Олег Ростов – Глеб и Аврора. Брак по расчету (страница 86)
Они уже достигли подножья очередной сопки, как тревога усилилась. Михеич остановился. Стал внимательно вглядываться в следующую сопку, на которую нужно было идти. В последний момент, за мгновение до неизбежного, он качнулся в сторону, уходя с линии выстрела, подставляя идущего за ним человека. Выстрел был едва слышим, так, словно где-то треснула сухая ветка и шедший за ним охотник за головами опрокинулся на спину. На левой стороне груди у него стало расплываться кровавое пятно. Все моментально рассыпались в стороны и залегли. Хороший стрелок, понял егерь. С нескольких сотен метров, если вообще не с километра попал…
…Вот сука. Ушёл в последний момент. Стив чертыхнулся. Проводник остался цел. Словно почуял что-то. Он опять припал к оптическому прицелу. Проводник прятался за стволом большого кедра. Не достать. Перевел прицел на другие цели. Народ пока не понимал, откуда стреляли. Вот один высунулся. Перекрестье прицела сместилось с головы на торчащую ногу. Палец надавил на спусковой крючок. Спуск у карабина был мягкий. Выстрел. Толчок приклада в плечо. Цель поражена. Нет, преследователь не убит, он ранен, в ногу. Стив усмехнулся и быстро покинул место засады. Переместился вправо. Стал по дуге обходить их. По лесу скользил, мягко и бесшумно. Словно большая кошка, вышедшая на охоту. У него будто включился иной режим. Теперь он жил в иной реальности. Он опять на войне. Там враг. А врага нужно уничтожить. Лес полон звуков. Их сотни и тысячи. Даже тогда, когда вокруг тебя якобы тишина. Кажущаяся тишина. Нужно уметь их слышать, эти звуки, классифицировать, отбрасывать те, которые ни о чём не скажут и выделять те, которые несут нужную информацию. Это не только хруст ветки под ногой, но и крик или стрёкот птицы, которая что-то увидела и считает это для себя опасностью и говорит своим сородичам: «Внимание». Обойдя охотников. Вышел им в тыл. Залёг возле вывороченной с корнем давней бурей ели. Стал наблюдать. Четверо пошли вперёд, прикрываясь стволами деревьев и передвигаясь перебежками. Стив опять усмехнулся, партизаны хреновы. Если бы он остался на том месте, то двоих сразу бы снял.
Мёртвого не трогали, только забрали у него оружие и документы, как понял Стив. Раненому перевязали ногу. Он стонал и громко жаловался, пока старший над ними всеми, не успокоил его ударом ноги.
— Глохни, сука. Ещё раз услышу твой скулёж, пристрелю.
Стив внимательно наблюдал. Ну вот и потеряшка нашёлся, подручный Кречетова по разным деликатным делишкам. Это он был старшим. Кречетов отличался большим самомнением и амбициями. Считал себя чуть ли не царем. И своего личного палача звал Малюта. По аналогии личного палача Ивана Грозного. Тем более и фамилия у этого специалиста была Малютин.
Малюта подозвал проводника.
— Как думаешь, на сколько они от нас оторвались?
— Часа на два-три. Это без учёта индейца.
— Какого индейца? — Малюта удивлённо посмотрел на старика.
— Который одного из твоих упокоил полностью, а второго подстрелил так, что он не ходок теперь по тайге. И я уверен, он где-то здесь кружит.
— Уверен, что рядом кружит?
— Да.
— Ладно. Привал. Как его поймать?
— Его не поймаешь.
— Пусть не поймать, но убить?
— Нужно стать хитрее. Но я уверен, что он покружит ещё и уйдёт. Он надолго своего подопечного оставить не может. Там ведь хозяин?
— Хозяин… Какой он хозяин, так сопляк поганый. Хозяин другой. Настоящий хозяин. И если этого уберём, ты получишь в два раза больше. Плюс особая благодарность от графа.
Михеич только усмехнулся.
— А если не уберём? Чую, тогда твоего хозяина уберут. И что мне тогда делать?
— Бежать. Так как эти Белозёрские, в отличии от моего босса, никого не пощадят.
— Вот и я о том же! — Проговорил Михеич.
Расположились там же. Мертвого убрали, засунув под мох. Раненного перевязали. Но перед Малютой встала дилемма. Что делать с раненым?..
…Стив ждал. Он умел ждать. И дождался. Один из группы отделился и решил уединиться, так сказать до ветру. Стив проводил его взглядом. Но с места не двинулся. Спустя некоторое время от группы отделилось ещё трое и разойдясь в полукруг, стали охватывать то место, где присел их товарищ. Стив усмехнулся. Примитив, господа. Но креативно. Решили на живца взять. Чья идея? Малюты или следопыта? Один из троицы прошёл совсем близко от Станислава. Они шли на расстоянии метров десяти друг от друга. Он положил карабин на мох. Нож скользнул без лишнего звука из ножен. Стив крался как тень. Впереди была пушистая ель. Она закрыла «охотника» от остальных, когда он начал обходить её. У Стива была пара-тройка секунд. Быстро три шага вперёд. «Охотник» начал оборачиваться, наверное, что-то почувствовал, но развернуться до конца не успел. Удар в шею, в горло сбоку. Мужчина задохнулся. Не мог выдавить из себя ни звука. Удар рукоятью ножа в голову. Всё. Стив подхватил его и аккуратно, и нежно уложил на мох. Потом воткнул нож ему в бедро. Похромай дорогой! Вернулся к карабину и отбежал на полкилометра от группы. Обошёл её по дуге и вернулся к своим подопечным. У «охотников» минус три. Один двухсотый, два трёхсотых. Идти не могут. Это есть гут!..
Мы с Виктором перекусили. Даже вздремнуть удалось, пока ждали Стаса. Проснулся от того, что он тряс меня за плечо.
— Глеб, проснись. — Сфокусировал взгляд. — Да, ребята горазды вы спать.
— Я тебя на подходе увидел. — Ответил Виктор.
— На подходе. Это потому, что я захотел, чтобы ты меня увидел. Ну как? Отдохнули?
— Отдохнули. — Я смотрел на своего друга. — Я даже поспать успел.
— Витя, а ты как? — Стив глянул на подчиненного.
— Нормально. Могу идти.
— Тогда руки в ноги и пошли. У нас есть фора, я хочу так думать.
Шли до сумерек. Несмотря на то, что днём вроде неплохо отдохнул, всё же, когда Стив объявил привал. Обессилено сел на землю. Вернее, на мягкую подушку из мха. Огонь не разжигали, так как день был ясным. Одежда успела просохнуть. Поели наскоро. Стив опять налил нам по «пять» капель коньяка. Хорошо пошло. Сразу навалился сон.
— Глеб, ты как? Голова, бок? — Спросил Стас.
— Нормально. Голова почти не болит, но иногда странное состояние, словно в толще воды иду. И слух теряется, вообще перестаю что-то слышать. Всё вокруг — Виктор, ты, деревья удлиняются и изгибаться начинают, словно в кривом зеркале. Но это быстро проходит.
— Хреново. Ты похоже всё-таки не слабо головой ударился. Тебя к врачу надо.
— Виктору к врачу надо.
— Это само собой. Но перелом, это понятно. А вот что у тебя с черепушкой, это меня тревожит. Знал бы заранее, шлем бы на тебя надел.
— Ага, сам понял, что сказал? Знал бы, что нас собьют, выдал бы мне шлем? Очень смешно.
Мы все трое тихо рассмеялись. Как уснул, не заметил. Вроде ещё какое-то время лежал на мхе, положив рюкзак под голову, слушал Стива и… Мне опять снилась Аврора. Она мило улыбалась и держала на руках совсем маленького ребёнка, грудничка. Глядела на меня и целовала малыша. Вот к ней подошла Ксения. Тоже стала гладить ребёнка. Всё повторялась. Как в прошлом сне. Я ждал, что Ксения заберёт малыша у Авроры, но она не забрала. Обе молодые женщины грустно смотрели на меня. Аврора продолжала держать ребёнка… Картинка резко сменилась. Вертолёт. Стив, смотрящий в иллюминатор. Не глядя на меня, произносит:
— Сейчас будут стрелять. Приготовься…
Удары пуль по корпусу вертолёта. Дым, машина начала резко снижаться. Я сгруппировался перед жесткой посадкой… Новая картинка. Я за рулём своей машины. Спешу к своей жене на свидание. Очень спешу, так как соскучился по ней. В салоне играет музыка. Неожиданно музыка замолкает и кто-то говорит голосом моего дяди, Петра Николаевича: «Я тебя всё равно достану. И щенка твоего…» Камаз врезается в бок моей машины…
«Тихо, Глебушка, тихо. — Слышу голос отца. Сразу же узнаю его. Вижу лицо отца, его глаза, его улыбку. Рядом вижу маму. Она улыбается. — Ничего не бойся. Папа и мама с тобой». Отец начинает петь колыбельную. Он мне пел её в детстве иногда:
В моей комнате горит ночник. И он не гаснет… В комнату заходит Ксюша с плюшевым медведем и в пижаме.
— Братик, мне страшно. Можно я с тобой лягу?
— Ложись. — Я поднимаю край одеяла. Она залезает ко мне. Я её укрываю. Она прижимается ко мне.
— Глеб, а тебе страшно бывает? — Спрашивает она шёпотом.
— Бывает. Особенно когда гаснет свет…
Картинка опять меняется… На меня смотрит бородатый старик. Взгляд его глаз из-под густых бровей колючий и не добрый. В его руках берестяной туесок. Он открывает крышку. Там шлих — золотой песок, в котором утоплен большой самородок. Старик протягивает его мне. Я смотрю на этот туесок и на золото. По бересте начинает течь кровь…
Резко проснулся. Солнце только-только стало вставать. Занимался рассвет. Стив сидел напротив меня и открывал консерву. Я протёр глаза.
— Стив, ты вообще спал?
— Конечно, спал. Или ты думаешь, что у меня энерджайзер в заднице? — Он усмехнулся…
Быстро позавтракали, собрались и пошли уже знакомым порядком в сторону Кедрового. Сегодня чувствовал себя немного лучше, хотя иногда в глазах начинало двоится и окружающая реальность замедлялась.
Шли уже больше часа. Миновали настоящий бурелом. Перелезали через стволы поваленных деревьев. Помогали Виктору. Когда вышли на нормальное место, без завалов, меня начало штормить. Закружилась голова и меня стошнило.