Олег Пет – Бесконечный анализ Бессознательного (страница 3)
Искусство сублимации: обрести себя, чтобы жить новой жизнью
Итак, мы раскопали скрытые значения своих снов, признали свои оговорки и посмеялись над своими страхами. Что дальше? Нельзя же просто выпустить на свободу все эти дикие Влечения. Если вы последуете советам некоторых специалистов и начнете реализовывать каждое свое Оно, вас ждет либо тюрьма, либо лечебница. Здесь вступает в силу великая сила защиты Эго – сублимация. Сублимация – это способность перенаправить энергию низших влечений (сексуальных, агрессивных) в русло социально одобряемой, творческой деятельности и культурно приемлемых форм.
· Вас переполняет агрессия? Сублимируйте ее в спорт или социально приемлемые виды деятельности, вызывающие взрыв адреналина: парасейлинг, дайвинг и т.д.
· Вас мучает нереализованное либидо? Сублимируйте его в искусство, поэзию, научные открытия или создание уютного дома.
· Вы хотите властвовать? Станьте лидером коллектива или наставником для многих.
Понять свое Бессознательное – значит получить карту сокровищ своей жизни. Сублимировать – значит пустить эти сокровища в оборот, чтобы они регулярно приносили проценты в виде радости, творчества и новой жизни.
Заключение
«Найти себя» – это не значит обнаружить нечто застывшее и неподвижное. Это значит заключить прочный мир с призраками своего прошлого, с голосами своего Оно и тираном Сверх-Я. Это значит сделать свое Я достаточно целостным, чтобы оно могло выступить посредником между нашими желаниями и установками реальности. Ищите себя не в отражениях чужого мнения, а в темных глубинах собственного Бессознательного. Спускайтесь туда со светильником разумного, вооруженные знанием о снах, ошибках и юморе. И тогда вы сможете не просто жить, а жить новой, счастливой жизнью, где Влечения станут вашими друзьями, а не тиранами.
---
Статья №6. Тотем настоящего времени: Образ и аффект при панической атаке
В проявлении невроза мы можем наблюдать, как аффект прикрепляется к представлению (образу), подобно паразиту, прикрепляемому к носителю, когда, например, клиент боится лошади или крови – и этот страх имеет свое проявление в виде аффекта, соматического ответа: повышенное давление, учащенный пульс, покраснение лица, тахикардия и т.д. Он словно грозовая туча, не знающая, над какой местностью разразиться.
Аффект – прорвавшаяся плотина
Аффект (как единица энергии Либидо) постоянно стремится к разрядке. В норме он связывается с репрезентантом – следом вытесненного воспоминания. Но при панической атаке (ПА) происходит совсем другое: бегство в соматику от слишком ясного и понятного травмирующего образа. Клиент, застигнутый ПА, говорит, что ему страшно, но от чего – сам не знает. Это ключевое заявление. Вытеснение сработало хорошо: оно уничтожило и аффект, и сам образ. Однако, как говорил всем известный доктор Брейер, «аффект не умирает». Он вырывается наружу, не найдя психологического базиса, и заливает собой вегетативную нервную систему. Сердце, дыхание, пот – это теперь сцена, на которой немой образ разыгрывает свою пантомиму.
Образ, который не виден
Здесь мы обнаруживаем главное. Принято считать, что паническая атака лишена образа. Полагаю, что это ошибка. Образ есть – он вытеснен в Бессознательное. Его содержание не допущено цензурой в Предсознательное. Известен случай из практики З. Фрейда: Эльза. Ее атаки случались исключительно в туннелях метро, но в других обстановках и местах она была тиха и спокойна. В гипнотерапии всплыло воспоминание: в три года она видела сцену коитуса родителей в узкой кладовке (ее пространство – туннель). Образ (представление) «запретности, удушья и вторжения» был вытеснен в Бессознательное, но его аффективная составляющая – ужас перед пассивностью и проникновением – остался целым. В метро он переносился на ее дыхание. Эльза задыхалась не от нехватки воздуха, а от того, что Бессознательное настойчиво заявляло: «Ты сейчас в ловушке, как тогда в детстве, помнишь?» Таким образом, искомый образ панической атаки – это всегда сцена травмы латентного периода (реальной или фантазийной), где Эго было бессильно для осознания происходящего. Атака – это циклическое повторение той травмы, но не в физиологическом, а в психологическом смысле.
Отношение к реальности
Есть принципиальные отличия между страхом и тревогой в их содержательной форме.
· Страх имеет конкретный объект. Я знаю, что боюсь волка или собак. Эго активирует соматическую защиту: «Бей или беги».
· Паническая тревога – это страх Эго перед самим собой. Или, точнее, перед вытесненным образом, который прорывается через цензуру Предсознания прямо в соматическую составляющую.
Если кто-то, например, в магазине вдруг чувствует, что прямо сейчас умрет или просто сойдет с ума – это не страх самой смерти. Это страх прорыва вытесненного образа. Психика предупреждает: «Остановись! Не думай об этом! Или ты увидишь наяву то, что прятал в глубинах Бессознательного». Запретный образ из травматичного прошлого опыта (например, факта агрессии к отцу или своего запретного инцестуозного желания) настолько опасен, что цензор Предсознания предпочитает участить работу сердца или парализовать диафрагму, сделав дыхание частым и прерывистым, чем допустить это в Сознание.
Терапия ПА: аффект должен найти свое представление (образ)
Здесь важно понимать, что мы не лечим дыхание или сердце. Мы ищем скрытую картинку-представление. Пока аффект бесцельно плутает, он будет захватывать случайные (или любые, которые найдет) образы – лифты, мосты, деревья и т.д. Задача психоаналитика – не успокаивать клиента, а найти и привязать соответствующие составляющие. На сеансе можно говорить клиенту: «Тебе может казаться, что ты что-то ощущаешь. Реальное или нет – проанализируем. Это ощущение и есть твоя реальность, за которой может скрываться искомая нами травма». В момент, когда клиент вместо «Я задыхаюсь, у меня зашкаливает пульс и сейчас разорвется сердце» говорит: «Я боюсь, что меня раздавят, как тогда, когда моя мать вышла из комнаты и с ужасной силой захлопнула дверь так, что посыпалась штукатурка» – аффект выходит из тени Бессознательного на первичную сцену Сознания. Он обретает образ и становится уязвим для терапии словом.
Заключение
Итак, паническая атака – это след вытесненного представления, которое не может пройти в Сознание и слиться с соответствующим ему аффектом. Именно поэтому он проявляется в соматическом ответе нашего тела, привлекая к себе внимание разнообразными симптомами. Истинное исцеление – это не универсальная таблетка от симптома, а нахождение истинного адреса травматического воспоминания.
---
Статья №7. Страдание ради наслаждения: к истокам самоповреждения
Самоповреждающее поведение (self-harm) – нанесение себе порезов, ожогов, укусов – представляет собой, на мой взгляд, одно из малоизученных невротических отклонений психики. Если в случае с истерией последний реализует свой аффект в паралич или рвоту («перчаточный паралич», булимия), а невроз навязчивости заменяет аффект ритуальными действиями по принципу ОКР для снижения тревоги, то тот, кто режет собственную руку, действует по иному сценарию: он превращает психическую боль в телесную. И в этом его кардинальное отличие.
Боль как заместитель аффекта
Среди людей, страдающих данным расстройством, как мне кажется, преобладают женщины, которые описывали облегчение, следующее за самим действием пореза. «Мне становится легче» – говорят они. Думаю, здесь и располагается ключ к бессознательному побуждению. Я полагаю, что психика, нагруженная до предела аффектом – будь то гнев, обращенный на любимый объект, или чувство вины, не находящее нормального выхода, – вынуждена искать иной выход. Когда эта энергия (аффект) не может быть разряжена через физические упражнения, движение или слова, а также не может быть вытеснена в Бессознательное, она переводится в реальную боль. Боль помогает психическому встретиться с реальным. Кожа – это граница Я между реальным миром и Эго. Нанося рану на эту границу, женщина решает психологическую задачу: она выражает физически свое страдание. «Вот где оно, – говорит ей очередной рубец, – оно не во мне, я его не впущу, но также оно на мне. Так я решила!» Боль при этом служит проводником.
Направление садистического желания против собственного Я
З. Фрейд в работе «Ребенка бьют» подчеркнул, как садистическая фантазия, блокированная на пути извне к внешнему объекту, совершает разворот внутрь – и объектом наказания становится собственное Я. Что же на самом деле стоит за каждым порезом? Скрытое желание: «Я хочу, чтобы меня наказал Отец». Но Отец в действительности реален или символичен, наделен властью Запрета, чтобы допустить это желание. И тогда Сверх-Я берет на себя роль палача. Сверх-Я – этот суровый внутренний цензор, голосом, наполненным родительскими запретами, диктует приговор: «Ты заслуживаешь крови». И Эго (Я) исполняет приговор собственными руками. Это Танатос в чистом виде. И все-таки Эрос привносит свою роль на самом последнем этапе. В момент ранения происходит следующее: угроза уничтожения превращается в наслаждение контролем процесса. Женщина твердит: «Даже уничтожая себя, я остаюсь тем, кто действует и все контролирует». Это именно то облегчение, о котором они рассказывают.