9 (страница 10)

— Эти идиоты с плакатами, — процедил Император, — предлагают нам выстрелить себе в колено. Нет, даже не в колено. Прямо в голову.

Волконский согласно склонил голову.

— Вычистить город от ручных химер? — продолжил Император. — Да мы загнёмся через неделю! Возьмём, к примеру, подземные электростанции князя Юсупова. Там же половина центрального контура запитана от его электрических скатов-переростков! Химеры живут десятками лет, генерируют ток прямо из спинных хрящей и наростов. Их всего-то и надо, что кормить на убой, но взамен они дают чистую энергию, которая расходится по узлам. Всё! Система работает, как часы. А военные? Мои штурмовые батальоны сейчас показывают прорывные результаты только благодаря тому, что научились работать в спайке с боевыми химерами. А теперь какие-то крикуны требуют всё это пустить под нож. Знаешь, Алексей Петрович, чем это пахнет?

— Саботажем, Ваше Императорское Величество.

— Да хуже, гораздо хуже… Это откровенная диверсия! Происки врагов, внешних или внутренних, неважно. Схема-то классическая: заставьте их уничтожить собственных помощников и лишиться преимущества, а когда они ослабнут — приходите и берите их голыми руками, — Император смахнул голограмму Акванариума. — Поэтому проект Новиковой мы будем беречь. Возьмите его под негласный контроль Канцелярии. Если кто-то из наших недовольных аристократов решит сунуть туда нос, наслать проверку или устроить саботаж — бейте по рукам. Сильно, вплоть до ареста активов. Пусть люди видят, что с химерами можно жить в мире, что они могут приносить радость, а не только рвать кишки. Нам нужен этот позитивный фон, чтобы заткнуть рты анти-химерной швали.

Дверь кабинета деликатно приоткрылась. На пороге топтался глава Департамента Социального Мониторинга — Игорь Валерьевич Корф, прижимая к груди папку с золотым тиснением. Вид у него был такой, словно он принёс лично подписанный приговор.

— Ваше Величество… разрешите?

— Проходи, — вздохнул Фёдор Владимирович. — Что там у тебя?

Министр положил папку на стол и услужливо раскрыл её.

— Государь, мы провели срез общественных настроений по Акванариуму, как вы и приказывали. Изучили закрытые форумы, отзывы элиты, отчёты наблюдателей… Боюсь, общество не готово принять этот… эксперимент.

Император нахмурился и пододвинул к себе распечатки.

— Что значит, «не готово»? Монстры представляют угрозу? Фильтрация не справляется?

— Нет, с технической точки зрения объект безупречен, — Корф нервно сглотнул. — Но вот отзывы… Позвольте, я зачитаю… «Вопиющее неуважение к статусу гостей…», «Находиться в этом заведении противно из-за персонала…», «Новикова превратила элитное место в приют для оборванцев…».

Фёдор Владимирович пробежал глазами по выделенным жёлтым маркером строчкам. Прочитал одну, вторую, третью… Брови его медленно поползли вверх. Он поднял взгляд на министра, потом на Волконского.

— Стоп… подождите… — Император отбросил папку. — Я правильно понимаю текст? Вся проблема, весь этот шквал негатива и «непринятия обществом» заключается исключительно в том, что полы там моют и кофе разносят ребята, выпустившиеся из сиротских благородных приютов⁈

В кабинете повисла вязкая тишина. Корф вдруг нашёл очень интересным узор на ковре и тщательно избегал смотреть Императору в глаза. Волконский тактично отвёл взгляд в сторону окна.

— То есть, — голос Фёдора Владимировича стал опасно тихим, — у них нет претензий к безопасности. У них нет претензий к гигантским тварям за стеклом. Их оскорбляет тот факт, что сироты, которых мы же, как государство, выпустили в жизнь, нашли себе честную работу и пытаются выжить?

Корф переступил с ноги на ногу.

— Ваше Величество, вы же понимаете… Элита привыкла к определённому уровню сервиса. А тут контингент с окраин, без должного воспитания…

— Понятно.

Император произнёс это слово так, что у Корфа, не будь он тёртым калачом, обязательно бы подкосились колени.

Фёдор Владимирович повернулся к Волконскому.

— Алексей Петрович…

— Слушаю, Ваше Величество!

— Изучите документы из папки Игоря Валерьевича. Соберите адреса и имена всех до единого, кто оставил эти отзывы. Графы, бароны, купцы — плевать. В течение трёх часов все они должны быть доставлены во Дворец. Возражения не принимаются, отговорки о здоровье игнорируются. Больных привезти на носилках.

— Будет исполнено! Куда их разместить, Государь?

Император на секунду задумался, и в его глазах блеснул недобрый огонёк.

— В Янтарную комнату. Там им будет достаточно уютно.

Через три часа Янтарная комната, обычно открывавшаяся только для приёмов иностранных послов, напоминала растревоженный курятник. Около полусотни аристократов, выдернутых из своих особняков, ресторанов и даже из постелей, жались друг к другу, перешёптываясь. Дамы нервно обмахивались веерами, мужчины поправляли галстуки. Никто не понимал, за что им выпала такая «честь».

Стены комнаты были покрыты панелями из натурального янтаря, под которыми скрывалась сложнейшая сеть артефакторной звукоизоляции. Считалось, что даже взрыв гранаты внутри этого помещения снаружи будет звучать как лёгкий хлопок в ладоши.

Двери распахнулись. Гвардейцы отступили в стороны, и в зал вошёл Император. За ним с каменным лицом следовал Волконский.

Гудение мгновенно стихло. Аристократы склонились в поклонах.

Фёдор Владимирович прошёл в центр комнаты. В его руках не было никаких бумаг, но все присутствующие вдруг почувствовали, как воздух стал плотным, тяжёлым, обжигающим лёгкие…

Император обвёл толпу суровым взглядом.

— Я собрал вас здесь, потому что ознакомился с вашей глубокой обеспокоенностью социальной политикой в столице…

Кто-то из баронов в первом ряду попытался подобострастно улыбнуться, решив, что их услышали. Это было ошибкой.

— ВЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ?!!! — громовой рёв Императора ударил по ушам так, что пара дам попадали в обморок, остальные закрыли головы руками.

Аура правителя вырвалась наружу, спрессовав воздух в Янтарной комнате до состояния монолита.

— Вы, зажравшиеся паразиты! — ревел Фёдор Владимирович, наступая на жмущуюся к стенам элиту. — Империя истекает кровью на границах! Мои солдаты дохнут в грязи, чтобы вы могли жрать свои деликатесы! Появляется человек, который забирает сирот с улиц, даёт им работу, платит им зарплату, очищая город от потенциального криминала… И вам, видите ли, НЕ НРАВИТСЯ ИХ ПРОИСХОЖДЕНИЕ?!!!

В коридоре за закрытыми дверями стояла стража. Гвардейцы, привыкшие ко всему, сейчас нервно переглядывались. Легендарная артефактная звукоизоляция Янтарной комнаты, рассчитанная на поглощение магических ударов, просто не справлялась. Двери вибрировали. По коридору гуляло эхо императорского гнева, и от каждого нового крика хрустальные подвески на бра жалобно звенели.

Гвардейцы инстинктивно попятились назад от дверей, искренне радуясь, что они стоят снаружи, а не внутри.

— Вам не нравятся сироты, подающие кофе⁈ — бушевал Император внутри. Янтарь на стенах пошёл мелкими трещинами от резонанса. — Вам противно смотреть на тех, чьи отцы сложили головы за Стеной, чтобы вы могли писать свои поганые отзывы в тёплых кабинетах⁈

Толпа аристократов вжалась в углы. Барон, пытавшийся улыбаться, теперь был белее мела и мелко трясся.

— Я услышал вашу претензию! — Фёдор Владимирович резко понизил голос, но от этого стало только страшнее. — И я решил пойти вам навстречу. Раз вас так смущает общество простолюдинов, я обеспечу вам общество, достойное вашей голубой крови…

Император повернулся к Волконскому.

— Алексей Петрович, оформить всем присутствующим мобилизационные предписания. Завтра на рассвете эти ценители высоких манер отправляются в сектор «Восток-3». Там как раз прорвало канализацию, и в ней завелись кислотные слизни. Вы будете лично чистить этот сектор своими нежными руками. А если нет, то ваши уютные места в советах директоров займут те самые сироты, которых вы так презираете.

Аристократы стояли ни живы, ни мёртвы. Кто-то тихонько заскулил, сползая по янтарной стене на пол.

Фёдор Владимирович развернулся и пошёл к выходу. У самых дверей он остановился и бросил через плечо:

— И если хоть одна тварь попытается откупиться или сбежать — расстреляю лично прямо на площади.

Двери открылись и захлопнулись.

Гвардейцы в коридоре вытянулись по струнке, провожая взглядом удаляющегося Императора. Никто не проронил ни слова. Но каждый из них знал: завтра утром в жизни столичной элиты начнутся очень, ОЧЕНЬ новые и познавательные события, связанные с лопатами, резиновыми сапогами и кислотными слизнями.

Утро началось с физической активности, в которой мой модифицированный организм не нуждался от слова «совсем». Но мне нужно было подумать, а мыслительные процессы в этой тушке запускались гораздо бодрее, когда кровь разгонялась по искусственно расширенным сосудам.

Поэтому я висел вниз головой, зацепившись носками ботинок за верхний дверной косяк в кабинете, и методично качал пресс, попутно удерживая в правой руке дымящуюся кружку с двойным эспрессо.

— Семьдесят три… семьдесят четыре… — бормотал я, сгибаясь пополам и отхлёбывая прямо в воздухе. — Если скрестить геном канализационных слизней с пигментными клетками хамелеона…

Псих, развалившийся на коврике, приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с собачьим презрением и громко испортил воздух, явно выражая своё отношение к спорту.