Олег Рой – Соратники (страница 32)

– Всё я никак в толк не возьму, – сказал он наконец после долгого молчания, – для чего тебе это понадобилось. Ты ж и так, согласно уговору нашему прежнему, с Ратибором часто видаешься. И не ценишь ведь совсем, что повезло тебе в этом как никому! Одна ты в целом мире – что в Прави, что в Яви – можешь с умершим наяву встречаться. Всем иным такое лишь в грёзах да во снах позволено. А тебе всё мало.

– То другое совсем, – Яга вздохнула глубоко, искренне. – По нашему с тобой уговору я с Ратибором лишь тут, в Нави, вижусь… – она снова вздохнула и выразительным жестом обвела вокруг себя, указывая на безрадостную картину мрачной гористой пустыни. – Сам подумай: велика ли радость сердцу трепетному, горячему вечно среди тоски этой каменной находиться? Нешто не хочется на живые краски посмотреть, в солнечном лесу оказаться? На солнышке весеннем погреться? Пение птиц да журчание ручейка услышать? Воздуха свежего полной грудью вдохнуть, ароматом цветов и трав насладиться? Хоть час-другой в светлом мире побыть, пусть потом и опять сюда воротиться…

Снова помолчал Чернобог, глядя на Ягу да раздумывая.

– Ох, не верю я тебе, любезная племянница… Слишком уж хорошо тебя знаю, чтобы не смекнуть – задумала ты что-то.

– И что я, по-твоему, могу задумать? – фыркнула в ответ Яга, улыбнувшись криво, невесело. – Ты ж не хуже моего знаешь, что навсегда вернуть умершего в мир живых всё равно никак нельзя. Одно только средство для того было – мёртвая и живая вода. Да нет больше нигде в мире источника живой воды, и это тебе тоже отлично известно. Так что успокойся, разлюбезный мой дедушка, – эти слова Яга выделила язвительной интонацией, – я тебя не обману. Как бы ни хотела, просто не смогу ничего сделать.

– Так-то оно так… – покачал головой Чернобог. – И всё же не доверяю я тебе. Знаю наверняка, что заготовлена у тебя какая-то уловка – или я не владыка Нави. Вот только, что именно ты замыслила, пока не ведаю. Но перехитрить себя тебе не дам, даже не надейся.

– Так, значит, ты держишь своё слово! – вскинулась Яга. Она сжала кулаки, глаза засверкали гневом. Казалось, старуха уже готова наброситься на обидчика, но Чернобог остановил её повелительным движением руки.

– Угомонись, племянница. От слова своего я не отступаюсь. Эй, слуги! Приведите сюда Ратибора.

Он хлопнул в ладоши, и, хотя на его зов никто не показался, знала Яга, что ничего это не значит. Слуги Навьего царя порой были невидимы, но нисколько не мешало им это исполнять веления господина проворно и со всей дотошностью. В ожидании встречи с возлюбленным вынула поспешно Яга из котомки одно из яблок молодильных и съела торопливо, стыдливо рукавом прикрываясь. Меньше всего хотелось ей показываться суженому в облике безобразной старухи. Оттого и хитрила, съедала перед каждой встречей с Ратибором один из волшебных плодов, что с таким трудом у Кощея выторговала. Недолог срок действия яблок был, всего часа на три хватало. А дальше Яге прощаться с суженым приходилось, хоть и больно это было так, будто она сама себя тупым ножом резала. Но вскоре, как надеялась Яга всей душой, всё будет по-иному. Лишь бы только задумка её удалась!..

Тот, кто по причуде судьбы роднёй Яге приходился, наблюдал за ней с ехидной усмешкой. Ох как же досадовал, как же злил Ягу его презрительный взгляд! Только поделать она пока ничего не могла, – но утешала себя тем, что вскоре всё переменится…

Не подвело и на этот раз яблоко молодильное. Стоило последний кусочек проглотить, как приняла Яга прежний свой облик – сделалась красавицей молодой. Стан согнутый распрямился, клочковатые космы седых волос стали богатой тёмной косой до подколенок, глаза засияли, кожа свежестью и румянцем налилась, брови соболиные, густые, на переносице чуть не сросшиеся, яркие краски лица оттенили. Изменилась и одежда Яги: вместо лохмотьев заношенных оказалась она теперь в алом бархатном сарафане, шёлком золотистым вышитом. Вынула из котомки Яга зеркальце маленькое, оглядела себя торопливо и осталась довольна увиденным. Готова она к встрече с возлюбленным. Теперь остаётся только подождать.

И вот наконец-то вдали, в самом конце узкой каменистой тропы, петлявшей меж красновато-бурых скал, показался высокий статный силуэт. Бросилась Яга к суженому, обняла его, прижалась тесно, привычно не замечая холода его тела. Ратибор привлёк её к себе, с нежностью в глаза заглянул:

– Вот и свиделись, ненаглядная моя…

– Полно, голубки, погодите, – хмыкнул Навий царь. – Успеете ещё намиловаться. А пока вот что…

В одно мгновение ока оказался он рядом с ними и стянул с пальца массивный серебряный перстень. Вместо камня украшал тот перстень искусно сделанный череп – с хищным оскалом и горящими глазницами, светящимися огнём белым, мертвенным.

– Будет вам напоминание, – молвил всё с той же усмешкой Чернобог, крепко взял Ратибора за руку и надел перстень ему на палец. – Как пробьёт урочный час, перстень тебя вновь сюда вернёт. И снять его не пытайся даже, не получится. Хоть руку себе отруби, хоть обе – перстень всё равно при тебе останется.

Услыхав такие слова, Яга вся в лице переменилась, и хотя сумела быстро с собой совладать, но Чернобог всё ж успел заметить её смятение.

– Что, не ожидала такого, племянница моя разлюбезная? – хохотнул он. – Не зря ж я об заклад биться был готов, что ты хитрость какую-то заготовила! Да только не выйдет у тебя ничего, что бы ты ни замыслила. Как ни пыжьтесь, а через три часа женишок твой всё равно сюда вернётся. И никакая сила, никакое колдовство твоё, ему не помогут. Ясно? А коли ясно, так проваливайте с глаз моих долой, надоели!

Вынув из кармана алую ленту сестры своей Марены, что убил когда-то по его приказанию её собственный сын по имени Упырь, Чернобог махнул лентой в сторону влюблённых. В тот же миг покинули они Навь и очутились на другом берегу Смородины, на столь знакомой Яге поляне, где стояла её избушка на курьих ножках.

Охнул Ратибор, зажмурился, даже глаза рукой прикрыл.

– Светло-то как тут! Давненько я такого яркого света не видел…

Чуть не расплакалась Яга от его слов. Это тут-то светло, на её мрачной поляне за чёрным еловым лесом, куда солнце почти никогда и не заглядывает? Как же, видно, тяжело приходится её суженому в Нави, сколько лиха доводится хлебнуть…

А Ратибор тем временем пообвык немного, глаза открыл, начал осматриваться с любопытством:

– Это что ж за место такое диковинное? А вон там избушка какая чудная… Кто ж в ней живёт, интересно?

Не стала Яга ни рассказывать, что это за место, ни говорить, что именно она-то в этой избушке и живёт, ни разъяснять, как так вышло. Всё это в тайне от жениха она хранила, не собиралась открывать её и впредь. Вместо ответа стянула Яга проворно котомку с плеч, вынула ковёр-самолёт, бросила оземь, ступила на него и Ратибора за собой за руку потянула.

– Иди-ка сюда, ненаглядный мой, да садись поудобнее. Предстоит нам с тобой путь неблизкий. Да будь осторожнее: сейчас ковёр в небо подымется.

Взглянул на неё Ратибор изумлённо, но спрашивать ничего не стал, молча послушался, уселся аккурат посередине ковра, обнял Ягу, что рядом пристроилась. Та голову ему на плечо положила, зашептала слова заветные – и ковёр медленно подниматься начал. Сперва от земли оторвался, потом поравнялся с верхушками елей, и вот уже взмыл к облакам да полетел в ту сторону, где солнце встаёт.

– Скажи хоть, куда мы с тобой путь держим да с какой целью? – спросил Ратибор, крепче прижимая к себе Ягу. И рассказала ему та всё без утайки, как спасти его замыслила да в мир живых вернуть.

О том, что в Прави новое царство завелось – Монстров пёсьеглавых – Яга одной из первых проведала. Блюдечко серебряное с яблочком золотым в том помогло: с его помощью Яга и узнавала все новости, что в Прави, что в Яви. Но на весть о Монстрах она сперва и внимания не обратила. Эка невидаль – новое царство! Много уж веков появляются они в Прави, как грибы после дождя, в числах несметных да всё быстрее и быстрее. Нынче в Яви ведь как – только совсем уж ленивый истории не сочиняет да новые миры придумать не пытается. Фильмы да сериалы там каждый год тысячами снимаются, книги миллиардами выпускаются, а сколько их пишется, но не издаётся, так и вовсе не счесть. И не ведают люди, что герои каждой такой истории в Прави поселяются. Одни в уже существующие царства вливаются, другие собственные царства образуют. Вот только жизнь девяти из десятка таких новых царств оказывается больно короткой. Не долго держится у людей интерес к истории, забывают скоро о её героях – и угасает царство, порой едва ли не скорее, чем появилось…

Но не так было с Монстрами. Совсем не так. За короткий срок они в Яви такую невероятную известность обрели, что обитатели Прави только диву давались. Много видели старожилы на своём веку сильных царств, некоторые здравствуют и до сих пор – но ни одно из них с Монстрами даже сравниться не могло. А популярность в Яви, как известно, и в Прави огромную силу даёт. Крепла мощь пёсьеглавцев прямо на глазах, с каждым днём. Даже начали они – чего прежде никогда не бывало – и на соседние царства нападать.

Увидала однажды чудищ у себя дома и Яга – как прибыли они ночью к реке Смородине на волшебном летающем острове. Подумала тогда, что хотят Монстры диковинами волшебными завладеть, которых у неё полны сундуки, и решила, что ни за что не уступит своего добра пёсьеглавцам. Наложила Яга заклятие на вход в избушку, а сама заперлась, готовая отпор дать. Но Монстры в сторону избушки даже не взглянули, а только вырыли из реки несколько самых крупных камней, что от древней Навьей ограды остались, погрузили на свой остров летучий и были таковы. А вскоре с помощью всё того же блюдечка с яблочком узнала Яга, что завелась у пёсьеглавцев чудодейственная диковина, которую те менгиром называли. Была то арка грубая, из камней сложенная – понятно, из каких камней! И видала Яга собственными глазами, что может эта арка мёртвых оживлять. Протащат под ней тело бездыханное – а с другой стороны чудище уж само поднимается, здоровое и полное сил.