Олег Простаков – Позывной ДОК Книга 3 (страница 2)
Книги учили быть с ними осторожными и обходительными. По возможности кормить существами нижнего мира, вызывающими обратный эффект упокоения. Я не успела расспросить, что это... Поднятие зомби или воскрешение живых, но мысленно поставила пометку разузнать у Аршинников.
Глава 2. Гульнар.
Закат давно прошёл, а до рассвета было далеко. Ночь, вступив в полные права, диктовала свои условия, и было непонятно, почему сейчас я получила очередное поручение «Выбор пути». Проклятие Прокопии-Лихо висело на мне неактивным, но всё же пугающим. Таймер застыл на 4 днях, подавляемый вторым, более опасным великим проклятием Старухи рода Яги.
Не успев обдумать причину спонтанной активации поручения, я услышала сдавленный кашель в коридоре. Кто-то задыхался, хрипел и стонал, стараясь не разбудить домочадцев. Дмитрий заснул, и я, приподнявшись, приблизилась к двери.
— Не лезь. Спалишь нас... — начала было Наставница, дёрнувшись ко мне, как я шёпотом позвала Призрака.
— Проверь! — сказала я губами, отправив духа на разведку. Он скрылся за стеной, а через минуту вернулся доложив.
— Женщина задыхается над раковиной в кухне. Кашляет белой пеной с прожилками крови. Старушка рядом. Помогает.
— Значит, я должна её или убить, или вылечить? — спросила я скорее у себя же. Ответа вопрос не требовал. Убить пациента мне претило. Не только клятвой врача, данной при получении диплома, как клятвой самой себе в сражении с Лихо. — Я должна ей помочь.
Выйдя из комнаты, я осторожно подошла со спины прокашлявшись.
— Не беспокойтесь. У неё бывают подобные приступы. — сказала старушка, отгородив меня от дочери. — Сейчас пройдёт. Ложитесь...
С одного взгляда было понятно, что этот приступ будет последним. Кашель не останавливался, становясь интенсивнее, всё сильнее окрашиваясь кровью. На моменте максимального выдоха женщина затаивалась, сплёвывая не только сгустки с пеной, но и гной, с трудом набирая повторно воздух.
— У неё кровотечение. Лёгочное. — сказала я, мягко отстранив старушку. Она не стала сопротивляться, увидев, как дочь оседает на последних силах, держась за раковину.
— Туберкулёз! Мы ездили в больничку. Получили таблетки, но результата нет, — горестно подобрала слова старушка. Указав на стол, я увидела пачку «Изониазида», простого лекарства от туберкулёза.
— Только один препарат. Лечить положено четырьмя...
— Больше не дают. Только покупать. — ответила женщина.
Положив руку на спину, я, как обычно, просветила ткани, придя в тихий ужас. Левое лёгкое от болезни расплавилось, наполовину, заменившись полостью каверны с уровнем гноя. В правом лёгком в верхушке сформировалась схожая полость абсцесса, расплавив на границе стенку сосуда и прорвавшись в бронх. Весь гной вытек, но повреждённый сосуд не мог затромбироваться, слишком сильно поражённый инфекцией.
Я быстро пыталась найти способ помочь женщине, чьи бронхи неуклонно наполнялись кровью. Направив лепесток жизни, я не остановлю кровотечение, вызвав бурный рост палочки Коха, возбудителя туберкулёза, ещё глубже поразив ткани. Значит, придётся использовать...
— Смерть. — прошептала я, проведя пальцем по зажившему перелому челюсти. Надо было решаться. Рискнуть вылечить лёгкие, напитав жизнью, в надежде, что инфекция отступит, или предварительно ударить смертью, надеясь не причинить больше вреда сосуду, моментально убив.
— Я попробую вас вылечить. Только вы дышите. Не сдавайтесь. — сказала я, положив ладони на спину женщины. — Верьте мне.
Закрыв глаза, я сконцентрировалась на тканях, на биении сердца, на течении жизни в клетках человека. Оно было слабым, порывистым, уставшим. Ему требовался отдых и облегчение мучений. В душе начало зарождаться желание облегчить страдания. Направить смерть в сердце и разум, молниеносно оборвав жизнь. Без боли прервать годы страданий.
Махнув головой, я сбросила наваждение, снова концентрируясь. Почувствовав жизнь женщины, начала искать другую. Простую и примитивную. Желающую только питаться и делиться. Она нашлась в полостях каверны... В её стенках... Окружающих тканях... Лишённая воли, страха, мысли. Эта жизнь просто существовала в бесконечной гонке выживания. Запомнив её вибрацию энергии, цвет её сияния, я направила...
Смерть...
И два лепестка чёрной жизни нижнего мира погрузились, волнами пройдясь по абсцессу. Поражённые ткани почернели и высохли, словно у видимых мной трупов или мумий терема Яги.
Жизнь... Древо... Море...
Трижды приказала я, и зелёные лепестки жизни, водорослей и дуба устремились в тело. Первый залечил сосуд, остановив кровотечение, напитал ткани. Второй оросил полость солёными водами, вымывая мёртвые ткани с остатками крови и гноя в бронх. Женщина глубоко вдохнула, выхаркнув поток с чёрным, как уголь, комочком. Третий обратился пучком, замерев, начал вибрировать и...
Следя за его действиями, я осознала, что не планировала призывать его. Он был мне неизвестен, незнаком... Подаренный хозяином дубовой рощи, он распустил свои корни энергии в теле, вызвав бурный рост регенерации. Не просто образовав рубец. Энергия жизни мира Грин заставила ткани снова отрастать. Как дерево отрастает из срубленного пня, так и лёгкое женщины вновь выросло, восстановив потерянные ткани.
— Что это? — спросила женщина, вытерев чёрную слюну с подбородка, посмотрела на меня уставшим взглядом. — Калай? Сиз кимсиз?
Я не поняла последних слов, взяв фрагмент в ладонь. Скарабей, предчувствуя пиршество, выскочил из-под одежды, накинулся на мёртвую плоть.
— Вы... — начала старушка подбирать слова, но я жестом её опередила.
— Я просто хотела помочь. Отплатить за доброту. Вы позволите?
Женщина, на миг задумавшись, кивнула, вновь наклонившись над раковиной, я по отработанной методике атаковала болезнь энергией смерти. Вторая полость каверны была старая, ограниченная от здоровой ткани, требовалось убить инфекцию в гное, растворить край бронха опорожнив.
Когда после получаса кашля белыми массами и солёной водой полость очистилась, я запустила весь резерв жизни в тело женщины.
Осознание отсроченного перерождения не шло ни в какие сравнения с увиденным мной. Женщина на глазах порозовела, выпрямилась и вдохнула полной грудью. Конечно, лёгкое не отросло целиком, но полость заклеилась, позволив натягивать ткани, наполняя альвеолы свежим воздухом. На короткий миг мне показалось, что я видела её судьбу. Ей не быть пловчихой или бегуньей, но она больше не обуза для семьи. Она будет играть с детьми, работать с мужем в поле и ухаживать за престарелой матерью и домом. Она проживёт долгую и счастливую жизнь.
Тоже почувствовала и Гульнар, упав на колени и обняв мои ноги. Я тоже спустилась, ответив на объятия.
Глава 3. Краб-отшельник.
— Просыпайся, соня. Твой друг сбежал. — словно из трубы слышался голос Призрака. Я с трудом разлепила глаза, уставившись в потолок. Он висел надо мной полупрозрачным черепом. — Дмитрий утром ушёл куда-то. Взял с собой рюкзак.
— Чего? С чего ты так решил? Может, по нужде вышел? — ответила я, уткнувшись в подушку. Остаток ночи я просидела с женщинами на кухне, выслушав тяжёлую историю болезни. Она была готова к смерти не потому, что устала жить или у неё не осталось дел. За год до этого от похожей болезни скончались две дочери, трёх и пяти лет, и при появлении первого кашля с кровью Гульнар знала, к чему готовится. А подаренная надежда на жизнь разрушала её планы, вынудив снова задуматься о будущем.
Поручение настойчиво стучалось в моё сознание, как будильник, вырывая из сна.
— Так куда, говоришь, он ушёл? — бурча, одевалась я во взятые у хозяев штаны и куртку. Они, видя моё напряжение, не стали расспрашивать, лишь поделившись, что ночью пропала привязанная на отдалении кобыла. Хозяин семейства тоже не обнаружился. Со слов Гульнар, Асан верхом направился по следам похитителя.
— Туда! — указал Призрак рукой в сторону реки, из которой мы выбрались. — Он знал, куда идёт. Видимо, чувствовал направление.
— А поручение даёт направление... как в играх? С картой и стрелочками? — спросила я, идя по заснеженной степи. Невооружённым взглядом можно было различить на снегу капли крови со следами волочения. По краям продавленного снега имелось множество глубоких выбоин в кулак шириной.
— Нет! Но иногда оно подсказывает, где искать. Ощущение... Будто помнишь место, где тебе следует быть.
— Ощущение... — я остановилась. Взглянув на Призрака, увидела натянутую, словно струну нить волоса Белой дамы. Следы указывали путь к реке, но странное чувство и направление волоса вело меня левее, к одинокому холму. Было ощущение, что я там что-то потеряла. Что мне надо подняться на холм и осмотреться. И действовать нужно срочно.