Олег Приходько – Запретная зона (страница 80)
— Большое спасибо.
— Не нужно иронии. В наших с вами взаимоотношениях она неуместна.
— О каких взаимоотношениях вы говорите, если я даже не знаю, кого вы представляете?
Голос помолчал.
— Признаться, я думал, вы давно догадались об этом. Я представляю государство.
Что его действительно роднило с государством, так это отсутствие лица.
— Вот как? Ни много, ни мало? — Петр постарался, чтобы прозвучала насмешка.
— Вернемся к делу! — резко отреагировал Голос. — Итак, мы предоставим вам материалы для доказательства гибели Филонова по причинам, далеким от тех, которые вы установили. Это будут факты, улики, свидетельства, и даже непосредственные виновники — неопровержимые и убедительные для суда. Все, что касается психотронного оружия, лаборатории, экспериментов и причастных к ним лиц, из дела Филонова должно быть изъято или отнесено к «делам давно минувших дней». Тем более что документы, которые попали к вам по преступной оплошности наших сотрудников, действительно ни для кого уже не представляют интереса…
— Кроме тех, против кого это оружие направлено, — вставил Петр.
Опять возникла пауза. «Голландец» свернул налево, поплыл по Бульварному кольцу.
— Оно готовится не «против», а во благо, Петр Иванович, — сдержанно объяснил Голос. — Сами по себе люди — биологические существа, поведение их продиктовано инстинктами. Результат во все времена один и тот же: реки крови, горы трупов, голод, эпидемии, лагеря, тюрьмы, гетто, резервации и как панацея — палачи у власти, возведенные на пьедестал самими же людьми для обуздания их инстинктов. Выбирая тиранов и умирая с их именами на устах, люди объясняют собственное истребление естественным отбором или божьей карой, и так из века в век, при любых экономических формациях. Наша цель — помочь избежать стихийности в общественных процессах. Как это сделать? Объявить демократию?.. Вы видите, что такое демократия — все продается и покупается, одни пожирают других, грабят, убивают… Увы, не все преследуют гуманные цели. В одних живут палачи, в других — жертвы, одни работают, другие пожинают плоды, одни рождены глупыми, другие — умными. Как исправить это неравенство? Объяснить, что такое хорошо, что такое плохо? Пробовали. Не верят. Единственный способ привести людей к разумному и гармоничному сосуществованию — спланировать их поведение, подчинить их действия программам, которые тщательно продуманы и разработаны политологами, социологами, психологами, военными. Разумеется, речь идет о далеком будущем — это все равно, что рассчитать траектории миллиардов небесных тел, чтобы избежать столкновения во Вселенной. Сейчас речь идет о подготовке всего нескольких десятков тысяч человек, которые станут сдерживающими и организующими центрами, управленцами, не допускающими ошибок, объединяющей людей силой, а не сталкивающей лбами в интересах избранных…
— У вас уже была такая мобилизующая и объединяющая людей сила, вам не кажется? — машинально произнес Петр.
— Нет. Не кажется. — Голос стал жестче и категоричнее. — Мы не ставим корыстных целей. Однако понимаем, что никогда не построим справедливого общества, если каждый болван будет делать то, что ему хочется — воевать не могу, работать не буду. Нужны люди, которые поведут за собой остальных. Это не означает, что мы призываем к возрождению полицейского государства — напротив: наша цель — гармоничное, здоровое и справедливое общество…
Петр не выдержал, засмеялся. «Нет, все же никогда не сумеют они избавиться от своей идеологии, она у них в крови, — подумал он. — Даже словесные штампы не в состоянии искоренить!», а вслух сказал:
— Извините, я уже вволю накатался вокруг вашего мыслительного центра. Почему бы вам просто не вставить в меня нужную программу? При таком-то электронном могуществе?
Вопрос не застал невидимку врасплох.
— В этом нет необходимости. К тому же разработка и внедрение такой программы — удовольствие дорогостоящее. С вами, Петр Иванович, все обстоит намного проще, — с подчеркнутым презрением произнес Голос.
— Рассчитываете на заложницу? Немногим же ваше государство отличается от банды рэкетиров!
— Наше! Наше государство, Петр Иванович! — прикрикнул невидимый гуманист и заговорил стаккато: — Если вы завтра же не повернете дело Филонова так, как я вам сказал, мы найдем другой способ отстоять свои интересы. И в этом спектакле роли для вашей актрисы не предусмотрено!
Петр молчал. Удар, связанный с похищением Ники, был для него неожиданным. Если бы он и позаботился об упреждающих мерах, то они коснулись бы сотрудников бригады и членов их семей. О себе он никогда бы не подумал — будучи человеком одиноким, был уверен, что как объект шантажа интереса не представляет.
— Предположим, я принесу эту девчонку в жертву, — подумал Петр вслух. — Тем более что она не имеет никакого отношения не только к Филонову, но и ко мне.
«Голландец» свернул на Кропоткинскую набережную, завершая круг.
— Что ж, тогда нам тоже придется принести жертву, — сделал запасной ход собеседник. — Назвать имя преступника, которого так рьяно и безуспешно разыскивает ваша межведомственная бригада.
— Так вам оно известно? За чем же дело стало?.. Я вовсе не испытываю жажды первенства в этом соревновании. Хотя, признаться, дорого бы заплатил, чтобы узнать его имя.
Человек-невидимка засмеялся.
— Вам я могу назвать это имя бесплатно. Этот человек — вы, Петр Иванович.
«Голландец» меж тем свернул в темный переулок, нащупывая фарами дорогу, поплыл к Волхонке. Редкие прохожие провожали его то презрительными, то трепетными взглядами, строили нелепые предположения на предмет назначения принадлежности лимузина. Никто бы не поверил, что эта большая блестящая машина способна трансформироваться в передвижную камеру смертников.
Петр понимал, что должен как-то отреагировать на это бредовое обвинение, но к такому повороту оказался совершенно не подготовленным.
— И вы сможете это доказать? — спросил он.
— Без особого труда. Хотите?.. Вы начинаете расследование убийства Филонова, в ходе которою возникает ряд загадочных обстоятельств, в больнице почему-то погибает Войтенко — единственный свидетель, способный пролить свет на тайну лаборатории по созданию психотронного оружия. Затем следует загадочное исчезновение лейтенанта Крильчука, под охраной которого находился Войтенко. Затем происходит целый ряд убийств, связанных с делом, которым вы занимаетесь: погибает изобретатель психотронного оружия Натансон, вслед за ним — его бывшая супруга Шейкина, хранившая документы. Дактилоскопирование покойного Сотова приводит следствие в Южанскую тюрьму и фонд «Прометей». Но вместо того, чтобы арестовать и допросить причастных к делу Отарова, Давыдова и Реусса, вы их упускаете. Затем начинаете преследование, но вовсе не в интересах правосудия: вам нужно их уничтожить, чтобы замести следы, ведущие к подпольной лаборатории, Швец! С помощью своего подельника Каменева вы убиваете Давыдова, а Реуссу и Отарову даете возможность уйти, потому что на них открыты счета в зарубежных банках. Но, неожиданно для вас, их задерживают. Отарова — в Краснодаре, Реусса — на афганской границе. Реусса ваши люди успевают убрать, а Отарова убираете вы сами вместе с Каменевым во время допроса в следственном изоляторе, довольно ловко инсценировав его самоубийство. Остается еще один человек, потенциально опасный для вас: священник Двинский. И тогда вы убиваете его. Кто будет следующим в вашем кровавом списке, Швец?.. Смею заверить, что на каждое из этих убийств заготовлены неопровержимые доказательства, и не надейтесь, что вам удастся выпутаться. Никто, кроме вас, не знал о связи, существовавшей между жертвами. Никто другой не мог построить план расследования так, чтобы ни один из свидетелей не смог дать показаний! Лихо работаете, следователь-убийца Швец! Куда вы надеялись прийти по дороге мертвецов? К собственной могиле?.. — От слова к слову Голос становился увереннее, монолог превращался в обвинительное заключение, в приговор.
Наступила мертвая тишина.
— Все? — спросил Петр.
— Остальное вы узнаете, если не примете наших условий, — снова зазвучал Голос, теперь уже без патетики, но с прежним покровительственным превосходством. — Вас ожидают забавные сюрпризы в этой неравной борьбе.
— С кем же я борюсь, позвольте наконец узнать? — тихо спросил Петр.
Но Голос молчал, будто нарушилась связь между отсеками. Петр увидел, что «катафалк» стоит в том же месте, где подобрал его час назад. Сработала автоматическая защелка. Это был сигнал выходить.
Он проводил машину тоскливым взглядом. С опозданием догадался, что никого, кроме него, в салоне, конечно же, не было, машина просто оборудована средствами связи, позволяющими обладателю Голоса находиться и в палатах Кремля, вокруг которого они колесили, и в палатах психбольницы имени Кащенко, и в любой другой точке этого
Желтый мигающий огонек светофора неожиданно сменился зеленым. Где-то далеко зашелестели по лужам шины, послышалось гудение троллейбуса, по мостовой, навстречу друг другу проехало несколько машин, затем еще, еще, движение возобновилось и после неестественного затишья казалось Петру чересчур оживленным.
На улице заметно похолодало. К утру обещали снег.