Олег Он – Шпенглер был прав. Антиутопия #1 (страница 6)
– Как же ты прав, старик Шпенглер!
– Шпенглер всегда прав! – вздохнул Цигенбоген.
– Я всё-таки мог ошибиться, – прошептал Шпенглер, – когда послушал этих баварцев и послал Шваба к русским…
Бритые подъехали к корчме. В здании было тихо. Внутри были только хозяйка Хельга и Шайзегруберы: маленький Олаф и его отец.
Броневик остановился прямо перед дверью, заслонив её. Что в корчме происходило, не было видно.
– Надеюсь, эти вояки не причинят вред ребёнку и женщине? – сказал Цигенбоген, хотя надежды в его голосе почти не было.
Мужики молчали. Наблюдали. Все трое боялись. Но пытались понять, это страх за себя или за корчму с её обитателями.
Несколько минут было тихо. Было видно только, как стрекозы летают вокруг корчмы. Через минут десять броневик бритых просто отъехал в сторону города.
В распахнутой двери корчмы горел огонь.
– Они подожгли корчму изнутри! – сдавленно пробормотал Шпенглер.
Мужики оцепенели, не в силах поверить в произошедшее.
Цигенбоген пытался рассмотреть происходящее в свой оптический прицел, но тоже ничего толком не было видно.
Броневик громко скрежеща проехал мимо них.
Как только бритые и их стрекозы скрылись в городских кварталах, мужики ринулись к корчме.
Цигенбоген плакал, Шпенглер и Шварценшванц ругались и проклинали бритых.
Огонь уже охватил дверь.
Мужики обежали корчму вокруг, заглядывая в окна.
Задний ход был открыт. Шпенглер забежал в корчму, там никого не было. В главном зале горели столы и бар, уже занялись стены и лестница на второй этаж. Потушить уже было невозможно. Бритые наверняка облили помещение каким-то горючим веществом.
Понять, зачем они это сделали, было невозможно. Бритые были непредсказуемы.
Шпенглер выбежал прочь, чтобы не задохнуться или не сгореть вместе с корчмой.
Мужики встали перед корчмой и со слезами на глазах наблюдали, как их любимое заведение, где они проводили все вечера последние лет пять, сгорает.
Стемнело. Огонь в темноте был красив. Он пожирал старое деревянное здание харчевни.
– Столько добра сгорело! – вздыхал Шварценшванц.
– Они забрали Шайзегруберов и Хельгу … – всхлипнул Цигенбоген. – Зачем?
– Разрежут на части… – сказал Шпенглер. Бритые они такие!
– Но зачем?!
– Да потому что психи!
– Психи?.. А почему они бритые? – спросил молодой Цигенбоген.
– Молодой! – рассмеявшись переглянулись Шпенглер и Шварценшванц.
– Ты что не заметил, что они бритоголовые?! – сказал Шпенглер.
– Ну, это очевидное! Но ведь есть и объяснение не только внешнее…
– Гм! Да ты соображаешь! Надо же! – Шпенглер решил объяснить. – Они действительно бреют головы не просто так! История у них давняя! Долго рассказывать, да и не помню я всего! Ну, так, если коротко… Когда-то были такие страны Британия и Мумерика. У их хозяев было много денег, очень много! Они хотели купить весь мир, чтобы…
– Деньги? Зерно, ракушки, крышки? Или серебро как у баварцев? Какие деньги? – молодой Цигенбоген знал только те деньги, которые использовали в деревне.
– Ну, не совсем! Раньше деньги были другие. Бумажные…
– Какие-какие?! – Цигенбоген и Шварценшванц рассмеялись.
Шварценшванц тоже не знал об этом.
– Да, это был безумный мир! Хотели то они хотели, да кто ж им даст! Русские и чинайцы как-то им помешали! Тогда то у нас и начался бардак. Мы, дойчи, пострадали больше всех. Свою страну просрали, сейчас остались, правда, Бавария, ГДР… Но это уже не то! Тогда и появились бритые! Сначала они появились где-то на Востоке, были дикими, их называли иглы. Потом пришли к русским, их называли великие урки, полонцы, великорумунцы… Ещё кто-то… Этот сброд со всего света набирали. Британия и Мумерика этих бритых и натравили на русских. Но те им дали по ушам! Из-за чего мир перевернулся, Мумерика развалилась, Британия тоже. А бритые остались повсюду и такой бардак устроили в Европе!.. Им сейчас платят те хозяева, что хотели купить весь мир… Они даже как-то назывались… Акулы! Это такие огромные рыбы, которые жрут всех, кто меньше их!..
– Шпенглер, погоди! – остановил старика Цигенбоген. – То, что ты рассказываешь, похоже на какой-то бред! Я запутался в твоей истории! Все эти названия!.. Акулы! Какие рыбы?!
– Зря я тебя похвалил! – зло сказал Шпенглер. – Вовсе ты не сообразительный! Таких важных вещей знать не хочешь! Вот потому мы и живём в такой жопе, что вы, молодые, как и мы, когда были молодыми, – форменные идиоты! Дальше своего носа видеть не хотели! Политикой заниматься не желали, пока она сама нами не занялась! Да так занялась, что!..
– Сколько же ты слов мудрёных знаешь, старый Шпенглер! – присвистнул чёрный Шварценшванц. – Скажи лучше, как нам теперь этих бритых наказать? Как вернуть наших?
– Не хотел я этого, но иначе никак! – вздохнул Шпенглер. – Придётся русских звать на помощь!
Цигенбоген присвистнул:
– Страшно!
– Уж не страшнее бритых! – сказал Шварценшванц.
– Это точно! – кивнул Шпенглер.
Вдалеке послышалось крики. Это Адольф Шваб бежал из города, увидев односельчан.
Мужики обрадовались ему.
– Мальчик мой! – кинулся к нему Шпенглер. – Из-за этих баварцев и бритых такой разгорелся скандал! Как ты?
Адик кричал на ходу:
– Мужики! Я такое видел! Вы не поверите! Мужики!
– Чего ж не поверим?! – улыбались мужики. – Ты видел русских!
***
Олаф Шайзегрубер очнулся от тряски. Поначалу он не понял, что с ним и где он. Открыв глаза он понял, что находится в броневике. Его отец и хозяйка корчмы лежали связанные в другом углу. Их ногой пихал один из бритых, что-то злобно приговаривая.
Четверо других сидели с другой стороны и болтали на своём странном языке.
Они куда-то ехали.
Олаф помнил лишь, что бритые его стукнули прикладом ружья, он потерял сознание, и очнулся лишь теперь. Он связан не был, всё-таки ребёнок, наверное, бритые его опасным не посчитали.
Парень решил притвориться бесчувственным, так было менее страшно. Он дико боялся привлечь внимание этих страшных людей.
Машина остановилась. Бритые открыли дверцы, трое выскочили, двое стали вытаскивать пленников.
Олаф продолжал притворяться бесчувственным. Он даже не подглядывал, полностью расслабил мышцы, чтобы бритые ничего не заподозрили.
Его бросили на землю. Он больно ушиб плечо и колено. Еле сдержался, чтобы не застонать.
Олаф слышал, как бритые ругают отца и Хельгу. У пленников были связаны не только руки, но и рты, они могли лишь мычать, и за это их и били.
Один бритый ухватил Олафа за ногу и потащил куда-то.
Притворяться бесчувственным было всё сложнее. Олаф бился головой о камни, кое-как удавалось рукой смягчать удары. А то ещё немного, и он сдался бы.
Бритый дотащил мальчишку в какое-то помещение. Бросил там, закрыл дверь.
Олаф огляделся. Сарай, который когда-то использовался для машин и механизмов. До сих пор тут валялись ржавые остатки техники. Помещение было в длину и ширину шагов тридцать-сорок. Дверь была крепко заперта. Окон не было. Была лишь дыра над дверьми, которая когда-то была слуховым окошком. Отсюда и лился свет, слегка освещавший помещение. Также немного света пробивалось из дыр в крыше.