Олег Попов – Плановый апокалипсис (страница 8)

— Сначала надо спросить кого-то, сколько она примерно стоит.

— Родители, чур, не считаются. — предупредил Мишка. — Они отберут сразу. Скажут, подожжем все.

— Это ежу понятно. А вдруг мы спросим именно того, кто Яше-психу её дал?

— Ну вот ты бы дал ему зажигалку? — спросил Мишка.

Шурик подумал и покрутил головой.

— Ну вот! — сказал Мишка. — Это уж совсем неизвестно, кем надо быть! Тупее дяди Яши.

Иногда Мишка умел мыслить.

— Ну и чего тогда? — Шурик попробовал выдуть дым колечками.

— Давай Серегу спросим, да и все!

Серега был старше года на два. Шурику что-то в мишкином предложении не нравилось, но он не знал, как объяснить.

— А больше-то некого?

— Сам тогда и предлагай!

Шурик подумал, но ничего не придумал.

Они еще полюбовались трофеем и пошли разыскивать Серегу.

Кирилл зашел в отдел по работе с несовершеннолетними.

— Эй, мусор, домой собираешься?

— Да, подожди пару минут. — Иван выключил компьютер, убрал документы в несгораемый шкаф и надел фуражку.

Они вышли вместе на улицу.

— Как вообще? — Кирилл протянул товарищу пачку сигарет.

— Сейчас расскажу. — В руках у Ивана засверкала камнями богатая зажигалка.

— Это откуда такая красота? — спросил Кирилл, прикуривая.

— Да как раз хотел посоветоваться. Привели сегодня Сергея Осипенко, он эту зажигалку пытался в торговом центре продавать.

— Погоди, это из нашего дома что ли?

— Ну да.

— Так ему ж лет десять–двенадцать?

— Одиннадцать… Ну а чего? Вспомни, мы какими были в этом возрасте.

— Так… И чего, украл её?

— Я тоже подумал. А то, где ему такую вещь взять. Мать его и бабуся, как говорится, не курят.

— И чего?

— Вот стал я его колоть. Там примерно такая история. Он хотел перед старшим понтануться. Прикуривал от нее перед Славкой Крыловым, тому уже пятнадцать. И Славка ему — а чего это ты с бабской зажигалкой ходишь? Ты чего, гомосек? Ну он от греха и решил ее сбыть.

— Логично. А взял-то ее где?

— Вот и я его спрашиваю. Он поначалу упирался, но я тем же приемом. Переспрашивал его, а может ты, и правда, гомосек. — Ваня хохотнул. — Переживает за свою репутацию. Береги, короче, честь смолоду. Ну, я там еще масла в огонь… В общем разозлил его, он разнервничался и рассказал. Есть два пацана мелких. Тоже из нашего дома. Он у них ее увидел, ему она приглянулась. Ну и наплел им, что нормальные пацаны обязаны все найденные ценности в дворовый общак отдавать, а то западло.

— А у них она откуда взялась?

— Погоди… Делать мне особенно нечего было. Послал его, чтоб их ко мне привел. А они, обрати внимание, ему сказали, что нашли зажигалку на улице.

— Ну да, он же не мент. Ему просто отжать ее надо было у салаг.

— Точняк… Но я‑то — мент. Вот они, в конце концов, признались, что сперли её у дяди Яши.

— Вот скоты! У святого человека! Ну ты им хоть задницы-то надрал?

— Не оберешься потом.

— Так… А у дяди Яши-то она откуда взялась?

— Этого мы уже не узнаем. Его мало кто помнит нормальным… до того как его током дернуло. Ну и я хотел, собственно, с тобой посоветоваться. Как думаешь? Надо ж ему зажигалку вернуть?

— А чего тут думать? Конечно, надо. Мы с тобой ему вообще жизнью обязаны.

— А если он чего-нибудь подожжет?

— Да… Коллизия…

— Вот и я о том же.

— Погоди… А она газовая или как?

— Вроде газовая… — Иван крутил зажигалку и так и сяк. — Тут чего-то непонятно, как заправляется. Но бензином не пахнет.

— Ну тогда надо газ выпустить из нее и вернуть ему, пусть щелкает на здоровье.

— Вот ты голова!.. Только непонятно, где тут чего. Как его выпустить-то… Может попользоваться, пока газ не кончится и тогда отдать?

— Давай пользуйся! А весь дом будет думать, что ты гомосек!

ГЛАВА 7. СОБЫТИЕ

/

бай, Вселенная, о,/

/

Где нас не будет никого…/

Гуд

В одном северном городе, название которого мы до лучших времен утаим, так как есть на то специальные указания — не разглашать, произошло СОБЫТИЕ, так в документах для внутреннего пользования именовалось то, что имело паранормальный характер, и, либо нуждалось в проверке подлинности, либо не нуждалось в ней, так как являлось тем, что является чем-то, что в этом не нуждается. А нуждается только в том, чтобы не стать достоянием широкой общественности. Именно такое СОБЫТИЕ произошло недавно в городе, куда направлялся Генрих Алексеевич Селеверстов. В его задачу входило — прояснить обстановку насчет распространения ненужных слухов, и, по необходимости, ликвидировать их всеми возможными способами. Например, с помощью распространения слухов, подрывающих доверие к недостоверным слухам. По воле не всегда объяснимого случая, Селеверстов ехал в городок, в котором родился и вырос. И, еще пока рос, понял, что отсюда надо бежать. Особенно тем, кого с детства интересуют такие вещи, как бесконечность и тому подобные другие. И когда он после школы поехал в Москву, он точно знал, куда именно хочет поступать. И поступил. И окончил с отличием. И сразу же получил предложение от одной настолько таинственной организации, что название ее до сих пор держится в секрете даже от сотрудников. Ему предложили возглавить в отделе «Полупроводники Божественной Воли» новую лабораторию «Устранения Послесобытийных Физических Проблем» на таких условиях, о которых молодой амбициозный специалист мог только мечтать. И даже то, что он автоматически попадал в разряд «навсегда невыездных», не остановило Селеверстова. Он на все согласился. И не пожалел об этом ни разу. С тех пор прошли годы, его лаборатория уже давно была выделена в отдельное подразделение, которое он возглавлял.

СОБЫТИЕ, произошедшее в городе, куда он направлялся, было запланированным и ожидаемым. Стандартная телепортация «работающего под прикрытием» к месту назначения. Нужно было послать кого-то от отдела, утрясти обстановку на месте. Обычно, на такие задания Селеверстов отправлял сотрудников младшего звена. Работа несложная, но требует внимания и хорошей концентрации на деталях. А это то, чего молодежи обычно не достает. Пусть приобретают навыки. Но, когда он узнал, что СОБЫТИЕ произошло в городе его детства, что-то внутри ёкнуло. Селеверстов, вдруг, подумал, что не был там ни разу после своего отъезда в Москву. И решил поехать сам. Тем более, что для этого имелись формальные основания — «работающий под прикрытием» телепортировался вместе с землянкой, что, хотя и не приветствовалось, но и не возбранялось в особых случаях. Однако, добавляло физической нестабильности, требующей дополнительного сглаживания.

Между прочим, в этом городе, родился не только он, но и небезызвестный в определенных кругах философ Маналов, с которым они учились в одном классе, и даже были влюблены в одну девочку, которая, в конце концов, выбрала этого неудачника, и до сих пор, насколько Селеверстову известно, проживает с ним в этом убогом городишке. А ведь в том, что Генрих Алексеевич до сих пор не женился, виновата была и та девочка в какой-то степени. Нет, с женщинами-то у него проблем не было. Помнится, когда Маналов увел ее у него, он, назло всем, закрутил с самой красивой в школе девчонкой Зоей Котик, которая пела в школьном ансамбле и пользовалась популярностью. Селеверстов вряд ли бы про это вспомнил, но «работающий под прикрытием» телепортировался именно с ней. Такие вот странные совпадения.

В последний раз он уезжал из своего города на поезде. Когда едешь поездом, все меняется относительно постепенно, а когда так меняется, меньше жалеешь о том, что уже проехал, как в Окнах Овертона. Вот и теперь Селеверстов нарочно поехал поездом, чтобы точно так же все плавно менялось в обратную сторону. Постепенные изменения создают иллюзию того, что ничего не меняется, а, подобного рода иллюзия является гарантом стабильности. Что, в свою очередь, обеспечивает стабильность текущих процессов. Любому ученому понятно, что физические, например, законы относительно стабильны, и действуют в рамках их относительной стабильности. А относительная стабильность — это то, что необходимо всей глобальной системе взаимодействий.

Он вышел из вагона, и огляделся.

Ничего, с тех пор, как он покинул этот перрон, особенно не поменялось. Тот же вокзальчик с тем же облупившимся зданием. Та же скрипучая дверь. Та же плитка на полу, протертая почти до дыр. Та же площадь перед вокзалом. Те же таксисты, обещающие довезти дешево.

Селеверстова встречали.

— Генрих Алексеевич! — одетый в неприметный костюм юноша распахнул перед ним дверцу лимузина. Юноша и сам был совершенно какой-то неприметный. Его невыразительное лицо походило на маску.

Селеверстов уселся на широкий кожаный диван. Молодой человек сел напротив.

— Тимофей, — представился он. — Мне поручено вам помогать во всем, что потребуется, — он сделал знак водителю за прозрачной перегородкой. Лимузин тронулся.