Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 13 (страница 12)
Проводив Кенгу взглядом, я поднялся в кабинет. Ночь была в самом разгаре, но спать совершенно не хотелось. Сходил в душ, переоделся в чистое, неторопливо выпил кофе с сэндвичами и пощёлкал развлекательные каналы. Затем посмотрел на часы и вынул из куртки трофейный смартфон одного из диверсантов, разблокировал его (отпечаток пальца был заботливо скопирован мною ещё в подвале) и включил систему анонимизации сигнала.
Набрал номер дежурной службы полиции.
— Да, слушаю, — отозвался сонный мужской голос.
— Доброй ночки, — сказал я гнусавым голосом случайного прохожего-параноика. — Я тут собачку выгуливал в парке… Знаете, там, на лавочке у фонтана, лежат двое подозрительных типов. Сильно подозрительных. На местных забулдыг не похожи — экипировка у них какая-то забугорная, а между собой бормочут не по-нашему… то ли по-ливонски, то ли ещё как. Вели себя агрессивно, а сейчас спят вповалку. Оружие торчит. Вы бы проверили, а то в городе и так неспокойно.
— Ваш сигнал принят, — профессионально ответил дежурный и, дождавшись от меня точный адрес, сообщил: — Патруль выдвигается.
Я швырнул телефон на пол и раздавил его тяжёлым ботинком в мелкое крошево, после чего смёл остатки в утилизатор к хомякам.
Схема закрутилась. Имперская полиция в течение десяти минут обнаружит спящих иностранных диверсантов. Анализы покажут их боевой ранг. Вколют им стимуляторы, те очнутся с чистой памятью касательно меня, но начнут бредить своими планами и страхом перед провалом… Начнётся дикая паника. Службы безопасности задёргаются, включат протокол «Шпионаж», объявят по столице наивысший уровень тревоги.
— Вот пусть Империя сама со своими врагами и разбирается, — хмыкнул я, подливая себе горячий кофе. — Им за это из казны платят, а у меня свои приколы.
Сделав глоток кофе, я уселся за стол и пододвинул чистый лист.
С ливонцами требовалось закрыть вопрос до того, как они натворят новых глупостей. Да и здешних чинуш давно пора подстегнуть, чтобы шевелились быстрее. Адреса аристократов, решивших задействовать этот диверсионный отряд, у меня имелись.
— Значит, поступим так…
Я взял ручку и вывел первые строки. Кому писать, сомнений не вызывало: герцог Константин Грановский подходил идеально. Отец Елены и бывший палач Канцелярии прекрасно знает, за какие нити дергать ради быстрой зачистки, поэтому он сразу сообразит, кому передать координаты. Гостей раскатают в блин еще до обеда.
Зачем самому таскаться по стройкам да коллекторам, когда можно правильно направить нужных людей? В конце концов, мне как химерологу нравится смотреть, когда сложные механизмы работают сами по себе. А если мир рано или поздно поймет, что к обычному ветеринару на окраине лучше не лезть со своими интригами и политикой… Что ж, это станет прекрасным побочным эффектом.
— … и представляешь, он даже не стал делать полноценный разрез! Просто наложил пальцы вдоль повреждённого сустава, и ткань начала срастаться. Я такого контроля никогда в жизни не видела!
Елена поджала ноги под себя, устроившись в глубоком кресле напротив отца. Она оживлённо жестикулировала, щёки пылали от возбуждения, а в глазах снова блестел тот научный азарт, который Грановский уже списал со счетов.
Константин сидел у камина и с лёгкой улыбкой слушал эту нескончаемую болтовню. Легонько поглаживая лакированный набалдашник трости, он изо всех сил пытался скрыть, как от каждого её слова щемит под рёбрами.
Его Леночка вернулась домой целой и невредимой. Девушка делилась подробностями сумасшедшей работы в ветеринарной клинике, жаловалась на скандальных посетителей, смеялась над выкрутасами пациентов и хвалила своего шефа — человека грубого, но, безусловно, талантливого. Вчера им в стационар приволокли очередную зубастую дрянь, так начальник просто гаркнул на неё, и тварь моментально свернулась калачиком.
— Пап, он настоящую магию творит. Смотреть за его работой — лучшая школа. Хотя манеры у него специфические, — Елена рассмеялась и поправила прядь, выбившуюся из причёски. Сделала она это восстановленной рукой.
— Звучит интригующе, — кивнул старый герцог, следя за движениями дочери. Пропали и прежние фантомные боли, и привычные следы утомления. Тот наглец в плаще, кем бы он ни являлся, проделал ювелирную работу. — Учиться у практиков полезнее, чем сохнуть над талмудами в Академии.
— Это уж точно!
Грановский тяжело поднялся из кресла, опираясь на трость.
— Сидеть мы всегда успеем, Леночка. Вставай, ноги разминать надо. Пройдёмся?
Девушка удивлённо моргнула, но тут же легко вскочила.
— С удовольствием. Только куда? По коридорам?
— Выйдем во двор, подышим.
Они прошли через террасу на задний двор поместья. Ночной ветер сразу принёс прохладу. Лена сбежала по ступеням, радостно пружиня на ногах, и вдруг замерла.
За мраморной балюстрадой простирался сад. Тот самый розарий Грановских, который когда-то считался богатейшим ботаническим собранием на всём севере Империи.
До того дня, как Лена стала инвалидом.
После покушения на дочь Грановский возненавидел это место. Цветущие кусты, журчание фонтанов, запахи трав — всё это казалось ему изощрённой издёвкой на фоне гниющего в постели ребёнка. Он уволил садовников, приказал отключить водоснабжение и просто позволил природе взять своё. За прошедшее время роскошный парк превратился в уродливый, поросший сорняками пустырь с остовами мёртвых деревьев.
А теперь перед Леной стелились идеальные дорожки из белого гравия. Замысловатые кованые фонари мягко подсвечивали клумбы с ожившими, цветющими орхидеями редчайших ночных сортов. Запускались каскадные фонтанчики. Воздух натурально гудел от насыщенного, почти сказочного аромата цветения.
Девушка прикрыла рот ладонью.
— Пап… Ты всё восстановил?
— Пришлось выдернуть пару бригад толковых флористов из императорских парков, — спокойно отозвался герцог, подходя ближе. — Три дня копались. Я подумал… Раз моя дочь возвращается к жизни, этому дому тоже больше нет смысла походить на склеп.
Лена бросилась к нему на шею. Объятия вышли крепкими, без малейшей наигранности.
Грановский погладил её по спине, чувствуя, как в районе старого сердца оттаивает давно застрявший там лед. Ради таких минут он и правда мог сжечь половину континента.
Они гуляли около часа. Старик с удовольствием наблюдал за уверенным шагом дочери, попутно отмечая, насколько толково её тело привыкло к новым искусственным конечностям. Мастер, создавший эту работу, обошёлся без единой ошибки.
Вернувшись в особняк, они поднялись в кабинет. Лена с ходу плюхнулась на гостевой диван и откинула голову на спинку.
— Классно… Ноги даже не гудят. Совсем не устала!
Константин шагнул к рабочему столу и внезапно замер. Рука, тянувшаяся к тумблеру настольной лампы, застыла в воздухе. Внешне он не выдал волнения, но старый инстинкт опасности тут же заставил его собраться.
Прямо по центру пустой столешницы, где он никогда не держал ничего лишнего, лежал плотный конверт.
На нем не значалось ни почтовых штемпелей, ни сургуча, ни привычных фамильных гербов, ни имени отправителя. Обычный белый конверт.
И Грановский знал точно: когда он выходил с дочерью в сад час назад, стол был абсолютно чист. Личная охрана стоит у дверей. Система защиты поместья выкручена на параноидальный максимум — во дворе мышь не пукнет без срабатывания артефактной сигнализации.
Но кто-то проник в закрытый кабинет одного из самых опасных людей столицы и оставил посылку.
Старик накинул на руку энергетическую «перчатку» защиты и подцепил конверт. Вскрыл, достал сложенный вдвое лист бумаги. Быстро пробежался по ровным строчкам, написанным синими чернилами.
Лицо герцога моментально отвердело.
Это была наводка. Причём такая, за которую разведка любого министерства отдала бы годовое финансирование. Имена и фамилии всех столичных аристократов, которые позволяли осуществлять деятельность диверсантам из Ливонского Ордена.
И короткая приписка в самом конце:
«Думаю, в ваших интересах утилизировать этот мусор как можно быстрее, Константин Николаевич. Ваш анонимный друг».
Никаких сомнений в том, КТО именно подкинул этот список, у Грановского не возникло. Тот наглец, играючи вырастивший его дочери новые конечности, снова вышел на связь. И теперь предлагал старику работу по его прямому профилю — выжечь заразу с территории Империи.
Елена с дивана проследила за застывшим отцом.
— Пап? Что-то случилось?
Герцог быстро сложил лист и сунул его в карман пиджака.
— Да так, — отмахнулся он, придавая голосу обыденность. — Рабочая сводка из Канцелярии прилетела.
Лена подошла ближе и окинула взглядом лежащий на столе белый конверт. Она долго смотрела на его текстуру, слегка склонив голову. Затем прищурилась, скользнув взглядом по пустой оборотной стороне бумаги.
Она вдруг нахмурилась.
— Странная какая бумага, — пробормотала Лена, неосознанно потянувшись к листу. — Фактура такая плотная, с характерной желтоватой крошкой на сгибе…
Рука Лены зависла в паре сантиметров от стола. Она вдруг дёрнула плечом и тряхнула головой, прогоняя наваждение.
— А, ладно, — она слабо улыбнулась и зевнула, прикрыв рот ладонью. — Наверное, я сегодня просто переработала. Стою, бумагу разглядываю… Завтра вставать рано, смена суровая намечается. Но знаешь… — её глаза счастливо блеснули, — это даже хорошо. Гораздо лучше зарываться с головой в работу, лечить зверей и уставать, чем вечно гнить в одной комнате, жалея себя в одиночестве. Спокойной ночи, пап! Сад просто волшебный.