Олег Пет – Коллайдер. Собиратель душ (страница 2)

Алексей стоял так уже двадцать минут. Пальцы закоченели, но он не прятал руки в карманы — ему нравилось чувствовать боль. Она была настоящей. В отличие от всего остального: уроков, журналов, бесконечных «нерешенных задач», которые он ставил в дневники ученикам, не в силах решить собственную жизнь.

Сорок два года. Учитель математики. Вдовец уже пять лет. Детей нет. Друзей — тех, кто звонит просто так, — тоже. Ну или почти , Василий всегда был исключением. Дни превратились в алгоритм: подъём, школа, дом, телевизор, сон. Исключение — среда, когда он проверял контрольные, и пятница, когда покупал бутылку дешёвого виски.

«Ты — обычный человек, — шептал внутренний голос. — Без таланта, без искры. Твои ученики будут решать уравнения, а потом забудут тебя, как забывают старый калькулятор. Зачем ты вообще здесь?»

Сегодня он нашёл ответ. В карте навигатора отмечена точка — середина моста. Высота — тридцать метров. Глубина — достаточная. Вода холодная, но к моменту, когда он ударится, он уже потеряет сознание. Он всё рассчитал.

Алексей перелез через перила. Ветер рванул полы пальто, и на миг ему показалось, что кто-то тянет его назад. Он даже оглянулся — никого.

— Трусишь? — спросил он себя.

Нет. Просто ждал, пока пройдёт грузовик с прицепом. Не хотелось никого травмировать происходящим.

Грузовик ушёл в темноту. Алексей уже почти разжал руки.

Он еще не успел почувствовать удара о воду. Не почувствовал холода. Вообще ничего — только за секунду то этого - ослепительный белый звук, похожий на тот, что издаёт старый телевизор при переходе на пустую частоту.

А потом — тишина. И коридор. Матовое стекло, светящиеся тени, бесконечные двери. И фигура в старомодном костюме, которая смотрела на него с удивлением.

Тишина здесь была не настоящей. Она звенела, как натянутая струна, и Алексей слышал, как кровь шумит в ушах, как его собственное дыхание становится громче, чем любой звук. Он боялся говорить. Боялся, что его голос разбудит что-то, что спало здесь веками.

— Добро пожаловать, — сказал Смотритель. — Пока ты не умер окончательно. Я решил дать тебе шанс.

Алексей поднял голову. В его глазах не было страха, только усталость.

— Кто вы?

— Тот, кто собирает судьбы, — ответил Смотритель. — Но сейчас я хочу собрать твою.

Он подошёл ближе и положил руку на плечо Алексея. Под пальцами он чувствовал пустоту — абсолютную, как вакуум. Но в этой пустоте была свобода. Свобода, которую он искал веками.

— Ты хотел совершить глупость, — сказал он. — Но у тебя есть выбор. Я могу отправить тебя обратно в твоё тело. Ты проснёшься в больнице и проживёшь до девяноста четырёх лет без талантов, без ярких вспышек. Но ты будешь жить.

— Или? — спросил Алексей.

— Или ты станешь моим глазом в мире смертных. Ты поможешь мне остановить того, кто крадёт души. И если ты согласишься, я покажу тебе, что такое настоящая жизнь.

Сзади послышался тихий смех. Из тени вышел Коллекционер — высокий, в чёрном плаще, с маской на лице. Красное око горело, как уголёк.

— Ты предлагаешь ему работу? — спросил он. — Этому пустому сосуду? Он даже не знает, чего хочет. Он хотел прыгнуть с моста, потому что не нашёл смысла. Что ты можешь ему дать?

— Выбор, — ответил Смотритель. — То, чего ты никогда не даёшь.

Коллекционер усмехнулся и обратился к Алексею:

— Слушай, учитель. Я могу дать тебе то, о чём ты мечтал. Талант. Гениальность. Ты станешь великим. Но ты умрёшь молодым. Зато твоё имя останется в веках. Это ли не лучше, чем серая старость?

Алексей смотрел на них обоих. Он видел их глаза — один холодный и расчётливый, другой усталый, но тёплый. И вдруг понял, что впервые за много лет его кто-то видит. Не как учителя математики, не как вдовца, не как неудачника. А как человека, у которого есть выбор.

— Я согласен, — сказал он тихо. — Я помогу вам. Скажите что нужно делать . Но я не хочу талантов. Я хочу просто жить.

Смотритель кивнул. Коллекционер покачал головой и исчез, растворившись в воздухе, оставив запах озона.

Смотритель коснулся груди Алексея, и мир взорвался белым.

---

Алексей открыл глаза в больничной палате. Больница пахла хлоркой и чужим потом. Алексей лежал у окна и вдыхал этот запах, и он напоминал ему о том, как он сидел у её кровати, когда она умирала. Тогда тоже пахло хлоркой. И ещё — цветами, которые он приносил каждый день. Рядом пищал кардиомонитор, за окном начинался дождь. Он был жив.

Он лежал на больничной койке и чувствовал, как простыня натирает кожу, а капельница в руке — холодная, как лёд. Каждый раз, когда он дышал, рёбра отзывались тупой болью, и он знал, что это не от травмы. Это от того, что он слишком долго не хотел жить.

Он попытался улыбнуться — не вышло, но внутри разливалось странное тепло. Впервые за долгие годы он не хотел умирать. Он хотел просто жить. Даже если это будет долгая, скучная, обычная жизнь.

---

А в матовом коридоре коллайдера Смотритель стоял у стеклянной стены и смотрел на сферу, где теперь светилась новая душа — та, которую он только что отпустил. Она была пустой, но в ней была свобода. И он знал, что это начало.

Рядом, в тени, стоял Коллекционер.

— Ты проиграешь, — сказал он. — Он слаб. Он не сможет противостоять мне.

— Посмотрим, — ответил Смотритель. — Время покажет.

Судья на чёрном троне не шевелился. Он просто смотрел, фиксируя всё, что происходило. И в его белой маске не было ни одобрения, ни осуждения. Только вечное ожидание.

А за окнами коллайдера всё шёл дождь. Серый, бесконечный, как судьба.

---

Глава 2. Первое задание

Он вышел из больницы через три дня. Нина, медсестра, сунула ему в руки бумажный пакет с рецептами и строго сказала:

— Если ещё раз попробуешь — не вытащим, у тебя слабое сердце.

Алексей кивнул и вышел на улицу. Город встретил его сырым ветром и серым небом, которое висело низко, как потолок в дешёвом кафе.

Он пошёл пешком, хотя мог бы взять такси. Ему хотелось чувствовать холод, слышать шаги, видеть обычных людей, которые не знали, что их души — пазлы, собранные в небесной канцелярии.

Он дошёл до своей квартиры, поднялся на четвёртый этаж и сел в кресло у окна. Чайник вскипел, но он не налил чай. Он смотрел на фонарь, качающийся на ветру, и ждал.

----

На третий день после выписки Алексей вернулся в школу. Он думал, что готов. Он думал, что сможет делать вид, что ничего не случилось.

Но когда он вошёл в класс и увидел их лица — усталые, равнодушные, спрятанные за телефонами и наушниками, — внутри него что-то щёлкнуло. Не гнев. Что-то хуже. Разочарование.

Он начал урок, но они не слушали. Девчонки переписывались, мальчишки играли в игры на телефонах. Он говорил о квадратных уравнениях, а они смотрели сквозь него, как сквозь стекло.

— Соколов, убери телефон, — сказал он ровно.

Мальчик поднял голову. В его глазах была наглая улыбка.

— Я не мешаю, Алексей Павлович. Я просто смотрю.

— Убери, я сказал.

— А что вы сделаете? — усмехнулся Соколов. — Позвоните моей маме? Она не берёт трубку. Она вообще не берёт трубку уже месяц.

Алексей смотрел на него. Внутри поднималось что-то тёмное, вязкое, как нефть. Он вспомнил ночь на мосту. Вспомнил, как старательно пытался разжать руки. Вспомнил, что никто не позвонил ему тогда. Никто не спросил, жив ли он.

— Выйди, — сказал он тихо.

— Чего?

— Выйди из класса. Сейчас же.

Соколов медленно встал. Он не испугался, он смотрел на Алексея с вызовом, смешанным с удивлением. Он вышел, хлопнув дверью.

Класс затих. Все смотрели на учителя. Алексей стоял у доски, и его руки дрожали. Он смотрел на мел, который сжимал так сильно, что побелели костяшки.

— Продолжаем, — сказал он.

Но голос его дрогнул. Он понял, что больше не может стоять здесь, что если он останется, то скажет что-то, о чём пожалеет. Он вышел из класса, не обернувшись.

В коридоре было пусто. Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. В голове стучало: «Ты срываешься на них. Они дети. Они не виноваты, что ты сломлен».

Он не знал, сколько так стоял. Через минуту он ощутил легкое прикосновение руки Соколова. Мальчик смотрел на него с опаской.