Олег Приходько – Личный убийца (страница 84)
— Пусть Игорь поедет в сто двадцать пятое отделение, найдет участкового Филимонова. Каменев улетел?
— Рейс через час. Где Валентин?
— Возвращается. — Решетников положил трубку. — Валя, тормози. Я доберусь на такси, а ты возвращайся в агентство, ты сейчас там нужнее. Что удалось узнать насчет этого «Протона»?
Валентин съехал в «карман» у бензоколонки, развернулся и остановил машину.
— Какого «Протона»? — деланно удивился. — Нет никакого «Протона»! Был и сплыл.
— Значит, все-таки был?
— Был. Кое-что я узнал в суде, куда обращались с иском жильцы квартиры по Неглинной, 5/72, Шаурашвили и Новикова. Они купили эту квартиру в фирме «Протон» за сто пятьдесят тысяч. Вселились, а через месяц оказалось, что эта квартира, принадлежавшая некоему Кирееву, которого они никогда не видели — все решалось в риэлторской фирме «Протон», — заложена в ипотеку прежним жильцом Кореневым. Банк не получил ссуду, стал оформлять собственность, а она уже принадлежит Шаурашвили, представляешь?
— И что?
— Уладили. Истец заявление забрал, убытки ему возместили.
— Не понимаю, — никак не мог врубиться Решетников. Экономические преступления были не по его части.
— Сейчас поймешь, Викентий. Каменев, похоже, прав. И он, и все мы имеем дело с одной бандой: ликвидированная три дня тому назад контора «Протон», ипотечный банк, который давал ссуду Кореневу, — одна и та же структура. А вершина этой «пирамиды» — фонд содействия предпринимательству «Альтаир».
— И партия…
— И партия тоже. Только все это нужно доказать.
Последнее Решетников дослушивал, уже выйдя из машины. Бросив Александрову: «Вот и займись», — он захлопнул дверцу и выбежал на дорогу.
«Странно, — думал он, сидя на заднем сиденье «Волги», водитель которой за полтинник согласился отвезти его в аэропорт, — что же это получается?.. Коренев берет ссуду, соглашается продать квартиру по подложным документам, скрывается, а потом та же фирма, которую он наколол, улаживает конфликт… То есть его разыскали, но не посадили и пришили, и не потребовали поделиться незаконно полученным «вознаграждением»… Значит, он был кому-то и зачем-то нужен?.. Они замяли дело о подлоге, заткнули пасть этому грузину крупной купюрой… в обмен на что?.. На какую-то услугу?..»
Все это уже наверняка знал Каменев. С Кореневым (а с кем же еще?) был связан его внезапный отлет в Архангельск вместе с Юдиным. Нужно подождать, пока он выйдет на связь или вернется, а пока сконцентрироваться на поисках Женьки. За окном промелькнул поворот и указатель «Малаховка». Викентий услышал рев реактивных турбин и тут же вспомнил день, когда обнаружил труп Киры Богданович, — эти самолеты, они все время то взлетали, то садились… Ну да, рядом с Малаховкой Быково, Решетников всегда знал об этом, и из этого ничего не следовало. Только теперь к этим названиям прибавилось еще одно — Архангельск, и все названия почему-то упорно выстраивались в неразрывную цепочку Москва — Малаховка — Быково — Архангельск… Что-то беспрерывно вертелось в голове Викентия, какая-то догадка сродни открытию: Богданович ездил в командировку в Архангельск… он окончил Архангельский торговый техникум… у него там связи… он был там не впервые… Каменев вылетел в Архангельск… В газетных отчетах о презентации партии «ВиП» мелькал Архангельский региональный комитет… Где еще?.. Ломоносов откуда-то из Архангельской губернии… При чем тут Ломоносов?..
— Приехали, — произнес владелец «Волги».
Машина стояла возле здания аэровокзала. «Заканчивается посадка в самолет рейсом…», «Начинается регистрация билетов и багажа на самолет рейсом…» — монотонно вещала диктор.
Решетников вбежал в зал, посмотрел на табло. Пять минут тому назад самолет с Каменевым и его спутником улетел. Следующий самолет должен был отправляться в Вологду в восемнадцать сорок — Р-2395.
«Ну а Вологда во-он аж где!» — машинально вспомнил Решетников и отправился искать машину.
«Троечка» его стояла на платной стоянке. Каменев оставил ключи в «бардачке» и дверцы не запирал. У низеньких ворот рядом с кирпичной будкой к Решетникову подошел охранник с журналом, проверил документ, отметил выезд. Медленно выкатив на площадь перед аэровокзалом, Решетников вставил кассету с допросом Богдановича в магнитофон, нашел то место, где Кокорин интересовался, почему подследственный не полетел самолетом. Ничего нового прослушивание не прибавило, но Решетников точно знал, что Вологда где-то мелькала, кто-то о ней в каком-то разговоре упоминал… Не Кира… не Богданович… не Кокорин… С кем, черт возьми, говорил о?.. С проводницей! Точно: Ардыбашева! Проводница Ардыбашева Вероника Лаврентьевна говорила, что Богданович выходил в Вологде за пивом и бутербродами. Говорила, что был целый пакет бутербродов… что он якобы выпил перед Вологдой бутылку импортного коньяка и уснул, а возвращаясь с пивом, пожаловался: «Трубы горят», — и предложил пива ей… Ну и что?..
— А то, что она не видела, как он выходил, вот что! — незаметно для себя произнес Решетников вслух.
Он запер машину, побежал в аэровокзал и там принялся старательно выписывать время прибытия-убытия самолетов архангельских и вологодских рейсов; потом подошел к окошечку платной справки:
— Можно у вас узнать о пассажирах Р-2395 за двадцать второе апреля?
— Что конкретно вас интересует?
— Нет ли в списке пассажира по фамилии Богданович Л.Б.? Улетел, понимаете ли, и ни слуху, ни духу. Вот я и думаю, может, он вовсе не улетал?..
— Вообще-то мы таких справок не даем, — ответила женщина нерешительно, и по этой ее нерешительности Решетников понял, что нужно сделать. — Сейчас выясню, — поднялась сотрудница, как только на стойку перед ней легла двадцатидолларовая купюра.
Но пассажира по фамилии Богданович Л.Б. в списке не оказалось. Ее и не могло, и не должно было оказаться, если только не допускать, что Богданович идиот!
Неудача со справкой огорчила Решетникова лишь на мгновение, а в следующее он уже знал твердо, что нужно делать дальше: ГОЛОС КОКОРИНА тут же всплыл в его памяти: «Значит, она ездила туда на автомобиле?»
И — ответ БОГДАНОВИЧА: «Ее «Ситроен» сломался». ГОЛОС КОКОРИНА: «Давно?» ГОЛОС БОГДАНОВИЧА: «В воскресенье. Что-то с зажиганием — не сумела завести». ГОЛОС КОКОРИНА: «Он стоит в гараже?» ГОЛОС БОГДАНОВИЧА: «Да». ГОЛОС КОКОРИНА: «Во вторник накануне вашего отъезда вы ездили на дачу электричкой?» ГОЛОС БОГДАНОВИЧА: «Моей машиной…»
Пришлось расстаться еще с одной двадцаткой, зато дежурный по стоянке был сама любезность.
— «Вольво» 426-04 МБ? — отлистал он журнал, провел пальцем по одной странице… по другой… по третьей… — Есть такая, на имя Савельева Алексея Владимировича.
— Кого?! — выхватил журнал Решетников. Такой фамилии до сих пор он не встречал.
— Савельева.
— А когда… когда ее забрали?
— У-у!.. Ищите. Вот графа «Время выезда со стоянки»… Двадцать второго… нет… двадцать третьего… нет… двадцать четвертого… нет…
«Вольво» забрали в субботу рано утром, забрал, судя по отметке, все тот же Савельев. Богданович вернулся в пятницу… В пятницу машина находилась еще здесь…
«Черт возьми! — вспотел от напряжения Решетников. — Что же это за Савельев такой, который воспользовался машиной Богдановича в его отсутствие?!»
Он показал дежурному все имевшиеся у него фотографии, но тот лишь смеялся и не хотел их даже смотреть: «Да вы что! У меня до трехсот машин в день, я…» — «Ну, а вдруг? А вдруг вспомните?» — не отставал Решетников, но опознание не состоялось.
Еще почти час ушел на поиск бортпроводницы, реакция ее на предложение посмотреть фотографии была похожей, вначале она отказывалась, но потом уступила просьбам; в ее взгляде на настойчивого частного детектива («Ой! Правда?! Это вроде как Эркюль Пуаро, да?») сквозила подозрительность, с какой смотрят на слегка помешанного.
«Ничего! — утешал себя Решетников, возвращаясь в Москву с предельной для своей «троечки» скоростью сто двадцать. — Ничего!.. Чтоб я сдох, если не раскручу этого торгаша, хитрована, мать его, если не найду, кто убил тебя?..»
С Кирой он мысленно разговаривал уже давно. Чем больше проходило времени со дня их первой и единственной встречи, тем ближе она ему становилась, тем большую ответственность за ее поручение чувствовал он. Он видел ее глаза, помнил пальто, шапочку того же цвета, каким впоследствии было окрашено ее лицо там, на пустой холодной даче, в запертой комнате.
«А ведь он, убийца, не позволил тебе даже раздеться. Он ждал тебя… он не хотел, чтобы ты видела его лицо… он боялся!..»
Перед Кольцевой Решетников связался с агентством:
— Валерия, что слышно?
— Есть Вадик, — сдавленным голосом проговорила Валерия, — его отвезли в двадцать четвертое отделение на Сокольнической. Туда поехали Игорь и Алексей Иванович.
— Только не хнычь! Ты там одна?
— Нет, с Валентином.
— Дай ему трубку!.. Валя!
— Я слушаю, Викентий.
— Я буду часа через два, ты с «Альтернативой» связался?
— А что я им должен сказать? Алексей Иванович…
— Позвони сейчас же Нежину! Пусть он, Валера Арнольдов и еще человек пять надежных ребят будут наготове. А сам немедленно отправляйся к Кокорину с признанием Вороновой и моей магнитофонной записью. Попроси, чтобы он все это прочитал и прослушал. Его отстранение от дела Богдановича — блеф Шорникова. Начальник следственного управления за это еще ответит!