Олег Приходько – Запретная зона (страница 78)

Петр подоспел на помощь, нажав кнопку вызова охраны.

— Голову, голову вниз! — кричал Каменев, вместе с остальными поднимая ноги и туловище самоубийцы.

Следователь, оперуполномоченный и трое охранников разом ощутили, как конвульсивно задергалось тело, поняли, что это была агония, за которой — смерть.

43

— Женька, я тебя очень прошу, сделай что-нибудь, пойди, забери его оттуда, а то они его убьют рано или поздно, — Ника говорила в трубку взволнованно и зло.

— А родители где?

— На дачу поехали.

— Сейчас?.. Зачем?

— Соседка сказала, к ней хулиганы забрались, мебель порубили, все банки в подвале разбиты. В общем, поехали дом посмотреть, а этот кретин…

— Ладно, успокойся и жди. Сейчас я его приведу.

Женька положил трубку, нажал кнопку часов. «Семнадцать часов двадцать семь минут», — объявила китаянка.

Спортклуб «Комета» находился на Никитинской, неподалеку от Сиреневого бульвара. Женька проехал остановку на троллейбусе, уточнил у встречных пацанов, «где тут учат кикбоксингу», и нырнул в указанную подворотню.

Зал охраняли двое «крутых».

— Детки, кто тут на кикбоксинг записывает? — поинтересовался Женька.

«Крутые» заулыбались.

— А не поздно, дядя? — спросил толстомордый.

Женька посмотрел на часы.

— Мама меня до десяти отпустила, — заверил он.

— Туда сейчас нельзя, — сказал другой, с узбекским лицом и вызывающей стрижкой. — Там мастера тренируются.

— К ним мне и нужно.

— Объясняют же вам: нельзя!

— Ну, тогда позовите сюда какого-нибудь мастера, мне поговорить надо, — не отставал Женька.

— Никого звать не будем, нам не положено. Сядьте и подождите у раздевалки, на лавочке, — лениво кивнул толстомордый.

— Да некогда мне ждать, — Женька шагнул к двери.

Толстомордый схватил его, хотел развернуть; Женька повел плечом в направлении его усилий, схватил правой за запястье, а левой толкнул в локоть на излом, впечатав всей плоскостью в стенку. Узбек выбросил вверх согнутое колено правой ноги — движение перед прямым ударом в прыжке, но поставить ногу на ступеньку для толчка не успел: дернув его за штанину, Женька танцевальным па подсек стопу опорной ноги, и привратник приземлился на «пятую точку», отчего глаза его расширились, на мгновение придав лицу узнаваемые славянские черты.

— Извините, детки, — Женька толкнул дверь и вошел в зал.

На ринге грузный, но неожиданно подвижный кикбоксер, играючись, молотил Кольку. Никто не обращал на поединок внимания. Человек двадцать «качались» на тренажерах, отрабатывали удары на мешках, вели бои «с тенью».

— Эй! Выйди-ка отсюда! — крикнул человек лет тридцати в кимоно с черным поясом. — Кто тебя впустил?

Он направился через зал к Женьке.

— Никто, я сам вошел, — виновато пожал тот плечами. — Извините, мне нужен вон тот, с окровавленной мордой, из которого вы решили приготовить бифштекс на ужин. Я его заберу и уйду. Он мой младший брат, дома родители волнуются.

Не обращая на его слова внимания, сэнсэй выглянул за дверь.

— Ясно, — повернулся он к Женьке, изменившись в лице. — Крутой, да?

— Кто? Я?.. Что вы, я еще недостаточно долго варился. Так можно забрать брательника?

Колька тем временем петушился на ринге, все реже отвечая на удары, все чаще уходя в глухую защиту.

Посторонний человек в зале привлекал внимание спортсменов.

— Работать! — прикрикнул на зевак сэнсэй и обратился к Женьке. — Зачем ты ребят положил? Они новички.

— А он? — указал тот на Кольку. — Вы же его избиваете каждый день, а у него самолюбие. Он не умеет ни черта.

— Слушай, мужик. Он пришел в наш клуб, у нас учат так. Не нравится — пусть идет куда-нибудь еще, занимается по другой методике. Мы никого насильно не держим.

— Это плохая методика, тренер, — серьезно сказал Женька. — Я виноват, не объяснил, что к чему, исправлюсь. А сейчас останови своего верзилу, я тебя прошу.

— Ему тренироваться нужно

— На пацанах? Не стыдно?

— Ну, пойди ты стань за него, если такой умный.

— Согласен.

— Да? — сэнсэй похлопал в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Стоп! — крикнул он.

Верзила остановился. Колька отнял перчатки от лица. Из носа у него текла кровь. Судя по всему, окружающее он видел плохо и, воспользовавшись паузой, вцепился в канат. Сэнсэй подошел к рингу.

— Встань с ним, — кивнул он на Женьку. — Это брат пацана, на разборку пришел, что ли. Понял?

Верзила улыбнулся, с интересом разглядывая пролезающего под канатом перестарка. Женька забрал у Сабурова-младшего перчатки.

— Дурак ты, Коля, — сказал он. — Подожди меня, сейчас вместе домой пойдем.

С молчаливого согласия сэнсэя все, кто был в зале, обступили ринг.

— Сколько раундов? — весело спросил верзила.

Женька провел по нему оценивающим взглядом.

— Десять секунд, — сказал он. — У меня времени в обрез.

Все засмеялись. Сэнсэй покачал головой.

Верзила выбросил ногу, отмеряя дистанцию, закружил по рингу. Женька стоял столбом, не поднимая рук, — вот он я весь перед тобой, делай со мной, что хочешь, дескать. Верзила обозначил удар левой в верхний уровень, и тут же вытянул правую, стараясь достать до живота соперника. Стоя все так же неподвижно, Женька втянул живот, и удар провис, не достигнув цели. Верзила попытался провести «обманку» в обратной последовательности; Женька наклонил голову вправо, на повторный удар — влево. Почувствовав, что он не так прост, нападающий развернулся на сто восемьдесят градусов, целясь ногой в голову. Женьке пришлось наклониться — ровно настолько, чтобы пятка не коснулась волос. Верзила стал терять самообладание, понимая, что соперник выставляет его на посмешище. Сохранив дистанцию, он провел серию ударов… по воздуху: Женька оказался сзади.

— Десять секунд, — поднял он руку, останавливая поединок. — Мы же договорились.

Послышались смешки.

— Веня, работай!!! — заорал сэнсэй.

Верзила, согласившийся было прекратить бесполезную мельтешню по рингу, рванулся в бой, повинуясь команде, выбросил правую руку в сильном прямом ударе. Женька уклонился, легко блокировал его внешней стороной левого предплечья и, проводив руку верзилы вовнутрь, вернул свою в коротком встречном «уракене» в лоб. Никто не заметил удара и не понял, что произошло и почему Веня вдруг оказался на полу, почему он лежит без дыхания и, судя по всему, вставать не собирается. Женька зубами дернул шнурок на перчатке и нырнул под канат.

— Держи, сынок, — отдал он перчатки узбеку, — извини, что я тебя так. Не знал, что ты новенький.

Сэнсэй и еще несколько человек суетились на ринге, приводя Веню в чувство…

— Зачем тебе драться? — говорил Женька, сидя в раздевалке на низкой скамеечке. — Ты что, в рэкетиры готовишься, что ли?

Колька, склонившись над раковиной, смывал кровь с распухшего лица, изредка поглядывая в зеркало.

— Когда у человека в кармане лежит заряженный пистолет, он невольно ищет ему применение. Так же и умение драться время от времени нуждается в проверке, а это приводит к большим неприятностям, — продолжал Женька воспитательную беседу.

— Ага, — вытерся Колька полотенцем, — вроде иностранного языка, выучив, нужно непременно погрузиться в языковую среду, да? Значит, человек, который учит язык, — потенциальный эмигрант…

Женька засмеялся.