Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 3 (страница 40)
Я присмотрелся к зверьку. Он сидел, прижавшись к стенке клетки, но в его глазах не было страха. Только усталость и затаённый гнев. И ум. Я видел в нём интеллект, который не свойственен обычным животным.
— Беру.
Я вернулся в клинику, неся на руках свой новый «трофей». Кенгуру был небольшим, но тяжёлым — сплошные сбитые мышцы под потрёпанной шерстью. Он лежал без сознания, и только едва заметное подрагивание усов выдавало в нём жизнь.
Валерия, Роман и Катерина как раз столпились в приёмной, обсуждая какой-то очередной рабочий аврал. Увидев меня, они замолчали.
— О нет, — простонала Валерия, прикрыв лицо руками. — Только не ещё один. Вик, у нас и так места нет! Куда ты его?
— В операционную, — коротко бросил я, проходя мимо. — Это не пациент. Это новый сотрудник.
Я уложил кенгуру на стол и принялся за работу.
Сначала — лечение. Процедура была уже отработана до автоматизма. Сломанная нога встала на место с тихим щелчком. Глубокие шрамы, покрывавшие его тело, затянулись под действием моей энергии. Внутренние повреждения, оставшиеся после подпольных боёв, я аккуратно «заштопал», восстанавливая порванные ткани.
Когда с лечением было покончено, я приступил к главному.
— А теперь, — сказал я, склоняясь над его головой, — давай-ка научим тебя хорошим манерам.
Мне нужен был не просто здоровый зверь, а разумный помощник. Я положил пальцы ему на горло и начал перестраивать его гортань, меняя структуру хрящей, удлиняя и укрепляя голосовые связки. Работа была сложно, но интересной. Одно неверное движение — и вместо членораздельной речи я получил бы хриплое кваканье.
Затем я перешёл к мозгу. Не стал вживлять ему атрибут интеллекта — он и так был умён от природы. Просто «распаковал» в его сознании базовый языковой пакет — максимально сжатую версию того, что я сам получил от Вестфаля.
Через три часа всё было готово. Я отошёл от стола, вытирая пот со лба. Кенгуру медленно открыл глаза.
Сначала в них застыло недоумение. Затем — шок. Он осторожно потрогал свою исцелённую лапу, провёл по гладкой коже там, где ещё недавно были уродливые шрамы.
А затем он медленно, с каким-то врождённым достоинством, поднялся, спрыгнул со стола и, оказавшись на полу, исполнил идеальный, почти придворный поклон.
— Благодарю за помощь, — его голос был низким и бархатистым. — Я так полагаю, вам нужна моя служба?
Я улыбнулся. Кажется, с «языковым пакетом» слегка перестарался. Ну да ладно.
— Работать будешь, — просто сказал я.
— Как скажете.
— Отлично. Тогда слушай свою задачу. Ты — посыльный. Курьер. Наш младший специалист по логистике. Понял?
Он кивнул.
— Твоя работа — разносить и приносить. Я говорю: «Отнеси это Роману». Ты берёшь и относишь. Валерия говорит: «Принеси из кладовки журнал учёта». Ты идёшь и приносишь. Ничего сложного.
— Я всё понял, господин.
— И ещё одно, самое главное правило, — я назидательно поднял палец. — С клиентами ты не разговариваешь. Вообще. Только с сотрудниками клиники. Если клиенты к тебе обращаются, ты просто киваешь. Вежливо, но молча. Ясно? Мы не должны пугать клиентов говорящим кенгуру.
— Будет исполнено.
— Ну вот и договорились. Пойдём, познакомлю тебя с коллективом.
Когда я вывел его в приёмную, где как раз собрались все мои сотрудники, воцарилась тишина.
Валерия медленно опустила чашку с чаем. Роман выронил из рук пробирку (к счастью, пустую). Катерина просто застыла с открытым ртом.
— Знакомьтесь, — торжественно объявил я. — Это наш новый сотрудник. Младший аспирант Кенгу.
— Кенгу? — переспросила Катерина. — В смысле… кенгуру?
— Ну да. На первое время он будет у нас на побегушках. Чтобы вы не отвлекались от своих важных дел.
— Кенгуру. На побегушках, — медленно повторила Валерия. — Вик, ты серьёзно?
— Абсолютно. Вот, смотрите.
Я повернулся к своему новому сотруднику.
— Кенгу, принеси мне, пожалуйста, из лаборатории журнал учёта реагентов.
Кенгу коротко кивнул, поклонился и, мощно оттолкнувшись задними лапами, одним прыжком перелетел через всю приёмную, скрывшись в коридоре.
Через несколько секунд он вернулся, неся в передних лапках толстую тетрадь. Он подошёл, снова поклонился и протянул её мне.
— Ну как? — с гордостью спросил я, принимая журнал. — Эффективно?
— А… он… он что, и правда… — Роман не мог подобрать слов.
— Да, он всё понимает, — кивнул я. — Очень умный парень. Так что теперь, если вам что-то понадобится — обращайтесь к нему. Не отвлекайте друг друга по пустякам.
Следующие несколько часов Кенгу носился по клинике, как заведённый. Он был счастлив. После месяцев боли и унижений в клетке он наконец-то получил свободу, цель и… работу. Он прыгал по коридорам, его мощные задние лапы едва касались пола, а в передних он всегда что-то нёс — то стопку бумаг для Валерии, то набор колб для Романа, то баночку с мазью для Катерины.
Он был идеальным курьером.
Когда Валерия, ради эксперимента, попросила его принести ей чашку кофе, он молча кивнул, ускакал на кухню и через минуту вернулся, неся в лапках дымящуюся чашку. Не разлив ни капли, он поставил её на стол перед Валерией, снова кивнул и упрыгал по своим делам, оставив её в полном восторге.
Я сидел в своём кабинете и слушал доносящиеся из коридора звуки. Тихое «бум-бум-бум» — это Кенгу перемещался прыжками. Короткие команды моих сотрудников. И больше никакой беготни и суеты.
Порядок. Наконец-то я начал выстраивать в этом хаосе свою маленькую, но идеально работающую систему.
В дверь постучали.
— Войдите.
На пороге, сжимая в лапках какую-то папку, стоял Кенгу. Он молча подошёл и положил её мне на стол. Затем кивнул и уже собрался уходить.
— Спасибо, — сказал я ему вслед. — Можешь отдохнуть.
Он остановился, повернулся и, прежде чем снова исчезнуть в коридоре, одарил меня взглядом, полным такой искренней и безграничной благодарности, что я на мгновение даже смутился.
«Надо будет ему зарплату назначить, — подумал я, открывая папку. — Морковкой. Или чем вообще питаются говорящие кенгуру?»
Степан Игнатьевич Горбунов сделал глубокую затяжку дорогой сигарой и с удовольствием выпустил в потолок густое кольцо дыма.
— Светловы… — протянул он, обращаясь к своему младшему брату и племяннику, вальяжно развалившимся в креслах напротив. — Жалкое зрелище. Их хвалёные «грациозные» химеры дохнут, как мухи.
— Ещё бы, — хмыкнул его брат, доливая себе в бокал вина. — Против наших «Гадюк» их птички — просто закуска. Один укус, и всё. Красиво, конечно, подыхают, с судорогами.
— Отец, дядя, а может, подкрепление им всё-таки отправим? — встрял в разговор племянник. — Ну, чтобы быстрее закончить. А то скучно…
— Зачем? — Степан лениво стряхнул пепел в массивную пепельницу из черепа рогатого чудища. — Куда торопиться? Пусть помучаются. Пусть увидят, что их изящное искусство — ничто против нашей грубой силы. Пусть истекают кровью. Это даже весело. Перевес и так на нашей стороне.
Они рассмеялись. Уверенные в своей победе, в своём превосходстве. Светловы были обречены. Это был лишь вопрос времени.
В этот самый момент тяжёлые дубовые двери залы распахнулись. В проёме появился один из их гвардейцев. Его форма была в грязи.
— Господин…
— Какого чёрта⁈ — рявкнул Степан, которому не нравилось, когда его прерывают. — Тебя стучать не учили?
— Господин, там… там…
— Говори уже, идиот!
— Светловы! Они… они прорвались!
Степан нахмурился, отложив сигару.