Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 13 (страница 14)
Я посмотрел на неё, мягко улыбнулся и снова подбросил мячик к потолку.
— Ты видишь меня насквозь, Лера, ничего от тебя не скроешь.
— Ещё бы! — самодовольно хмыкнула она, возвращаясь к компьютеру. — Я на тебя сколько работаю, уже как облупленного знаю.
— Ну да, — тихо сказал я, глядя, как оранжевый шарик падает обратно в ладонь. — Как облупленного.
А про себя подумал, что про дедушек она, конечно, угадала. Я реально так делал, и не раз. Брать несколько тысяч с одинокого старика за спасение его единственного друга — это скотство, на которое способны только дипломированные столичные коновалы.
Но вот насчёт вчерашней записки Грановскому…
Там последствия гремели прямо сейчас на весь Петербург, но я не жалел ни об одной строчке. Иногда, чтобы навести порядок в чужом муравейнике, нужно просто дать нужным людям правильного пинка, и пусть даже для этого придётся немного присочинить.
Едва слышный глухой бум за окном подтвердил мою мысль. Штурм в северном районе явно подходил к своему концу.
— Красота, — пробормотал я, ловя мячик. — Зато завтра точно будут клиенты.
Рассекая воздух свистящими выпадами, барон Резников крутил в руках тяжёлые чугунные булавы, покрытые гравировкой. Мышцы под шёлковой майкой перекатывались тугими жгутами. Воздух в зале вибрировал от сгустков энергии, которые барон щедро выплёскивал в пространство при каждом резком развороте корпуса.
Резников крутанул короткую связку, резко выдохнул и всадил в кожаный манекен плотный сгусток силы. Тяжёлая туша на металлической станине жалобно скрипнула и качнулась назад.
— Хорошо пошло, — довольно ухмыльнулся он, промокая шею и лоб махровым полотенцем.
В этот момент створка тренировочного зала тихо скользнула в паз. На пороге появилась Виолетта — в длинном атласном халате с соболиной оторочкой. Оценив обстановку, баронесса поморщилась и тут же поднесла к лицу надушенный платок.
— Гришенька, ну зачем тебе эти утренние истязания? — капризно протянула она, присаживаясь на диван у стены. — Шестой час всего. Приличные люди в нашем кругу после приёмов только спать ложатся, а ты тут железом гремишь. Пойдём лучше в столовую. Повар как раз круассаны испёк, кофе сварил. Ты ведь на нормальной дуэли когда в последний раз дрался? Лет десять назад?
Резников снисходительно хмыкнул, уложил тренировочные булавы на войлочную подставку и повернулся к супруге, расправляя широкие плечи.
— Женщина, ты совершенно ничего не понимаешь в природе власти. Настоящий аристократ обязан всегда находиться на пике формы. Мир вокруг нестабилен, кругом завистники, конкуренты, твари из Диких Земель лезут… Вот представь себе ситуацию: внезапное нападение, взрывы, охрана растерялась, двери выносят штурмовики…
Он резко выбросил руку вперёд, и сорвавшаяся с пальцев ударная волна со свистом сдула пыль с противоположной стены.
— И что тогда? Бежать или звать на помощь? Херушки! Я просто выхожу навстречу, делаю два движения — раз, два — и враги умываются собственной кровью прямо на пороге! Я сам раскатаю любого ублюдка в тонкий блин! А всё почему? Потому что дисциплина и я всегда готов ко всему.
Виолетта лениво похлопала в ладоши унизанными кольцами пальчиками.
— Какой ты у меня грозный… Но раз уж мы заговорили о нападениях и конфликтах… — она замялась, накручивая на палец светлый локон. — Должна тебе кое в чём признаться, Гришенька. У меня тут на днях вышел один неприятный инцидент. Боюсь, это недоразумение может перерасти в нечто большее для нашего рода.
— Интересно, — Резников нахмурился, набрасывая полотенце на шею. — Ну и какие подробности?
— Ой, да сущая ерунда, если по правде, — отмахнулась баронесса. — Мы вчера с девочками на закрытом рауте слегка увлеклись. Там одна девица из провинции вела себя совершенно нагло. Представляешь, даже не подошла засвидетельствовать почтение старшим дамам! Никакого понятия о столичном этикете. Пришлось преподать выскочке наглядный урок.
— И насколько же вы увлеклись?
— В люди она теперь нескоро покажется, — хихикнула Виолетта. — Мы совершенно случайно опрокинули ей на подол бокал с шампанским, а потом у неё… ну, вспыхнула причёска. Совсем чуть-чуть! Волосы только до плеч сгорели. Но согласись, раз уж выходишь в высший свет, изволь знать своё место! Правда, муж у неё, говорят, молодой и чересчур горячий… Вдруг надумает иск подать или вовсе войну объявит?
Резников от души расхохотался.
— Фамилию этой нищенки помнишь?
— Кажется… баронесса Хвостова? Или Хвостикова? Что-то такое, мелкое и невнятное.
— Я даже фамилии такой не слышал. Плевать, делай всё, что твоей душеньке угодно. Захочешь в следующий раз сжечь ей брови вместе со шляпкой — жги, разрешаю. Если её муженёк посмеет хоть пискнуть в нашу сторону, я лично оторву ему башку и выброшу собакам.
Виолетта радостно заулыбалась, подскочила с диванчика и чмокнула мужа в небритую щеку:
— Ты у меня самый лучший…
Договорить она не успела. В кармане спортивных штанов барона заверещал мобильный телефон.
— Подожди, надо ответить, — он вытащил трубку и нажал на кнопку приёма. — Да?
Из динамика ударил срывающийся на визг крик, Резников даже невольно отодвинул аппарат от уха:
— ГРИША-А-А! ГРИША, ЭТО КОНЕЦ! ОНИ ЗДЕСЬ! ОНИ…
Это был виконт Панчин — его верный компаньон, с которым они годами крутили самые прибыльные и самые грязные схемы.
Барон снисходительно усмехнулся:
— Панчин, ты что там, опять с утра пораньше нажрался? Ну сколько раз тебе повторять: не мешай коньяк с настойкой на печени ящера! Проспись, прими холодный душ и перезвони, когда сможешь членораздельно связать два слова.
— ДА ПОШЁЛ ТЫ К ЧЁРТУ! — заорал Панчин, захлёбываясь воздухом. На заднем плане послышался грохот, зазвенели выбитые стёкла, и кто-то закричал. — ПОСЛУШАЙ МЕНЯ, СРОЧНО! ЭТО НЕ ШУТКА! ОНИ ПРОБИЛИ ВНЕШНИЙ КУПОЛ! ГВАРДИЮ СМЕЛИ ЗА ДВЕ МИНУТЫ! ГРИША, УНИЧТОЖАЙ ВСЁ! ВСЕ СХЕМЫ, ВСЕ СЕРВЕРА, ВСЕ АРХИВЫ… ДЕРЖИТЕ ДВЕРЬ, ТВАРИ! ДЕРЖИТЕ…
Резников весело хмыкнул, подмигнув стоящей рядом жене:
— Конечно, дружище, прямо сейчас пойду и уничтожу все запасы алкоголя в моём погребе. Приезжай, вместе допьём то, что ты там не допил…
Чудовищной силы взрыв, донёсшийся из трубки, заставил мембрану динамика захрипеть. Следом послышался чей-то булькающий предсмертный хрип… и связь оборвалась монотонными гудками.
Улыбка сползла с лица Резникова, телефон медленно опустился.
— Что… что это было, Гриша? — тихо спросила Виолетта, испуганно прижимая руки к груди.
— Не знаю, — барон медленно покачал головой, в его глазах зажглись недобрые искры. — Панчин влип в какое-то дерьмо. Надо срочно отправить туда кого-нибудь, пусть проверят, что там за…
Договорить он не успел.
Сразу два десятка синхронных хлопков разорвали тишину поместья. Этот характерный, сухой треск барон знал слишком хорошо — так работают кумулятивные плазменные накладки, которыми штурмовой спецназ выносит оконные рамы вместе с бронестёклами.
Огромное панорамное окно зала с треском лопнуло, осыпав пол стеклянной крошкой. Сквозь остатки занавесок внутрь ввалились четверо в глухой темной броне без единого шеврона.
— А-а-а-а! — завизжала Виолетта и кубарем покатилась в угол, забиваясь за стойки тренажеров.
Резников среагировал на автомате — по предплечьям сразу же заплясало багровое пламя.
— Вы как посмели, твари⁈ — рявкнул он, сокращая дистанцию. — На родовое поместье барона Российской империи⁈ Я вам башки поотрываю!
Горящий кулак с разворота врезался в шлем головного штурмовика. Визор брызнул крошевом, и боец с хрустом в шее улетел обратно в дыру на месте окна.
Второй успел лишь приподнять короткий карабин, но барон уже нырнул под ствол. Перехватив цевье, он на излом выкрутил нападающему пальцы и вколотил колено в солнечное сплетение. Бронепластина громко треснула, и стрелок сполз на паркет, хрипя и ловя ртом воздух.
Третьего Резников встретил прямым силовым тараном — того снесло через весь зал и впечатало в кладку так, что по стене побежали глубокие трещины. Четвёртому всадил ребро ладони точно под основание черепа.
Вся схватка заняла от силы шесть секунд.
Резников тяжело дышал, стоя посреди зала среди поверженных врагов.
— Вы все сдохнете, ублюдки! — он метнулся к стене, сорвал трубку связи с казармами личной гвардии. — Шершень, поднимай весь гарнизон! Штурм поместья! Приказ: пленных не брать, открывать огонь на поражение из всех калибров! Стереть нападающих в…
Трубка в его руке замолчала, провод на том конце оказался перерезан.
Из разбитого окна один за другим в зал мягко спрыгнули ещё шестеро бойцов.
— И вы туда же⁈ — оскалился барон, вскидывая кулаки, по которым снова заплясали искры. — Ну давайте! Подходи по одному, я вас на куски порву!
Шедший по центру боец вдруг поднял вверх правую ладонь. Двое бойцов по бокам от него мгновенно замерли и отступили на шаг назад, опуская оружие. Незнакомец неторопливо потянулся к застёжкам штурмового шлема, щёлкнули фиксаторы. Он стянул глухую маску, обнажая коротко стриженные седые волосы, глубокий шрам над левой бровью и холодные серые глаза.
— Ну давай, — негромко, с хрипотцой произнёс старик. — Попробуй меня порвать.
Барон Резников оцепенел. Багровое пламя на его кулаках зашипело и мгновенно свернулось, будто ему разом перекрыли весь резерв. Ярость вместе с наработанной годами боевой уверенностью выветрилась из тела за пару ударов сердца. Нижняя челюсть барона мелко задрожала, а в пересохшей глотке застрял даже невнятный хрип.