Олег Рогозовский – Записки ящикового еврея. Книга четвертая. Киев. Жизнь и работа в НИИГП, 1975-93 гг. (страница 87)
Олимпийские игры наши «любители» проиграли — и кому — ГДР! Правда у настоящих любителей, хотя и из Бразилии, выиграли бронзовые медали. Все понимали их цену, и Лобановского с Базилевичем выгнали из сборной с формулировкой: «Никогда больше не привлекать к работе в сборной».
А киевское Динамо продолжало лететь вниз и в весеннем чемпионате 1976 года оказалось на 8 месте.
Этой сказочке конец, начинай сначала. Лобановский с Базилевичем обвинили во всем игроков с их апатией и растренированностью, и решили к осеннему первенству увеличить нагрузки. Так делали почти все новые тренеры после снятия старых, и в 1974 году у Лобановского с Базилевичем это получилось.
Но тут они перегнули палку. Команда провела два «костоломных» по нагрузкам сезона, играя одновременно за сборную и в Кубках. Ни моральных, ни физических сил у нее не было.
Более того, начался поиск ответов на вечные интеллигентские вопросы: «Кто виноват и что делать?». Тренеры нашли ответы — виноваты игроки и прежде всего Трошкин и Матвиенко. И решение — отчислить их из команды. Все равно им скоро 30 (возраст, который Маслов считал для игрока предельным). Разговор между тренерами и отчисляемыми был жесткий. Матвиенко сказал: «Наконец — то мы им все сказали». Команда возбудилась. Масла подлил Мунтян. Он в начале 1976 года был травмирован, но быстро залечивал травму и тренировался сам, по собственной методе. А остальные выполняли «Программу подготовки», составленную Зеленцовым и его командой и жестко отслеживаемую Лобановским. Тренерского образования (хотя бы курсов) Лобановский не имел. Не знал, что после 26 лет скорость уже можно не тренировать и как раз требовал ее не только с Трошкина и Матвиенко, но и других игроков за 26. Опыта и человеческих качеств для работы одновременно со сборной и «Динамо» ему не хватало. Поэтому он слепо следовал методике Зеленцова, проводившего над командой эксперименты, привлекая все модные и непроверенные нововведения (например, кислородные палатки) и одновременно готовя по эксперименту докторскую диссертацию.
Команда перед отправкой на Олимпиаду была в плохом физическом состоянии. Намного лучше всех тесты прошел Мунтян. Но Лобановский сказал, что, так как он не прошел подготовку по Программе, то его на Олимпиаду не возьмут. Теперь Мунтян поддержал Матвиенко и Трошкина.
А что мы люди, а не роботы,
Им на это начихать!
Раз такое дело — гори оно огнем! —
И для них в футбол играть мы не пойдем!
— решили динамовцы, и вышли на первую игру осеннего чемпионата в Донецке всемером. Как — то удалось неявку замять и перенести матч на три недели.
В команде бунт. Такой же и по той же причине был в 1963 году. Его предводителями были Лобановский и Базилевич. Они тогда выиграли, тренера — Зубрицкого — сняли.
Теперь впереди выступили Матвиенко, Трошкин и Мунтян. Все игроки основы, кроме Решко и Колотова написали заявления (индивидуальные) с просьбой (требованием) уволить Лобановского, Базилевича, Петрашевского и Зеленцова. Требования те же, что 13 лет назад предъявляли сами Лобановский и Базилевич. Снять тренеров. Уравновесить нагрузки в соответствии с физическим и психологическим состоянием игроков.
Все справедливо. За провалы команды отвечают тренеры. У Галича в песне есть слова: «Только тут меня позвали к Семичастному и осталась эта песня неоконченной». Но «Динамо» Киев — не Галич, и Семичастный — правда, не такой уже могущественный — приезжает к команде сам. Успокаивает всех, отправляет Лобановского и Базилевича домой, разрешает играть следующую игру с «Днепром» без тренеров, но с кем — нибудь ответственным во главе, например, с Пузачем. «А после игры поговорим». «Днепру» проиграли 1:3. Может быть, хотели выиграть, но не смогли, может быть, кто — то сдал игру. После игры Семичастный обвинил команду в обмане его доверия, ведь он обещал «старшим товарищам» победу с крупным счетом. «Зеленцова чтобы духу больше не было!».
Футбол — народное достояние. Дело дошло до ЦК.
Щербицкому было жалко Валеру. Валеру Щербицкого. С кем же тогда он останется, если Лобановский и Петрашевский уедут?
К «самому» была вызвана троица предводителей. Вообще — то его имя обычно только упоминалось, а разбор устраивали другие, включая секретарей ЦК КПУ. Разговор был не по душам, а по телам в форме под погонами. После того, как футболисты подтвердили свое нежелание продолжать игру в Динамо под руководством своих начальников, Трошкину напомнили, что он, младший лейтенант Внутренних войск, является по должности водителем служебных собак и подлежит переводу в Магаданский край. Матвиенко, лейтенанту Внутренней службы новое место определено в читинских лагерях. Капитану МВД Мунтяну предложили занять место старшего инструктора по физической подготовке одной из частей Внутренних Войск в Волынской области[73].
Покаянные рапорты и обещания «больше никогда» были приняты во внимание. Команда в осеннем первенстве завоевала серебряные медали. Базилевичем решили пожертвовать и он ушел в «Пахтакор». Петрашевского отчислили, и он уехал в Москву.
Лобановского пронесло. В 1977 году команда выиграла первенство. Но для Трошкина, Матвиенко, Мунтяна и Рудакова это был последний сезон, для Решко и Онищенко — предпоследний.
К сожалению, Лобановский с первого раза не учился не только на чужих ошибках, но и на своих. Он повторял путь Маслова. Решил, что «особенные» ему не нужны, а нужна монолитная команда, играющая без сбоев. Блохина (а вместе с ним Буряка) приходилось терпеть. Он выгонял тех, кто подходил к тридцати и не щадил молодых, которые быстро сгорали. Блохин с благодарностью вспоминал Севидова, постепенно вводившего его в основной состав и дозировано повышавшего нагрузки. Когда Олег приехал из молодежной сборной, врач сказал, что он переутомлен и ему нужна парная. Олег, тем не менее, вышел на тренировку. «Ты зачем пришел? Тебе же врач сказал — парная». «Так я и пойду после тренировки». — «Нет, не после, а вместо». Лобановский был гораздо жестче — ему нужно было сразу и все.
После подавления бунта, команда играла ровно, слаженно и иногда интересно. В 1978 она заняла второе место, в 1979 — третье. Все более явным становился договорной характер матчей, и система: дома — выигрыш, в гостях — ничья.
Интерес к играм угасал. На олимпийский турнир в 1980 году я уже не ходил. И не интересовался всякими «внутренними происшествиями». Про них откровенно рассказали Серебряников [Сер] и другие. Но Киев город небольшой, особенно, если живешь возле стадиона. Как — то рядом с площадью Льва Толстого мне пришлось видеть, как Серебрянникова выносят из ресторана «Кавказ» в невменяемом состоянии. Днем. Про него было известно, что он употребляет, но чтобы так… В своих воспоминаниях [Сер] он рассказывает вещи, которые болельщикам моего возраста лучше не знать. Но я после его откровенного рассказа почему — то его зауважал.
В восьмидесятых в команду пришла молодежь, и киевляне еще блеснули, но это была уже не та команда виртуозов, которую мы любили. В это время Лобановский и стал великим тренером. В заключение привожу таблицы тех, кто играл в 70–76 и 77–84 годах.
http://www.junik.lv/~dynkiev/ussr/ussr%20championship/players%201970–76.htm
www.junik.lv/~dynkiev/ussr/ussr%20championship/players%20197784.htm
Приложение В. Женя Гордон
Е. Б. Гордон
Евгений Борисович Гордон (8 сентября 1940, Киев, Украинская ССР — 15 января 2019, Москва) — советский и российский ученый, специалист в области физики низких температур и физхимии. Доктор физико — математических наук, профессор.
Родился в семье известного химика, заведующего аналитической лабораторией в Киевском институте судебной экспертизы, автора книги «Спектральный эмиссионный анализ», Бориса Ефимовича Гордона (1910–1997) и химика, сотрудницы аналитической лаборатории Киевского завода «Красный резинщик», Эсфирь Ассировны Меламед (1913–1995). С июля 1941 г. был с мамой и бабушкой, маминой мамой, в эвакуации в Казахстане. Сразу после освобождения Киева в конце 1943 г. вернулись в Киев. В 1957 году окончил Киевскую школу № 131, где работал заслуженный учитель УССР по физике, Григорий Михайлович Дубовик. После 2х лет безуспешных попыток поступить в Киевский университет и Киевский Политехнический институт (2 года работал слесарем на заводе «Красный резинщик»), поступил в Московский Физико — Технический институт, который окончил с отличием в 1965 году, затем поступил в его аспирантуру. В 1969 году защитил кандидатскую диссертацию «Применение квантового генератора на атомарном водороде для изучения элементарных процессов с участием атомов H в газовой фазе и на поверхности твердых тел», посвященную использованию впервые в мире водородного мазера для измерения констант элементарных химических реакций. Выступление научного руководителя, члена — корреспондента В. Л. Тальрозе, состояло из одной фразы «Исключительно талантлив и трудоспособен». С 1969 по 1987 год работал в Черноголовском отделении ИХФ АН СССР, директором которого был Нобелевский лауреат 1956 г. по химии Н. Н. Семенов. В 1977 году стал заведующим лабораторией «Квантовых систем». В 1981 году защитил докторскую диссертацию на тему «Исследования трансформации внутренней энергии в быстрых химических реакциях методами СВЧ, ИК и видимой люминесценции». Были созданы новые и эффективные экспериментальные методы, среди которых весьма оригинальным представляется метод исследования химических реакций путем введения контролируемых добавок в активную среду газовых лазеров. С 1987 по 2006 год (с 2002 по 2006 по совместительству) был заведующим лабораторией «Квантовых систем» в Филиале Института Энергетических проблем Химической Физики (ФИНЭПХФ РАН). Одновременно стал профессором МФТИ. В 2002 году вернулся в ИПХФ (Институт Проблем Химической Физики РАН, созданный на основе Черноголовского отделения ИХФ АН СССР), где работал до 2019 года главным научным сотрудником.