Олег Рония – Лабиринт великанов (страница 8)

Один парень был совсем взрослым, бородатым, грустным, а второй – школьник, индиец и настолько стереотипный неловкий ботан, что Джоанна думала, что такие и встречаются-то только в фильмах.

Они втроем смотрели друг на друга.

– Э…

– У-у…

– М-м-м… Это клуб ролевиков?

– Э… Судя по вывеске – да.

– Понятно…

Джоанна спросила про Моррис, но та куда-то делась.

Она неловко села на дальний край старого дивана – его пришлось отчищать от комиксов.

Мальчишки молчали. Она тоже. У Джоанны возникло подозрение, что Моррис отправила ее сюда шутки ради, а сама и не собирается приходить. В это время Моррис ворвалась, словно осенний шторм, таща на буксире мальчишку лет двенадцати.

– Прошу прощения! Хоббита задержали в школе!

– Я не хоббит, я смоллинг! – протестовал мальчишка.

Бородач тут же спросил, чем одни отличаются от других.

– Ничем! Они как хоббиты, но смоллинги!

Напряжение сразу исчезло. Все – включая Джоанну – здоровались, шутили и смеялись; на столе появились чашки, печенье и сахар.

Они так приятно болтали за чаем, что Джоанна даже немного огорчилась, когда бородач важно расстелил на столе громадную карту подземелья, старательно прорисованную цветными фломастерами. Джоанна сразу решила, что карта – дело рук смоллинга.

Индус был восточным чародеем Ихор-бин-Шахом. Бородач – паладином Сыродриэлем. Мальчишка – хафлингом-вором Безымянный Хаф. Джоанна превратилась в друида-целителя. Ведущим оказалась Моррис.

– А лучника у нас не будет? – спросила Джоанна невинно.

– За столом вся геройская партия «Подземелья и медведи»! – объяснил толстяк. – Но если у тебя есть знакомый лучник, то…

– Вы натыкаетесь на… шайку гноллов! Они… – Моррис кинула кости и сверилась с бумажками… – танцуют сальсу!

Поздним вечером Джоанна и ролевики шли домой, весело болтая. Они даже спокойно прошли через темный Лес великанов – Моррис тоже жила с той стороны, а индус взялся их проводить.

***

На следующее утро была суббота и Джоанна твердо решила добраться до руин в бабушкином саду. На это раз она не поддалась правилам лабиринта, а пошла напрямик через кусты. Выбрав место, где белые камни руин оказалось прямо перед глазами, Джоанна раздвинула заросли и полезла в узкий проход среди ветвей. Кусты цеплялись за худи, какой-то противный сор сыпался за шиворот. Трава и сор оказались мокрыми, но Джоанна накинула капюшон и упорно ползла. Потом внутри капюшона очутилось что-то живое.

Прежде, чем Джоанна успела его поймать, оно скользнуло за шиворот и стало пробираться вглубь. У него было множество мелких, щекочущих и перебирающих ножек. Джоанна сдернула худи через голову, но сороконожка оказалась уже под футболкой. В самый разгар попыток ее поймать, Джоанна подняла голову и обнаружила над собой кирпичную стену, окно, а в окне – тетушку Мэрион.

Та, половчее пристроив очки на нос, с любопытством следила за племянницей. Джоанна сказала: «Ох!» и быстро поправила одежду. Сороконожка, к ее счастью, убежала.

– Странное ты выбрала место для переодевания, милая, – заметила тетушка благодушно.

– Я ловила жука, – ответила Джоанна, чувствуя, что щеки жарко горят. – Он забрался, куда не прос…

– Думаю, – сказала тетушка милым тоном, – он просто следовал твоему примеру. Я уж думала, это вор, но воры вроде бы редко ползают по кустам кругами.

Щеки Джоанны достигли температуры Большого коллайдера.

– Я хотела пройти лабиринт! Прийти к тем белым руинам!

– О! Белым руинам! – мечтательно кивнула Мэрион. – Когда мне было восемь, я тоже отчаялась найти их законным способом и решила добираться по кустам. Я преодолела долгий, тяжкий путь и вылезла прямо к сараям – тогда на заднем дворе еще были угольные сараи. К сожалению, я не придумала ничего лучше, чем сделать это в нарядном воскресном платье. Сама понимаешь, оно после этого перестало быть нарядным и воскресным, а я довольно долго была вынуждена есть стоя.

Джоанна принужденно улыбнулась.

– Если бы я открыла этот лабиринт в восемь лет, я полезла бы к руинам в восемь. Но я его только сейчас обнаружила.

– Понимаю, – кивнула тетушка. – К сожалению, уже взрослой я узнала – руин в центре лабиринта нет. Просто несколько декоративных камней, «руины» для красивого вида. Посреди них гнездиться пара ворон, если тебе интересно. Кстати, как ты планируешь выбираться?

Дело оказалось непростое – кусты были густые и очень мокрые. В конце концов, тетушка притащила швабру, надежно закрепила между креслом и журнальным столиком и крепко держала, пока Джоанна не забралась с ее помощью в окно.

К счастью, мама была на раскопках и ничего про это не узнала.

Глава 10

Люди сидели вокруг небольшого костерка, на котором жарился сочный, нагулявший к зиме жирок заяц. Космачи с одной стороны, а Орго – напротив, стараясь, чтобы огонь всегда был между ним и чужаками. Хотя он и разделил с ними трапезу, Орго все же было неспокойно.

Да и немудрено – меньше получаса назад его чуть снова не убили!

Тогда Орго вскочил и потянулся к копью прежде, чем осознал, что за звук его встревожил. Но копья подле него не было, а звук оказался утробным, сквозь зубы рычанием готового атаковать космача. Тот подходил от края поляны – мохнатый, укрытый бесформенным капюшоном, он переваливался на четвереньках, сжимая в правой руке костяной нож.

С ревом космач бросился в атаку. Тала метнулась навстречу, раскинула руки и закрыла Орго. Космач свернул в сторону и наткнулся на Вура. Он оббежал его, но малыш Мар отважно загородил Орго, когда космач был всего в полудюжине шагов.

– Стой! Плохой мальчик. Плохой! – кричала Тала. – Это свой! Ты плохой мальчик!

Космач изумленно застыл, снял капюшон и энергично поскреб давно нечесаные волосы.

Орго понял, откуда взялись легенды о внешности космачей. У парня были тяжелые надбровные дуги и такие кристально-пустые глаза, которые бывают у маленького ребенка или древнего старичка. Он поглядывал на Орго, принюхивался и неуверенно сопел.

– Свой?… Пахнет, Псом. Тала не путать? – неуверенно спросил он.

– Тала не путать! – решительно подтвердила Тала. – Мы ловить его живым! Ты помнишь?

– Он плохой! Ранил меня стрелой! – обиженно протянул космач.

Тала успокаивала его.

– Это кто? – спросил Орго у Вура почему-то шепотом. Его пугал этот парень-пес.

– Это Дотр. Он наш двоюродный брат. Он немножко глупый.

– Я заметил…

Тала, успокоив Дотра, виновато вздохнула.

– Женщины, у кого в роду были Лесные старички, иногда рожают таких глупых детей. Дотр не знает полезного колдовства, не знает охотничьей мудрости, ремеслам его обучить не сумели, но дерется он хорошо. Я уговорила его сопровождать нас. У него нюх почти как у собаки, но он умнее собаки! И объяснить может!

Дотр исподлобья поглядывал на Орго с видом человека, запутавшегося в хитросплетениях чужой игры. Затем кинул еще один испытующий взгляд на Талу и принялся обнюхивать ноги Орго, усердно запоминая запах.

Сейчас он сидел справа от костра, яростно рвал руками мясо и смотрел на Орго не по-доброму.

– Так почему вы решили говорить, а не убить? – спросил Орго, стараясь не упускать его из виду, но так, чтобы чужаки не подумали, будто он боится человека-пса.

Космачи стали незаметно подпихивать друг друга в бока. Сперва Тала Вура. Потом тот ее. Наконец мелкий Мар тоже вступил в дело и стал с конспиративным видом подталкивать сестру. Она сдалась и взяла переговоры на себя.

– Мы считаем, что народы людей должны жить в мире. Потому решили захватить пса… – под яростным взглядом Орго она потупилась. С удивлением он увидел, что щеки Талы покраснели.

– Прости, воина из рода Кабана.

– Охотника, – веско поправил ее Орго. – У нас нет тех, кто убивает только людей.

– Прости, прости, Охотника из рода Кабана.

Тала быстро продолжала, пока ее не прервали.

– Захватить и поговорить, как с человеком… как человек с человеком! Люди должны объединиться против великанов! Мы считаем так!

– А кроме вас? – спросил Орго, размышляя.

– Кроме нас, так никто не думает! – печально призналась Тала. – Но мы решили, что, если старшие поговорят с… человеком-рабом великанов…