Олег Петров – Крах атамана (страница 33)

– Силё-он… – протянул Антоха. – Штаны ему дай, теперича и кошель разуй! Но вы и грабители, чесна боска ченстоховска! Без гроша в кармане!..

– Чо ты поднялся-то опять! Не тыщу же прошу, а на хлеб рублёв пять…

– Денег у меня только три рубля, – нехотя ответил Антоха. – Ладно, щас у своего ученика спрошу…

Голубицкий тут же отпрянул от двери, метнулся к толстому зеркалу на деревянной подставке, за которым Антоха брил-стриг посетителей, схватив тряпку, принялся смахивать невидимую в сумерках пыль.

– Чо ты тут, как крот, в темноте копошишься? – зазвенев стеклянной колбой керосиновой лампы, буркнул вошедший Чимов. – Где спички коло лампы были?

– Там и лежат.

– А, тут… – Чимов подпалил фитиль, осторожно покрутил колесико, регулируя коптящий язычок пламени, бережно установил обратно колбу. – Надо мне, Оська, три рубля. Есть у тебя?

– Откудова! – с деланым испугом воскликнул Голубицкий. – Жалованья ещё не давали.

– А то я не знаю! – Антоха почесал в затылке, задумался на мгновение. – Ты, вот что, Оська… К Цывилеву Виктору сбегай-ка, у него попроси.

– Ты чо, Антоха, у политрука батальона? Как у него занимать-то?!

– Как, как! Обратился с почтеньицем и занял! Мужик он натуры широкой, опять же, получает поболе тебя разов в пять. Займет чахотке! – ухмыльнулся Чимов.

Политрук Цывилев денег Осипу занял. Антоха тут же вручил их Хохлёнку, и тот вместе с Калмыковым без промедления растаял в вечерней темноте.

Обозлённый Чимов шумно вернулся в парикмахерскую залу, с размаху плюхнулся на клеёнчатый диван.

– Надоели хуже горькой редьки! И когда это попрошайничество кончится! – взялся ругаться Антоха, для которого ссуда кому-либо денег была хуже смерти. – Думаешь, Оська, возвернут? Куды с добром! От имя ни денег, ни обещанного костюма теперича не дождешься! Как в канаву у церкви кинуть!..

– Не прокидайся, Антоха! – из внутренней двери появился Ленков, румяный и веселый. – Каво энто ты тут чехвостишь?

Осип снова вздрогнул, неприятно заныло под ложечкой. Никак не возможно было привыкнуть к этим свободным шастаньям «гостей» через кочегарку и кладовку.

– Каво, каво! Тебя и твоих прихлебаев! – неожиданно смело ответил Чимов. Видимо, расставание с деньгами и ватными брюками очень сильно на него подействовало. – Надоели вы мне все! Ходите-бродите: то дай это, то дай то!..

– Ишь ты… И чего же я у тебя выпрашивал, ну? – набычился Ленков.

– Не-е, ты-то, Костя, и ни при чём, – мигом вернулся в кротость Чимов. – Хохлёнок с Калмыком… Ни хрена за тряпки не выходили. И тряпки ушли, и вместо денег – кукиш! Во! – показал Антоха сложенную из пальцев фигуру, снова распаляясь. – Щегольска парочка, гусь да гагарочка! Ещё и попрошайничали здеся сёдня. Брюки Хохол разодрал, – пришлось свои ватные отдать, ещё денег тут им бегали занимали… На хлеб! Брешут, аспиды! Уже небось ханкой давятся, пся крев!

– Вот как! – Ленков уселся рядом с Чимовым на диван, расстегнув шинель, потянулся до хруста. – Э-э-эх! А ты и раздавать мастер!.. Суки драные, когда надо – никого нет на дело, а готовое – рвут из рук!

Чимов при этих словах вскочил с дивана, размахивая руками и матерясь.

– К чёрту всю вашу компанию! Быдло уголовное! Не надо мне ни ваших денег, ни вас! Быдло! Да плевать я на вас хотел! Пригрел поганцев на свою голову! – Наставив на Ленкова дрожащий палец, зашипел по-змеиному:

– К чёрту вас всех! И так собирался в скором времени с военной службы уволиться. Вот и уволюсь! И поступлю в милицию или сыскное отделение! И всю вашу поганую компанию заметут!

– Заткни свое хлебало! – грозно рыкнул Ленков, сощуря побелевшие от ярости глаза. – Ты, блядина, не успеешь свое прошение сочинить, как я тебя хлопну! Щас прямо дырку из «кольта» и проделаю!

– Да тут на выстрел сбегутся – ног не унести! – сам от себя не ожидая, вступился за Чимова Осип. – Чево он вам сделал, только доброе и видели…

– Молчать! Защитничек сраный! – рявкнул Ленков на Голубицкого, поднимаясь с дивана. – Осмелели?! Ну-ну! Узнаете впереди, чево будет за такое!..

Ленков быстро шагнул во внутреннюю дверь, протопал на улицу, за окном в свете тусклого фонаря мелькнула его фигура.

– К банщикам подался, к Климову с Ваганеевым, – брызнул слюной Антоха в Осипа. – Да хоть к черту! – Распалившийся Чимов никак не мог остановиться. – Хер они тут больше погужуют, кандальники! Да я…

Стук в окошко у входных дверей оборвал гневную тираду Антохи на полуслове.

– Хто там?

– Антоха, это я, Илья Пасынков…

– Чего тебе?

– Да мы туту с Федором Сидоровым к тебе на огонек завернули, бутылочка есть!

Помедлив мгновение и чертыхнувшись, Чимов загремел запором на «парадной» двери, запуская новых гостей.

– Здорово, мужики! – Коренастый, выглядевший значительно старше своего двадцати одного года, Илья Пасынков широко распахнул короткий, на овчинной подкладке, бушлат, вытягивая из бокового кармана суконных брюк бутылку ханки. Из-за его спины выглянул, довольно улыбаясь, Федька Сидоров, прижимающий к груди свёрток.

– Здорово, коль не шутишь, – мрачно ответил Чимов.

– Кака така печаль одолела добра молодца? – смешливый голос Ильи заполнил всю парикмахерскую залу.

– Устал я чево-то, – буркнул Чимов.

– «Прогоню печали я твои…» – пропел Пасынков и приказал, обернувшись к Сидорову: – Мечи, Федя, угощенье!

– Может быть, на кухне устроимся? – робко предложил, глядя на Чимова, Осип. – Тама я картошки сварил давеча. Разогреем на сковороде и чаю поставим…

– Айда, – кивнул Чимов.

После ссоры с Ленковым он словно в оцепенение впал, в сонливость. Его злое восстание против Кости сменилось прежним страхом, который, как казалось Антохе, выпивкой можно и нужно снять. Поэтому даже почувствовал облегчение от прихода Пасынкова и Сидорова.

С Ильей Пасынковым Чимова Федька Сидоров и познакомил. Чем занимался Пасынков, где служил, Антоха не знал, да его это и не интересовало. По разговорам вроде бы тоже с ленковцами крутится. «Наплевать! – подумалось Антохе. – Ежели одного поля ягода, так пущай своему Коське и докладёт, что у него, Антохи, страха нет от атаманских угроз, а за себя он, ежели надо, постоит да ещё как!»

Федька Сидоров сошелся с Пасынковым, когда того госполитохрановцы засунули под арест при батальоне на восемь суток вроде бы по подозрению в контрреволюционной причастности.

Дыма без огня не бывает, решил Федька. С арестантом признакомился, перебрасываясь парой-другой слов, когда караулил арестованных. Потом, когда Пасынкова выпустили, тот, смеясь, сообщил Федьке, что у «Господи, помилуй» руки коротки его заграбастать.

Такое заявление и вовсе сблизило Федора с ним. Теперь они частенько встречались, выпивали, заходили на танцы или в синематограф. Бывал Илья и у Сидоровых дома. Федька проникся к новому приятелю таким доверием, что раз не удержался и похвастал, как зимой участвовал в ограблении китайской лавки на Большом Острове вместе с самим Ленковым, Яшкой Верхоленцевым и Мишкой Самойловым, где брошенной Мишкой бомбой были ранены четыре китайца.

Илья налет одобрил, попросил и его свести со смелыми хлопцами. Федька приученно состорожничал: для начала познакомил Илью с ленковскими пособниками в карбате – Иваном Калмыковым, Петькой Мостовщиковым, Антохой Чимовым, Иваном Поповым, завбаней Федором Ваганеевым и его помощниками Климовым и Полковниковым.

…Когда принесенные водка, сало и солёная рыба собравшейся в кухоньке четверкой были приговорены, компания попарно распалась: Оська о чем-то шушукался с Федькой, видимо, рассказывал ему про случившуюся в парикмахерской ругань, а Илья отозвал Антоху в укромный угол.

– Слышал, человек ты со связями, оборотистый…

– Ага, был да весь вышел! Надоело волчком виться! – от выпитого Чимов осмелел окончательно.

– Да ты погодь, погодь, – заговорщически зашептал Пасынков. – Дело есть…

– Надоели мне все дела и – точка! – категорически заявил Антоха.

– Жаль, что так осторожничаешь, – пожал плечами Илья. – Хотел через тебя «машинку» сбросить, деньжата нужны…

– Что за штука? – быстро спросил Чимов.

– Револьвер, системы Кольта, – проговорил, напряженно глядя Чимову в глаза, Илья. – У него, вот, только пружина поломана, а так – вполне. Машинка надежнейшая!

– И почем запрашиваешь?

– Хорошо бы рублей сорок – сорок пять.

– Столь за новый дают, сбрасывай десятерик, устрою, может быть…

Антоха устроил. За 35 рублей он приобрел револьвер, добыл к нему новую пружину и пригоршню патронов. «Товар» Пасынкова, после ссоры с Ленковым, куда как кстати оказался. Вооруженным Антоха себя сразу почувствовал спокойнее…

Илья Пасынков был не из местных. В середине 1920 года он приехал в Читу из Советской России, где до этого работал в Вятке. В губернской Чека. На службе в ДВР поначалу определили его по военному ведомству, затем – секретным сотрудником Госполитохраны.

«Арест», познакомивший Илью с Федором Сидоровым, был устроен для выяснения обстановки в карбате. Военный комиссар батальона Боев имел к тому времени уже сведения о нездоровой атмосфере на хоздворе, ночных попойках в парикмахерской, снующих здесь по ночам темных личностях. Однако ничего определённого пока не просматривалось. Боев снисходительно относился к мелкой уголовной возне. Вот когда бы махровое белогвардейское подполье нащупать!.. Что-то подсказывало ему, что «большая рыба» обязательно должна появиться. Вопрос – когда? И он решил не торопиться, основательно подготовиться к ловле на хорошую наживку.