Олег Ростов – Княжна (страница 106)

Нас не было дома около года. Я уже соскучился по своей Мстиславе. Как она там? Закрыл глаза и представил нашу светлицу. Как Мстиша сидит возле столика с зеркалом и расчёсывает водопад своих прекрасных волос. Вот повернула голову, посмотрела на меня, улыбнулась. Трёх сыновей мне родила. А девчонки как-то у нас не получались. Хотя я очень хотел дочку. У всех моих соратников, друзей были и сыновья и дочери. Даже Рольву Этна родила дочурку, такую же рыжую как и сама. Приставил к глазам бинокль. Длинный караван судов втягивался в пролив Дарданеллы. Двигались медленно. Посмотрел на Вторушу.

— Что брат? Домой идём. Соскучился?

— Да княже. Соскучился по дому. По матушке.

— Ну матушке то ты сюрприз везёшь в виде молодой жены!

Вторуша улыбнулся, кивнул.

— Как жена? Нравится?

— Нравится княже. Красивая она. Даже не верю, что моя она.

— Твоя, твоя. Чья ещё-то? Береги её.

— Сберегу, княже. Спасибо тебе.

— Пустое. Вон смотри, Боян как смотрит вдаль, там где Константинополь.

— Я заметил. А чего ему в Константинополе?

— Любимая у него там была, во времена его юности. Да не судьба им была вместе быть. Он еле ноги унёс от родителей её. Знатные они очень были и влиятельные. А он всего лишь гриднем простым был.

— Так это сколько времени то прошло? Её уж и в живых то небось нет.

— Всё может быть. Да только душа его томится. Хочет по улицам великого города пройтись, там где он со своей любимой гулял. Когда голова убелена сединой и ты находишься на закате своей жизни, ничего тебя уже не тревожит. Ни положение, ни злато с серебром, ни слава, почёт и уважение. Это всё есть у тебя. Это ты уже пережил. Тревожит одно, твои воспоминания. События, люди проходят перед твоим мысленным взором. И вспоминаешь ты ту девчонку, ради которой готов был на всё. Её глаза, её губы, её руки и тонкий стан. И ты понимаешь, что самое ценное это она. Ибо она часть твоей жизни, самой лучшей части — твоей юности. Когда сердце сладостно стучит в груди, а кровь кипит в жилах, готовая выплеснуться из твоего сердца. Когда тебе кажется, что всё по плечу, что всё преодолеешь, только бы она, твоя ненаглядная шла с тобой рука об руку. Но вот воспоминания блекнут и ты возвращаешься в явь. Смотришь, а рядом никого. Ибо ты потерял её, потерял давно. И потерял не только её, но и ваших не родившихся детей, а потом внуков. И ты хочешь вернуться назад, всё исправить. Вот только не можешь. Река времени течёт неумолимо в одном направлении из прошлого в будущее, а не наоборот, превращая будущее сначала в настоящее, а потом в прошлое.

Я замолчал. Посмотрел на Вторушу и стоявшую тут же Этну. Они смотрели на меня широко открыв глаза и даже рот.

— Баско сказал княже! — проговорил Вторуша.

— «Когда сердце сладостно стучит в груди, а кровь кипит в жилах, готовая выплеснуться из твоего сердца. Когда тебе кажется, что всё по плечу, что всё преодолеешь, только бы она, твоя ненаглядная шла с тобой рука об руку». — Повторила Этна. Я кивнул. Мы все втроём посмотрели на Бояна. Он был на самом носу карраки, смотрел вперёд, туда, где был Константинополь.

Караван стал концентрироваться в Софийской бухте Царьграда. Часть судов пришвартовалась к пирсу, часть осталась на рейде. Пополняли провиант и воду. Заявились представители императора. Мой зам по финансам Даромысл, сын Дражко стал разбираться с ромеями. Отсчитали им положенную долю — десятую часть от награбленного. Ромеи попытались качать права в надежде увеличить процент, но Даромысл был не пальцем деланный и ктому же жмотом ещё тем. Одним словом представители имперской казны отвалили с тем, что было прописано в договоре. Потом прискакал посланник императора. Сообщил, что базильевс пригласил меня на аудиенцию. Можно конечно было послать его на хрен, но посчитал, что это не совсем правильно. Но к встрече приготовился. Аудиенция была назначена на обед следующего дня. Ромей-переводчик был шокирован такой быстротой, так как послы и прочие уважаемые люди из соседних государств могли дожидаться приёма императором неделями и даже месяцами. А тут раз и на следующий день. Оделся богато по местным меркам как попугай во всё цветастое. Под одежду мне одели кольчугу тонкого плетения с нагрудными пластинами. Со мной шло порядка пяти десятков кметей, в том числе и мушкетёров. Вторуша с карабином и Этна. Гуннульв с Сигуртом оставались на кораблях. Им дал указания, что в случае чего отваливать и доставить караван по назначению и самое главное уберечь царевича.

Я шел по переходам Большого императорского дворца. Как я понял мы двигались в одну из его частей, а именно в Священный дворец. Выскочил файл памяти. Большой императорский дворец разделялся на три основные части: одна часть называлась Халка, вторая Давна и третья собственно Священный дворец. Халка состояла из целого ряда комнат, а вход в нее шел через железные двери. В этой части дворца размещались трибунал Лихна, приемный зал, большой парадный зал, большой консисторий, несколько церковных зданий и три гауптвахты. Из Халхи в Дафну можно было попасть через большую столовую на девятнадцать лож, в которой император проводил официальные пиры и чествования. Причём столовая была разделена на две части, одна для императора и другая для приглашённых гостей и вмещала до трёхсот приглашённых. Причём пирующие праздновали лёжа, как это было принято в античном мире, возлежа на специальных ложах. Я тут же усмехнулся, это наверное что бы больше влезло. Вся посуда в этой столовой была исключительно золотая. Вход в Священный дворец вел через Медные ворота. Сама резиденция византийских императоров, заключавшая в себе множество апартаментов и залов и соединенная несколькими зданиями с Ипподромом, находилась со стороны моря. В нее входили Жемчужный зал, Овальный зал, Зал Орла и многие другие. Но мы направились в Золотую палату Тронного зала. Золотая палата, самое главное помещение Византийской империи. Именно здесь находился золотой трон императоров, по бокам которого стояли отделанные золотом статуи львов. В них был сделан удивительный механизм, когда механизм приводили в действие львы открывали свои пасти и рычали. Здесь же были и два павлина из золота и серебра, которые разворачивали свои дивные хвосты, так же под действием механизмов заключённых в них. Конечно на диких варваров, что с востока, что с запада это действовало шокирующее. Но меня то на это не купишь. Мне все эти механические поделки были глубоко по барабану, ибо я видел гаджеты и покруче. В золотой палате в период с седьмого по двенадцатые века начиналась или завершалась большая часть придворных обрядов. Здесь византийские императоры ежедневно принимали чиновников и чаще, чем в других тронных залах, — послов и знатных иностранцев. В Золотой палате производили в чины и должности, в ней давались пиры и обеды, здесь же начинались и оканчивались выходы императоров в храмы и другие тронные залы. Мало того именно к Золотой палате примыкали жилые покои византийских царей и их семейств. На подходе к Золотой палате стояли императорские гвардейцы в блестящих позолоченных доспехах, чем-то напоминающие лорики-сигментата римских легионеров из металлических пластин закрывающих живот, грудь, спину и плечи воинов. На головах был шлемы с продольными гребнями и пластинами закрывающие щеки гвардецев. Практически один в один со шлемами римских легионеров. Мда преемственность римской империи чувствовалась очень сильно, несмотря на то, что Западная Римская империя прекратила своё существование почти четыре столетия назад. Вот только щиты у них были овальной формы. А не прямоугольной как в римской армии. Это были палатинские схолы — дворцовая гвардия. Впереди них стоял мужик, с гладко выбритым лицом в богатой тунике. Мы остановились.

— Я магистр оффиций Ираклион. — Файл памяти привычно щелкнул у меня в голове. «Магистр оффиций — начальник дворца и дворцовых служб, руководил внешней политикой империи, ведал организацией посольских приемов, возглавлял придворную гвардию, руководил полицией, ведал личной охраной императора, охраной арсеналов Константинополя, контролировал оружейные мастерские, руководил четырьмя императорскими канцеляриями (скриниями), ведал государственной почтой». Серьёзный дядя.

— Слушаю тебя магистр оффиций Ираклион.

— Все твои люди архонт остаются здесь. С тобой могут пройти только пять твоих людей и без оружия.

Наступила тишина. Мушкетёры и мечники замерли словно статуи. Этна выдвинулась чуть вперёд, демонстративно обнажив из ножен обе свои сабли. Я глянул на викингов, да со мной шёл Рольв с десятком своих хирдманов и Первуша с десятком своих кметей. Рольв презрительно усмехнулся глядя на ромея. Так же зловеще оскалился старший брать Вторуши. Сам Вторуша спокойно смотрел на византийских гвардейцев, только поудобнее перехватил карабин. С боков из проходов на два шага выдвинулись ещё ряды палатинских схолов.

— Архонт. Тебе и так позволили то, что не позволялось никогда другим, провести сюда почти сотню вооруженный воинов. Ты находишься в сердце империи.

— Не сотню, а семь десятков. Извини магистр оффиций, но у нас с тобой нарисовалась коллизия. — У магистра удивлённо изогнулись брови. — Я не могу идти один. Это не моя прихоть, а воля моей царственной супруги, которую даже я отменить не могу. Со мной всегда должно быть не менее десятка вооруженных до зубов стражей. Это минимум. Второе, я не могу повелеть им разоружиться, так как это опять же воля моей царственной супруги. В этом деле они больше подчиняются ей, чем мне. Так как несут ответственность лично перед ней за мою жизнь и безопасность. И любая попытка их разоружить окончиться очень плачевно. Таким образом магистр оффиций Ираклион ты выполняешь предписанные тебе правила и не можешь пустить в Золотую палату меня с десятком моих воев, причём вооружённых. Я не могу находиться здесь, если рядом со мной не будет как минимум десятка хорошо вооружённых бойцов. Так как они тоже выполняют предписанные им правила и обязанности. И что делать, ведь не я не сам сюда напросился, а меня пригласил сам автократор. Он ждёт, а заставлять ждать васильевса не очень умная шутка, согласись магистр оффиций?