Олег Окин – Тень Исаака (страница 33)

- Твой ключ.

Наступила длительная неловкая пауза. П. взял ключи и выжидающе смотрел на Ю. Тот, в свою очередь, рассматривал П. как некий диковинный экспонат, не скрывая своего любопытства.

- Ну ииии…? - наконец протянул П.

- Ну вот и все! - радостно воскликнул Ю. - До встречи на окончании ожидания, - управляющий протянул свою руку и крепко, не сказать - больно, сжал руку П.

- Ага. До встречи.

Управляющий энергично двинулся к выходу, отворил дверь, и, чуть помедлив, произнес предостерегающим тоном, резко контрастирующим с его недавним голосом:

- Я закрою тебя снаружи. Помни правила. И главное — никого не впускать.

Ю., не оглядываясь, вышел, закрыв за собой дверь. С громким щелчком провернулся дверной замок, и П. остался наедине с собой в этом странном месте. Он оглянулся, и взгляд его остановился на часах.

Часы на тумбе не были часами в привычном понимании этого слова. Они вообще не показывали время, и не понятно было, зачем вообще управляющий назвал этот прибор часами. Он представлял собой небольшой гладкий деревянный куб, на фронтальной стороне которого располагался электронный дисплей с подсветкой. На дисплее сияла четкими зелеными буквами надпись «Прогулка».

Несмотря на то, что номер отеля выглядел ухоженным и, в каком-то смысле, уютным, П. быстро понял, что заняться тут, в общем-то нечем, и убранство вселяло некоторую подспудную тоску своим интерьером. Невзрачные бежевые обои. Теплый фиолетовый ковер под ногами, покрывающий паркет. Блестящий белый унитаз. Сильный напор чистой воды в душе. Идеально выглаженное постельное белье с изображением масок животных, покоящееся на комфортной кровати. Безвкусный портрет графа. Часы, не показывающие время. Дверь, впускающая только карликов. Окно без ручки и возможности его открыть.

П. подошел поближе к окну, чтобы хоть как-то развлечь себя от стремительно надвигающейся скуки. Ему открылась залитая солнцем опушка, откуда он пришел к отелю. На опушке играли в мяч, перекидывая его из одних рук в другие, две девушки. Величавый и угрюмый лес за забором на заднем фоне возвышался над ними и наблюдал за игрой. Одну из девушек П. узнал без труда по ярко рыжим волосам и красивому желтому платью.

От вида безмятежно играющей А., у П. стало спокойно на душе, и нарастающее до этого чувство тревоги от ожидания неизвестности стало отходить на второй план. Другую девушку, находящуюся чуть поодаль от А., П. не знал и никогда ее не видел. Он не смог толком рассмотреть ее маску и одежду, лишь понял, что волосы у девушки были темного цвета, и что она довольно умело обращается с мячом.

Резко и громко ножом по слуху прозвучала бьющая тревогу сирена. Одновременно с ее громогласным воем затрясло всю комнату так, что П. от неожиданности упал навзничь на гостеприимный, подстраховывающий ковер.

«Это и есть так называемый...первый звонок? - подумал П., поднимаясь с некоторым усилием: комнату все еще продолжало трясти. - Тогда это слишком мягкое слово для такого шума».

Зеленая надпись на кубических «часах» пропала, и на ее месте предостерегающе светила уже желтыми буквами: «Переход». Сирена все еще выла, но тряска улеглась, и каким-то чудом графин с фужерами на столе оставлялись невозмутимо целыми, не сдвинувшись ни на миллиметр.

П. взглянул в окно и обнаружил, что девушки пропали с лужайки - на ней оставался лишь одинокий и безразличный ко всем красный мяч. Солнце начало стремительно садиться, и на отель надвигались сумерки. Звук сирены сменился с воющего на лязгающий, более тихий, но не менее противный и режущий слух.

П. все еще смотрел в окно, в котором красный мяч со сменой «звонка» начал постепенно скатываться с лужайки в сторону П. Лес начал угрожающе покачивать своими деревьями из стороны в сторону словно в такт рваного ритма лязгающей сирены. Густое, темно-оранжевое зарево от уходящего солнца напоследок освещало вид на опушку перед тем, как темная ночь вступит в свои владения.

Что-то слева затрещало, и П. испуганно повернулся, но увидел лишь все ту же кровать с постельным бельем, над которыми висела картина. Картина изменилась. С уходом солнца ушел и естественный свет, и было тяжело разглядеть, что было изображено на холсте. П. посмотрел на потолок и увидел лаконичную, но не лишенную вкуса, небольшую висящую люстру с тремя маленькими шарообразными лампочками, ждущих своего включения. Найдя выключатель недалеко от маленькой двери, он включил теплые, но не слишком ярко светящие лампочки-шарики, однако этого было достаточно для того, чтобы разглядеть картину.

На полотне вместо напыщенно позирующего графа-сокола на этот раз была изображена небольшая лодка, плывущая в бескрайнем море навстречу зрителю. На ней стояла фигура в светлых одеждах, позади которой в более темных тонах был изображен гребец. Однако П. не мог разглядеть их лица и какие-либо детали внешности более точно — отчасти на нервы действовал лязгающий звук, отчасти лампочки светили достаточно тускло, и глаза П. начинали постепенно уставать от надвигающихся на него образов. Что он точно смог разглядеть, так это огромный, возвышающийся над лодкой силуэт огромной тени, черные руки которой, казалось, вот-вот обрушатся со всей силой на маленькую лодочку и людей в ней, однако несчастные пассажиры не видели, какая опасность подкралась к ним на бескрайней водной глади.

Трескающий лязг сменился на низкий глухой гул. Не успел П. вдоволь рассмотреть тревожную картину, как в его окно раздался удар. П. медленно и осторожно приблизился к окну, однако было уже практически невозможно разглядеть, что там происходит: ночь практически полностью окутала двор, и лишь кроны деревьев несколько различались во тьме.

Горящий красный мяч возник из ниоткуда и с огромной силой впечатался в стекло. От испуга П. в очередной раз упал, но тут же встал, ошеломленно смотря, как с яростным остервенением огненный шар, который был буквально пару минут (как тут движется время?) назад обычным мячиком, долбил по окну.

- Что за…? - пробормотал П., пятясь назад и чуть не задев графин на столе, которому было не интересно все происходящее вокруг.

Под нарастающий гул сирены огненный шар и не думал останавливаться, с той же неимоверной яростью пытаясь пробить окно и добраться до жильца номера «4180». У П. сложилось ощущение, что стекло у его окна было сделано из абсолютно непробиваемого материала, название которого где-то крутилось на задворках его памяти, но все это было далеко позади, в той жизни…Как бы напрасно шар не старался пробить защиту, на стекле не было ни трещинки, ни малейшей вмятины от, без сомнения, мощных ударов, наносимых яростным духом взбесившегося предмета. П. подумал сначала подойти и закрыть шторами этот нервирующий, «бьющий» по глазам и нервам вид, но вскоре передумал, решив лишний раз не провоцировать этот объект одержимости.

Сирена смолкла так же внезапно, как и начиналась. Одновременно с этим прекратил свои попытки добраться до П. огненно-красный мяч-шар, куда-то укатившись из зоны видимости. П. стоял некоторое время неподвижно и смотрел в окно, боясь шевельнуться, чтобы быть готовым к новым неожиданностям и в очередной раз не упасть на услужливый ковер. Не успел он приглядеться к ночи за стеклом, как вид из окна с характерным шелестяще-щелкающим звуком закрыла с наружной стороны черная, непроглядная заслонка, будто номер решили законсервировать снаружи. Одна из лампочек-шариков на люстре погасла — только два источника света остались на страже комнаты. На кубических часах сменилась надпись. Теперь там стояло красными мерцающими буквами: «Отдых».

«Прекрасно. Теперь то уж точно можно отдохнуть и поскучать», - саркастически подумал про себя П., устало потирая глаза и смотря на графин. Что-то было притягательное и одновременно отталкивающее в нем. Казалось, вода в сосуде была хоть и кристально чистой, но предназначалась не для обитателя номера, а для кого-то другого, просто ее не куда было девать, вот и оставили для более благоприятных времен.

П. начал стелить постель, периодически разглядывая маски животных на простынях. В них не было ничего такого, чего он еще не видел здесь. Те же маски. Те же животные. Единственное отличие было в том, что маски эти показывали свою усталость, как бы приглашая ко сну. Или же это П. просто самому начало уже видеться, и он решил больше не забивать себе голову, наскоро приняв душ под горячей водой и сходив в туалет на ночь.

Проходя к кровати мимо столика, П. на секунду задумался: не выпить ли немного этой воды из графина? «Пожалуй, откажусь. Кто знает, что в ней содержится, и какой это эффект окажет на меня? Не известно сколько времени мне здесь придется ожидать. Еще успеется», - зевнул П., забираясь в кровать.

Две оставшиеся лампочки-шарика на люстре погасли сами собой, давая П. поскорее уснуть крепким сном, навалившемся своей тяжестью на него после многочисленных волшебных открытий и потрясений, испытанным им за весь прошедший день в этом удивительном месте.

**

- Ну и бред, — зевнул Исаак и откинул в сторону последний номер желто-зеленого журнала «ДЕРБ», который ему любезно принесла медсестра, чтобы скрасить его неспешное и вялотекущее выздоровление. Поискав глазами стоящий рядом с кроватью на небольшой подставке стакан с водой, Исаак, с некоторым усилием приподнялся и сделал несколько больших освежающих глотков.