Олег Петров – Крах атамана (страница 32)

Воспользовавшись «паузой», Осип выскользнул из парикмахерской и, дойдя до кухни, где в это время никого не было, вытащил наконец из-за лавки сложенную газету. Тот самый номер «Дальне-Восточного пути», который в первую их встречу показывал и читал Ленков. Измятую гармошку газетных листов Осип, прибирая у Чимова в «кандейке», нашел под кроватью, пробежал наутро глазами – вчитываться было недосуг, только и сховал за лавку, на которой ночевал. А потом и запамятовал от страха про газетку. Нынче же этот Яшка своими зловещими разглагольствованиями напомнил.

«Последняя “встреча” уголовного розыска с Ленковым, – писала газета, – произошла случайно 29 марта около 9 часов вечера на Большом Острове. Угрозыск получил сообщение, что в один из домов на Большом Острове зашли четверо подозрительных, причем двое из них походили по описаниям на разыскиваемых по другим делам преступников. Были командированы трое агентов, которые и наткнулись в этом доме на самого Ленкова, его “правую руку” Верхоленцева, некоего Метляева и Храмовских, брата содержащегося в тюрьме за убийство домовладельца Храмовских. Первая неожиданность сменилась второй, – как только агенты розыска открыли дверь, по ним сейчас же была открыта стрельба из револьверов. Стреляли из дверей и двух окон. Агентам приходилось стрелять с осторожностью, так как в доме находились две женщины и несколько детей. Один из агентов бросил в дом бомбу с целью этим заставить преступников выйти на улицу. Бомба была не заряжена во избежание взрыва и ранения или убийства женщин и детей.

Хитрость удалась, и преступники во главе с Ленковым выбежали из дому, продолжая отстреливаться. При перестрелке на улице один из преступников – Верхоленцев был тяжело ранен, остальные скрылись; ранен также и один из агентов.

Раненому Верхоленцеву удалось все же скрыться в другом доме, где он был найден последовавшей вскоре за перестрелкой облавой всего района. Между прочим, Верхоленцев дважды бегал из-под стражи, причем в последний раз его товарищ по бегству был убит, а ему удалось скрыться.

С поимкой Верхоленцева весь “кадровый” состав шайки переловлен. Неуловимым остается один Ленков».

Осип Голубицкий тяжело вздохнул.

Из бандитских пьяных россказней уже был наслышан об истинных обстоятельствах ранения и последующего обнаружения Верхоленцева. Как и о том, что в доме Храмовских в тот раз Ленкова не было. Газетчики попросту всё собирали в кучу, создавая у читателей впечатление, что уголовный розыск чуть ли не наступает Ленкову на пятки.

К сожалению, Осип видел другое. Не сильно-то шайка поредела, а Ленков и снующие туда-сюда через парикмахерскую бандиты чувствуют себя нагло и уверенно.

Голубицкий непроизвольно поежился, представив безжизненные глаза ленковского палача Яшки Певченко-Шевченко.

Дернув плечами, Осип перевернул газетный лист и продолжил чтение. Обширная статья «Неуловимый “блат”» была разбита автором на короткие главки, отчего казалась прямо-таки научным исследованием. По крайней мере на малограмотного Голубицкого производила большое впечатление объемом, но ещё больше – содержанием.

«Сейчас, с поимкой главного ядра шайки Ленкова, – строчило бойкое перо, – выясняются любопытные подробности этой “организации”».

КТО ТАКОЙ ЛЕНКОВ?

Ленков – забайкальский крестьянин, во время атаманщины долго партизанивший, но потом свихнувшийся на “блатную дорожку”. Свою деятельность “по блату” Ленков начал сравнительно недавно у себя на родине – в районе села Куки, где находится семья Ленкова.

Человек незаурядной энергии и абсолютно не знающий чувства страха, он скоро приобретает популярность в преступном мире, а затем переносит свою деятельность в Читу. Здесь, после первых же удачных “дел” вокруг Ленкова отобралась группа самой отчаянной “блатни”, руководство над которой Ленков и взял в свои руки.

ИХ “РАБОТА”

Сейчас определенно установлены одиннадцать грабежей, вооруженных и с убийствами, совершенных шайкой. К этому надо добавить еще ряд краж со взломами, – мелкими кражами «ленковцы» не занимались.

ОБРАЗЦОВАЯ “РАЗВЕДКА”

Разведка у них поставлена была образцово – это видно из показаний арестованных членов шайки о предполагаемых и намеченных в ближайшем будущем делах, именно: ограбление фирмы Нобеля и одного из местных домовладельцев. Шайка точно знала местонахождение ценностей и количество их. Наводчиками шайки были лица, даже причастные к местному торговому миру…»

«Это точно!» – мысленно согласился Осип, которому сам Яшка-с-чубом говорил, что это он ночью – неуловимый и ловкий налетчик, без страха и сомнения, а днем у него тоже есть место службы – бойцом охраны продмагазина. «Запустили козла в огород!» – зло подумал Голубицкий, шелестя газетой.

“…ПОПУЛЯРНОСТЬ” ЛЕНКОВА

Популярность Ленкова распространилась далеко за пределы Читы. Он, например, получил приглашения из Верхнеудинска приехать туда с “ребятами”, причем ему уже были подготовлены два “дела”.

КВАРТИРЫ

В Чите шайка имела несколько “хаз”, но наиболее удобной считалась “хаза” городского собаколова Лебедева (арестован). Сюда “ленковцы” безопасно стекались для дележки, обсуждения планов, и нередко некоторые пользовались ночевкой…»

Фамилия Лебедева была для Осипа новой. О бандитском пристанище в квартире Живодера, как прозвали Лебедева в шайке, рассказал на допросе Григорий Верхозин, один из арестованных у Земской больницы ленковских «старичков».

Лебедева страшились даже в шайке. Припрятывать у него награбленное было удобно, но на ночевку отваживались немногие, лишь по крайней на то необходимости.

Жутким местом было логово Живодера. И сам он, казалось, сочился такой лютой жестокостью, что волосы вставали дыбом при общении с ним. Хотя почти никогда с круглого его лица не сходила легкая, блаженная улыбочка, говор был негромкий, с фальшивой ласковой ноткой.

Но даже злющие цепные собаки замолкали, словно давились, когда на громыхающей телеге с будкой, обитой жестью, Лебедев тихо катил по улице.

Когда его заперли после ареста в общую тюремную камеру, её обитатели, ничего не зная о занятиях и промысле Живодера, почему-то воздерживались интересоваться его личностью, как и обстоятельствами, приведшими за решётку. Стена отчуждения и опаски почти сразу возникла между Лебедевым и остальными арестантами. Что его совершенно не занимало…

– Оська, пся крев, хорош на лавке валяться, геть сюда! – забухал в стенку Чимов.

Голубицкий вздрогнул, быстро сунул газетку снова в укромное местечко, побежал в парикмахерскую, надсадно кашляя. Слабые легкие уберегли Голубицкого от боевой службы, но не от бандитского капкана.

– Чего опять на кухне засел, чахотка! – сердито рявкнул на появившегося Осипа Чимов. – Хватай щётку! Полдня не метено! И в каморке у меня не прибрано, аль забыл мое отношение к порядку? Везде всё вылизать до полной чистоты и сверкания!

Яшки Певченко-Шевченко в парикмахерской уже не было. Облегченно переведя дух, Осип сноровисто принялся за уборку, чем и занимался вплоть до темноты. Потом вынес помои, повесил половую тряпку из мешковины на проволоку, натянутую от угла к забору, вернулся в парикмахерскую помыть руки.

Антоха складывал инструменты: прием клиентов на сегодня закончился. В кочегарке бухнула дверь, в спальне-кладовочке Чимова послышались голоса. Антоха быстро прошел в свою «кандейку».

Осип услышал, как там разгорается ругань, и замер у полураскрытой двери в любопытстве.

– Нечего тут крутить и голову мне морочить! – злой голос Чимова перекрыл чье-то бормотание. – Надоело уже ваши россказни выслушивать! Как пить-жрать да ночевать, так горазды, а мне за это какое восполненье?..

– Ой-ей-ей! Да будет тебе плакать-то!

Осип узнал по голосу Мишку Логотенко-Хохлёнка.

– Слышь, Антоха, погодь. Я тебе вскорости костюм дам. Кто ж знал, што так получится…

– Кто ж знал! – передразнил Хохленка Чимов. – Горе-сбытчики! Ни хрена не могёте добытым распорядиться! Куда теперь все эти тряпки девать?!

– Покедова в сундуке у тебя полежат, чо им сделатца… – ответствовал Мишка и тут же протянул просительно:

– Антоха, слышь, дай мне хоть какие-то штаны… сам видишь, в етом куды пойдешь, напрочь порвал. Не серчай, товарищ Чимов, дай лучше свои брюки поносить, покедова мне костюм не сошьют…

– Ага, как же, тебе сошьют, мне сошьют… Жди, дурында!

Было слышно, как Чимов, кряхтя, роется в вещах. Осип знал, что объемистый сундук, сверху заваленный узлами с грязным бельём и оттого незаметный в темной каморке, набит у Антохи добротными вещами, которые, как теперь окончательно стало ясно Голубицкому, были с грабежей и налетов.

– Ладно, на вот, возьми ватные брюки, чёрт с тобой! От вас иначе не отвяжешься!

– Чо ты жмотничашь, – подал наконец голос и тот, что пришел с Мишкой. Осип его узнал – Калмыков. – Сам, ли чо ли, сундучок набил…

– Сам не сам да вам – не дам! – отрезал Чимов. – Костя мне поручил…

– Ага, Костя любит поручать-приказывать, – ехидно хмыкнул Хохлёнок. – Кады бы ишшо сам почаще на дело ходил да на сбыт…

– Это вы с ём и разбирайтись, а мне вшистко едно! – поспешно сказал Чимов, переходя в раздражении на полузабытый родной язык.

– Ладно, ладно… – примиряюще произнес Мишка, шурша одеждой, видимо, примеряя ватную обнову. – Слышь, ваше благородие товарищ Чимов, нельзя ли будет взять у тебя деньжат? На хлеб, мать твою, даже нет! Дай до получения денег за добычу…