Олег Руднев – Долгая дорога в дюнах II. История продолжается (страница 6)

Кругом загалдели. Не ожидали, что свадьбу посетит такое высокое начальство. Один Марцис не испытывал почтительного трепета перед Калнынем.

– Какие люди! Вот это сурприз! – он грузно протиснулся вперед, но облапить все ж не решился – слишком велика дистанция. Рыбаки радушно гудели и тоже держались поодаль. Между ними и высоким гостем стояла невидимая преграда.

– Ну что, земляки дорогие, так и будете на дороге держать? – насел на них Калнынь. Самому ему нравилась его демократичность. – Где жених с невестой? Где столы накрытые? Ну-ка, Марцис, руководи, показывай!

– Ишь ты, так мы тебе сразу наших голубков и выдали. Давай выкуп сперва! Так что ль, мужики? – Марцис обернулся к своим.

– Выкуп, выкуп! – шумно поддержали его.

– Эх, Марцис, все бузишь! – Калнынь крепко саданул бригадира по плечу. – Ну да черт с вами! Хотел зажать – не вышло!

По знаку Калныня шофер распахнул багажник – там был аккуратно пристроен ящик водки. Мужики на миг аж обалдели.

– Да вы их вконец разбалуете, Андрис Ягонович! – рядом с ним уже стояла Илза, молодо разрумянившаяся, польщенная вниманием и щедростью Калныня.

Мужики и вправду чуть стушевались, задавленные такой широтой натуры. Но тут кто-то шебутной выкрикнул:

– Не робей, мужики! Им там каждый день по пол-литре выдают за вредность!

Рыбаки дружно заржали.

– Навались! – чьи-то сильные руки бережно вытащили желтый пластиковый ящик. С десяток помощников подхватили драгоценный подарок.

– Не кувырни, не кувырни, раззявы, – переживал за всех Ивар.

Илза даже не заметила, когда шофер успел достать и поставить на сверкающие никелем колеса ярко-красную детскую коляску, увешанную погремушками и пупсами. Восхищенно и завистливо заахали женщины. Осторожно трогали лоснящуюся от новизны обивку, покачивали на мягких рессорах кузов.

– Ну, что же ты, – Илза со смехом подтолкнула дочь к Калныню. – Благодари за подарок, к столу зови.

– Ты не смущайся, дочка, – ласково подбодрил Калнынь. – С сегодняшнего дня вы – ячейка. Должны ее расширять, множить. Тогда полнее и богаче будет все наше общество. Так что не затягивайте с вопросом! А теперь, хозяюшка, приглашай к столу, угощай.

– Подходи, подходи, Калнынь! Угощайся, пока есть чем, – не упустил подколоть Марцис.

– Это почему же – пока? – не уловив подвоха, добродушно хмыкнул тот.

– А потому, что скоро нечем будет. Нас же с дорогими соседями решили объединять? Видать, им своего колхоза мало, теперь наш решили угробить. – Бригадир оглянулся по сторонам – нет ли постороннего уха, – голос понизил: – Слушай, Андрис, а может, у вас там, наверху, вредитель какой замаскировался или враг народа? Как какую-нибудь хреновину утвердить – с нашим удовольствием, как что-нибудь дельное – извини-подвинься.

Недобрая тень набежала на лицо Калныня.

– Ты бы насчет верха не очень. Это из тебя кулак прет. Лишь бы свое брюхо набить да под себя все подгрести.

– Точно, оно ведь не так обидно, когда у всех брюхо пустое, – вперед выступил Хенька, еще не остывший от стычки с плоскомордым. – Мир хижинам, война дворцам! Дворцы разрушили, а хижины, придет время, сами развалятся!

– Ну хватит, мужики. Вы-то небось уже хватили как следует, а теперь на трезвого кидаетесь, – примирительно ушел от больной темы Калнынь. – А, между прочим, я вам новость привез. – Он полуобернулся в сторону Марты и слегка поклонился ей: – Ваша настойчивость, Марта Екабовна, вознаграждена. Буквально вчера принято решение о строительстве средней школы в поселке.

Марту покоробило от его барственно-снисходительного тона.

– Вы как будто делаете мне личное одолжение. Эту школу нужно было построить двадцать лет назад, – сухо ответила она.

– Да что же это такое, на самом деле?! – на правах хозяйки возмутилась наконец Илза. – Ободрали гостя, как липку, да еще живьем готовы слопать! А ну-ка, дорогие мои, всех прошу к столу.

Разом выстрелило несколько бутылок шампанского, полилась шипучая пена. С бокалом в руке Калнынь встал и дождался, когда воцарилась полная тишина.

– Дорогие мои земляки, – начал он, – думаю, за все, за что можно было выпить, вы уже выпили. Но есть у меня тост, которого не поднять не могу. Он за тебя, Илза. Ведь сегодня и твой день тоже…

Сидевшая напротив Илза улыбнулась смущенно и обняла Бируту.

– Когда-то я тебя, совсем девчонку, – продолжал Калнынь, – привез сюда с маленьким узелком и огромным глобусом учить наших заброшенных, истерзанных проклятой войной ребятишек, начать здесь новую светлую историю. Помнишь тот глобус, Илза?

– С дыркой от пули, – подсказала Хельга. – Он теперь у нас в школьном музее.

– Неужели сохранили? – растрогался Калнынь. – Молодцы… Так вот, хочу тебе пожелать, чтобы твои, нет, наши дети продолжали эту историю достойно. Знаю, что тебе несладко пришлось. Одной, без мужа, такую дочь вырастить – это…

Калнынь запнулся, увидев, как побледнела Илза, проглотив неподатливый комок в горле. Она старалась, но не могла удержать подступивших слез. Не в силах овладеть собой, Илза кинулась прочь из-за стола. За нею вскочила Бирута. Среди гостей прошелестел шепоток, кое-кто с осуждением поглядывал на Калныня – кто тебя, мол, за язык тянул.

Калнынь смущенно откашлялся, вопросительно оглядел сидящих за столом, не понимая, чего он такого несуразного сморозил.

– Это завсегда – где бабы, там сырость, – проворчал Марцис; его тоже задела недотепистость Калныня.

Но кто-то находчивый рявкнул спасительное «Горько!», чтобы не дать погибнуть тосту, и гости оживились, начали чокаться, заговорили. Жених, довольный тем, что наконец вспомнили о деле, потянулся было к невесте, но в этот миг из мощных динамиков вырвалась в сад музыка. Около магнитофона, громоздкостью напоминавшего шкаф, Эдгар поправлял только что прилаженные соединительные провода.

Повскакала с мест заскучавшая молодежь. Сразу образовался круг, в котором азартно заизвивались, задергались в бурном африканском ритме «Бони М» парни и девушки. Воспользовавшись устроенным им самим шабашем, Эдгар бесцеремонно, прямо из-под носа ошалевшего от неожиданности жениха, уволок невесту в круг танцующих. Живые волны скрыли новую пару. Валдис заметался было, попытался пробиться за невестой следом, но ничего не вышло. Только белое облачко фаты всплывало то тут, то там, как в водовороте. Быть скандалу, если бы не чья-то тяжелая лапища, которая увлекла Валдиса на дальний конец стола – а там теплая мужская компания обещала поддержку и понимание. Жених особенно не сопротивлялся.

А за домом уже палили из ракетниц – верный признак, что рыбацкое веселье набрало силу и входит в зенит. Ярко вспыхивали в темнеющем небе голубые и зеленые кометы, с шипеньем сваливались в сырую от росы траву. В восторге и ужасе от близости выстрелов взвизгивали девчонки.

А Илза все плакала, уткнувшись в старое пальто на вешалке за дверью. Слышать не хотела справедливых упреков Бируты:

– Это надо – наприглашать столько народу! Чуть не два колхоза приперлись – и все из-за него одного! – старательно пилила она. – Миллионерша! Что, он так не приехал бы? Будто не знаешь, что всем этим мужикам все равно к кому и куда, лишь бы выпивка была дармовая!

– Жди, приехал бы… Что-то не похоже, – всхлипывала Илза. – Марту вместо себя прислал, ничего умнее не придумал.

– Ну чего ты себя заводишь? – без особой уверенности в голосе увещевала Бирута. – Сама знаешь, какие у него сейчас неприятности.

– А у него всегда неприятности. Только у меня сплошные удовольствия. Дочку одна растила да всю жизнь от нее скрывала, что родной отец в соседнем колхозе живой-здоровый, даже не кашляет.

– А кто, кроме тебя, дуры, виноват? Он никогда от Хельги не отрекался. Сама ведь его гнала.

Илза быстро вытерла слезы, поправила прическу, взглянула на Бируту с вызовом, словно видела перед собой не ее, а Артура.

– Не нужны мне его подачки! Обойдусь!

– А раз такая гордая, нечего выть. Настроение только себе и людям портить, – и, вздохнув, Бирута добавила: – Приедет, куда он денется.

Марта стояла одна в тени деревьев. Куталась в большую вязаную шаль и, пряча зависть под снисходительной полуулыбкой, смотрела, как отплясывает молодежь. Как же ей хотелось сбросить с себя эту элегантную старческую попону, а с нею лет двадцать в придачу и влиться очертя голову в буйный танец молодой жизни!

Сама того не замечая, она покачивала плечом в такт ритму. Неслышно подошел Калнынь и встал рядом. Она даже не сразу почувствовала его, а заметив, хотела отойти, но он остановил ее:

– Простите, Марта Екабовна, может быть, вам покажется дурацкой моя просьба… Очень хотелось бы с вами потанцевать.

Марта только зябко повела плечами.

– Благодарю, но, увы, я уже стара для таких танцев.

– Напрасно вы на себя клевещете, – Калнынь вздохнул и отвел глаза. Видно было, что никак он не решался сказать что-то еще, не о танцах.

– Я понимаю, конечно, сейчас не время и не место для подобного разговора, – наконец заговорил он. – Но должен откровенно вам сказать – свадьба скорее предлог, чем… Я приехал сюда ради вас, – Калнынь снова вздохнул, помолчал немного, продолжил: – А может, и ради себя. Поверьте, мне тяжко думать, что вы считаете меня лично виновным в изломах вашей судьбы.

Ресницы Марты дрогнули. Что-то уже подзабытое, дотлевающее вновь вспыхнуло и ожгло душу.