Гарриман. Меня удивляют приведенные цифры.
Сталин. Наш пулемет делает 2400 выстрелов в минуту, крупнокалиберный – 1100–1200, 20-мм пушка – 800, а 23-мм – 580. Каждый самолет берет 500–600. Это на 15 секунд.
Бивербрук. Это правильно. Я ознакомлю Вас с результатами британского опыта в этом отношении.
Сталин. Мы не берем трассирующих пуль. Опыт показал их бесполезность. Нам нужны зажигательные пули.
Бивербрук. Зажигательные также можем посылать. А бронебойные нужны?
Сталин. Да, нужны. Нельзя ли получать самолеты одного типа: либо «Харрикейны», либо «Спитфайеры», дабы нашим летчикам легче было освоить?
Бивербрук. Я вчера понял Вас в том смысле, что Вы хотите иметь также «Спитфайеры», и я сегодня телеграфировал заказ, который я могу, конечно, отменить.
Сталин. Я говорил вчера о том, что мы предпочли бы иметь одни «Спитфайеры». Если же нельзя, то мы готовы взять одни «Харрикейны»… Говорят, что есть пулеметные танкетки трехтонные. Могли бы Вы нас снабжать ими?
Бивербрук. К этому вопросу мы еще вернемся… Я убедил Гарримана, чтобы из США были посланы 1800 самолетов в течение девяти месяцев, из них около 100 будут посланы в октябре, 150 в ноябре, 200 в декабре, 200 в январе, а остаток в течение дальнейших пяти месяцев, по соглашению между Великобританией и США. Половину каждой месячной отправки будут составлять бомбардировщики. Истребители будут в небольшом количестве типа «Томагавк», а остальные «Китигаук». Это улучшенный, типа «Томагавк», и летчикам, знакомым с этим типом, не придется вновь осваивать «Китигаук». Согласно Вашим желаниям, радиус будет от 600 до 700 км, а бомбы в одну тонну в среднем, некоторые будут больше, другие меньше.
Сталин. Двухмоторные?
Бивербрук. Все двухмоторные. Некоторые самолеты из этого количества будут посланы из Англии.
Сталин. Мы вчера выразили желание получить больше бомбардировщиков, чем истребителей, а именно в пропорции 75/25 %.
Бивербрук (разводя руками). Это абсолютно невозможно.
Сталин. У нас есть специальный тип бомбардировщика «Штурмовик». Он имеет броню в 5–7, а местами и в 13 мм. Он бьет по танковым колоннам и живой силе. Вооружен пушками и бомбами. Мотор не высотный, он летает на высоте 50-150 м. Туманная погода для него не имеет значения, если туманы не очень низки. Он дает большой эффект в бою. На нем пушки 23 мм, но скоро поставим в 37 мм. Скорость у земли 380–400 км. Мотор русский, М-38. Одномоторный. Команда состоит из одного человека. Мощность 1250 лошадиных сил. Немцы очень не любят его. Ваши военные видели его.
Бивербрук. Интересно было бы посмотреть его… Мы можем давать и другие вещи: полевые пушки, тяжелые самолеты типа «Брен». Я хотел бы обсудить каждый предмет один за другим и прийти здесь к определенным решениям. Мы намерены вновь приехать через восемь-девять месяцев с предложением снабжения в большем масштабе. После того как мы придем здесь к определенным решениям, остальные предметы могут быть переданы Комитетам снабжения в Лондоне и Вашингтоне. Если этот план одобряется, то я приступлю к перечислению дальнейших видов снабжения… Нужны ли вам 25-фунтовые пушки?
Сталин. Мы можем обходиться без них. Нельзя ли получить зенитные орудия?
Бивербрук. Их нет у нас.
Гарриман. К сожалению, мы очень отстаем в производстве зениток. У нас есть 90-мм зенитки, которые мы только начинаем производить. Мы очень дорожим ими, но я уполномочен предложить из них 152 пушки в течение 9 месяцев, а 37-мм – 756 в течение шести месяцев. Это единственные два типа, которых мы производим около 150 в месяц.
Бивербрук. Зенитные орудия самолетов не сбивают. Мы предпочитаем поэтому истребители.
Сталин. При массовых налетах зенитки пугают, не дают бить по цели и заставляют разбрасывать бомбы в беспорядке.
Бивербрук. Из противотанковых орудий мы могли бы дать немного двухфунтовых с бронебойными снарядами. Мы теперь делаем только бронебойные орудия. В течение ближайших 9 месяцев мы сможем доставить 2750. Они пробивают броню в 50 мм. Они все на прицепах. Мы можем дать пулеметы калибром свыше 6,72 мм, употребляемых в «Томагавках». Магазин содержит 97 и 37 патронов. Можем предложить трехдюймовые мортиры, употребляемые в пехоте. Они стреляют на расстояние 1500 ярдов.
Сталин. Нет, не понадобятся. Мы заменяем их минометами.
Бивербрук. У нас есть противотанковые мины, которые мы можем вам давать по 60 тыс. в месяц.
Сталин. Да, нужны.
Бивербрук. Ручные гранаты?
Сталин. У нас есть.
Бивербрук. Мы можем Вам дать некоторое количество противотанковых ружей, а позднее сможем давать их больше. Калибр смогу сообщить вам завтра.
Сталин. Да, хорошо.
Бивербрук. Нужны ли вам танкетки на команду в два-три человека?
Сталин. Да, нужны.
Бивербрук. Есть автоматические ружья «Стен» типа «Томсон» восемь-девять патронов в магазине.
Сталин. Нет, не нужны. У нас есть с магазином в 10 патронов.
Бивербрук. Вы их заказывали, и нами уже посланы 20 тыс.
Сталин. Нет, нам не нужны.
Гарриман. У нас есть небольшие четырехколесные автомобили, построенные специально для армии, в особенности для связи, типа «джип». Их у нас 5 тыс.
Сталин. Хорошо, возьмем.
Гарриман. Я запрошу, сможем ли мы дать их в большем количестве.
Сталин. А как насчет колючей проволоки?
Гарриман. Можно.
Сталин. Сколько?
Гарриман. Я должен буду запросить.
(На этом беседа закончилась, и продолжение намечено на 6 часов вечера следующего дня.)
Уильям Аверелл Гарриман (1891–1986) – американский промышленник, государственный деятель и дипломат.
Из записи беседы председателя Совета народных комиссаров СССР с главами делегаций Великобритании и США на Московской конференции представителей трех держав
30 сентября 1941 г.
(Гарриман вручает записку на английском языке, заключающую ответы британской и американской делегаций по отдельным пунктам нашего списка заявок, предварительно зачитав эту записку.)
Сталин. Мы могли бы взять 8-10 тыс. 3-тонных грузовиков в месяц. Если невозможно, то согласны были бы взять часть полутора- и двухтонными.
Гарриман. О количестве говорить сейчас не могу. Но мы сделаем усилия, чтобы максимально удовлетворить вас.
Сталин. 4 тыс. т колючей проволоки в месяц нам недостаточно. Мы хотели бы получить сразу 10–15 тыс. т. Нельзя ли получить теперь двухмесячную поставку в 8 тыс. т в один месяц?
Гарриман. Сейчас обещать не могу.
Бивербрук. В дополнение к толуолу мы отправим вам 10 тыс. т ТНТ, но я не знаю, в каком месяце. Это взрывчатое вещество, содержащее толуол.
Гарриман вручает список товаров, которые желательно получать из СССР.
Бивербрук. Я предложил бы закончить конференцию, с тем, чтобы мы могли вернуться в Великобританию и США и там обсудить вашу морскую заявку с нашими правительствами. Я хочу, чтобы Великобритания шла далеко, очень далеко, чтобы получилось ощущение настоящего сотрудничества.
Сталин. А сколько вы можете дать танкеток?
Бивербрук. 200 в месяц теперь, а потом и больше. Все, что мы производим, и что не содержится в ваших заявках, мы вам дадим. Вам нужно только нам сказать, что вы хотите. Я делаю это предложение от имени моего правительства. Не нужно ли вам четвертьтонных бомб?
Сталин. Мы предпочитали бы полутонные бомбы.
Бивербрук. Можно вам предложить кислородные цилиндры на 75 и 750 л, а также разные ракеты, например для освещения воды, дымовые и т. п.
Сталин. Надо все это изучить.
Бивербрук. Можете мне телеграфировать об этом.
Гарриман. Если Вы не будете возражать, то я хотел бы здесь оставить постоянного представителя при посольстве, который занимался бы специально вопросами снабжения и помогал бы в этом нашему послу.
Сталин. Было бы очень хорошо…
Гарриман. Я хочу вернуться к поднятому мною вчера вопросу касательно сибирских аэродромов. К кому мог бы обратиться наш генерал Чанэй? Сталин. К генералу Голикову… Как поживает Гесс?
Бивербрук. Я был у него 8 сентября.
Сталин. Разве он так гостеприимен?
Бивербрук. Он находится в доме, обнесенном проволокой, с решетками на окнах. Он мне вручил меморандум в 40–50 страниц, собственноручно им написанных, где развивается тезис против России. Он жаловался, что его, приехавшего спасти Англию, держат за решеткой и не разрешают даже переписываться с родными. Он особенно настаивает, чтобы ему разрешили снестись с Гитлером. По моему личному мнению, которого не разделяет Черчилль, Гесс приехал с чьего-то ведома в Англию, рассчитывал приземлиться, вызвать через своих сторонников движение против английского правительства и затем улететь обратно. Но его, очевидно, не встречали в условленном месте или не подавали нужных сигналов, горючее вышло, и Гессу пришлось спуститься на парашюте. Черчилль же думает, что Гесс ненормален…
