Олег Приходько – Горсть патронов и немного везения (страница 72)

— Ну дай ему раскрутиться, Саныч! Соберет свою базу данных, тогда и отказать не грех. А может, мы к нему перебежим, а? — улыбался спокойный и рассудительный Нежин.

— Раскатал губу! Возьмет он нас, как же! Держи карман… Мы для него все равно что алмазный штырь в груди Прометея — ни вздохнуть, ни…

Уже у самой «Альтернативы» Каменев дозвонился-таки до Француза, но тот коротко и ясно ответил, что сегодня — конституционный выходной и никто не вправе вмешиваться в его личную жизнь и что сейчас он находится на загородной прогулке с дорогой для него женщиной; просил извиниться перед Илларионовыми и пожелал всем приятно провести время за несомненно вкусными пельменями и не менее вкусной водкой…

— Блядун несчастный! — бросил трубку Каменев, понимая, что разговаривать с ним о деле бесполезно, так как официально он ни в чем не уличен и потому свободен, насколько может быть свободен человек, живя в обществе себе подобных. — У него жена в Париже, а он с какой-то «дорогой» женщиной… С валютчицей, что ли?.. Так пусть тогда сначала пятьдесят тысяч вернет, которые у меня брал на обои.

Нежин посмеивался в кулак, стараясь не усугублять и без того плохого настроения друга, вознамерившегося попить водочки под сибирские пельмени дочери следователя из Генпрокуратуры.

Так, обсуждая достоинства и недостатки владельца бюро «Шериф», прозванного с руки Старого Опера Французом, они доехали до «Альтернативы», где их ждал Артур Новожилов, выдернутый из постели с температурой 37,2, можно сказать, «легочной» температурой, но в просьбе Нежина не отказавший.

Водку Каменев зарекся пить принципиально, пока не «проделает брешь в сплошной стене недоразумений», как он поэтически выразился вопреки себе с утра пораньше, но по банке пива каждому все же взял, и через полчаса они сидели в информационном отделе перед дисплеем, слушали рассказ Новожилова о последних «посиделках» с «заочно необразованным» и о том, что представляло для него интерес.

— Вот его, значит, куда понесло! — загрызая пиво солеными орешками и не отводя взгляда от дисплея, негромко произнес Каменев. — Не по плечу стал сук рубить, бродяга. Такого кита, как Майвин, года два крутить — и то не раскрутишь. Вон, глянь, списочки-то!.. Генерал Егоров из главка… Лелюш Никита Вячеславович, зам Куликова… Ганелин Леня — полковник из оперативного на Огарева… Вот этот… Проскурняк… из Думы, что ли?..

— Кажется, — проговорил Нежин. — Генерал Детройтов Николай Лукич — из Первого главного управления… Пащенко — это Центробанк, мы в его отделе зарплату получаем… А вот — минфиновец Будущак, в прошлом месяце фирму его жены проверяли…

— Хорошие коттеджи этот Майвин предлагает, — мечтательно сказал Новожилов, — отчего не построиться? Были бы у меня деньги…

— Так-то оно так, — проворчал посерьезневший Каменев, — только что от этого Майвина Французу нужно?

— Коттедж решил построить под фирму, что же еще, — пошутил Нежин.

— Говорил, ищет спонсора, — язвительно сообщил больной Новожилов. — Собирается филиалы бюро «Шериф» в Испании и Бельгии открывать.

Нежин и Каменев засмеялись:

— Кого ты слушаешь, Артур!.. А ну, задержи-ка… Фамилия Ямковецкого привлекла внимание Каменева особо, и он долго выпытывал у Новожилова, что именно хотел Француз узнать о человеке, который, по данным ГУИНа, отбывает наказание в ИТУ КЩ-1354 в Петушках. Кроме того, что Ямковецкий внезапно разбогател, разделил с Майвиным контрольный пакет, а после забрал свою долю — незадолго до суда, Каменеву стало ясно, что пиво кончилось, а сидеть за компьютером и гадать можно хоть до скончания века, поэтому он поблагодарил ребят и откланялся, упросив Новожилова не в службу, а в дружбу держать «лапу на пульсе», пока что-то не прояснится.

— Поеду с тобой покатаюсь, — посмотрел на часы Нежин. — Пусть женщины сами пельмени едят. Женьки нет, тебя нет, что мне там делать?

Позвонил стажер Игорь Савчук, посланный в институт Склифосовского.

— Что он говорит, Игорь? — с надеждой спросил Каменев,

— Говорит он мало и плохо, но, насколько я понял, какие-то бандиты ворвались к нему в офис сразу после того, как оттуда вышел частный детектив Столетник с какими-то бумагами, полученными по факсу. Требовали копии этих бумаг и хотели узнать, откуда их переслали. Александров им ничего не сказал, за что и поплатился.

— Все?

— Нет. Еще говорит, что накануне этот Столетник оформил у него доверенность на управление автомобилем. «Опель» коричневого цвета, номер не помнит, копии сгорели или их похитили. Я проверил в отделении милиции — в перечне изъятых на хранение документов доверенности нет.

— Купил он его, что ли, этот «Опель»?

— Взял на время у товарища.

— Фамилию не помнит?

— Вроде Квинт фамилия, Анатолий Квинт. Между прочим, отец этого Александрова в прошлом — Замминистра юстиции, так что делом о налете на нотариальную контору занимается пол-управления, как бы нам еще чего объединять не пришлось…

Каменев посмотрел на Нежина, выругался про себя.

— Час от часу веселее! — сказал вслух.

— Сейчас здесь ребята из Восточного округа его охраняют.

— Пусть охраняют, Игорь. Машиной я сам займусь.

— Какой машиной-то, Сан Саныч? Жена Александрова Анна утверждает, что в больницу этот Столетник приезжал на «Ауди» фисташкового цвета, и Александров никакой доверенности на нее не оформлял. Понимаете?

— Нет.

— То есть он оформил одну, а ездит на другой — явно заметает следы. Я так думаю, следили за ним, и он специально…

— Ты вот что, стажер! — рявкнул Каменев раздраженно. — Ты меньше думай, ладно?! Делай, что тебе говорят, и пореже инициативу проявляй, не то рано постареешь!..

— Понял, — упавшим голосом проговорил Савчук.

— Понял он!.. Ни черта ты не понял! Муниципалы что-нибудь об этом Столетнике знают?

— Не спрашивал.

— И не спрашивай! Вообще эту фамилию забудь и не вспоминай без моего письменного разрешения. Не то я тебе голову откручу!

Каменев бросил трубку, коротко пересказал Нежину суть разговора.

— И что? — насторожился тот.

— А то, что фисташковую «Ауди-100» видели соседи убитого Матюшина и Давыдовой неподалеку от дома номер четыре по Серебряноборской. Их показания запротоколированы, хотя номер никто, конечно, не запомнил. И человека, приехавшего на ней, никто описать не смог, но показали, что кружила эта «Ауди» вокруг дома долго, а потом стояла там часов пять. — Каменев достал блокнот, открыл его на букву К. — А ну стой-ка, Володя, — положил руку на плечо водителю. — Поехали заглянем на Вторую Прядильную. Телефон я не записал, теперь мотайся, время теряй!..

— Может, по справке?

— Да у меня и адреса точного нет, в старом блокноте где-то. Это тот самый Квинт, через которого я в девяносто втором с покойничком Матюшиным повстречался. Женькин приятель, автомеханик. «Москвич» мой перекрашивал прошлой весной…

Минут сорок прошло, прежде чем они доехали до Толи Квинта. Каменев квартиру вспомнил, но, поднявшись, никого не застал. Не оказалось Квинта и в гараже, где пять лет тому обнаружили труп Григория Потоцких.

— Поехали на станцию техобслуживания, здесь недалеко, я покажу, — распорядился Старый Опер и, пока ехали, поведал Нежину историю с трупом. — Потом, кстати, дело это передали не то в прокуратуру, не то вашим в ФСК. Не помнишь такого?

Нежин не помнил.

На АЗС неподалеку от станции, где работал Квинт, они сразу увидели «Ягуар» Столетника. Самого Квинта застали под эстакадой — весь в мазуте, он прикручивал глушитель к белоснежной «Вольво».

— Сан Саныч! — улыбнулся радушно и протянул руку своему спасителю, предварительно протерев ее ветошью. — Чем могу?

— Можешь, Толя. Это Женькина тачка?

— Его.

— А сам на чем?

— Черт его знает! Он за последние три дня их сто-олько поменял!

— Как… поменял? Он что, миллионером стал?

— Кооперативом «Авис» на Вернадского пользовался. Сперва мой «опелек» одалживал — я его уже продал вчера, — потом попросил свести с корешем из «Ависа», он там агентом служит. Пригнали ему «Ауди» — «сотку», все чин чинарем, он на ней день поездил, а сегодня мне кореш звонит: твой, говорит, Столетник опять новую машину запросил… Они ему вроде «пежонка» поставили.

Нежин и Каменев удивленно переглянулись.

— Зачем, не говорил?

Квинт улыбнулся:

— Вроде бабенка у него какая-то появилась, иномарки любит. Пыль в глаза пускает, что ли? Закадрить хочет. А может, и шутил, вы ж его знаете.

— Хороши шутки, — задумался Каменев. — Нынче «пыль в глаза» кусается. Откуда у него такие капиталы?

— Капиталы — будь здоров! — согласился Квинт. — Он еще мне фото показывал, там какой-то мужик в шикарном восьмицилиндровом авто с выставки. Просил разузнать, где такую купить можно. «Понтиак-Протоспорт-4», спортивная. Класс!

— Нда-а, — покачал Каменев головой, — «Ягуар» его, значит, больше не устраивает?

— «Ягуара» он просил меня перебрать на предмет «жучка». Водили его, что ли…

— Вот как? И на твоем «Опеле» водили, не говорил?

— Нет, «Опеля» он загнал. Коробка полетела, я вчера часов пять перебирал. Царапину после его гонок на заднем крыле пришлось шпатлевать и подкрашивать.

— Значит, сейчас он на «Пежо»?

— Выходит, так, если опять не поменял.