Олег Нуждин – Битва за Севастополь. Последний штурм (страница 49)
После «отрыва» 2-го батальона от основных сил соседний 3-й батальон 123-го полка остался без прикрытия с левого фланга. Несмотря на это препятствие, его командир обер-лейтенант Беренфенгер решил самостоятельно начать штурм ст. Инкерман, чтобы не дать возможности приморцам закрепиться в этом населенном пункте. К вечеру большая часть поселка оказалась в немецких руках[364].
Начались бои за Инкерман, в которых немцам пришлось вновь биться буквально за каждое строение. Действуя 3-м батальоном с юга, а 2-м – с севера, они вскоре заняли почти половину населенного пункта. Для развития успеха полковник Ринглер в 10.30 направил свой 122-й полк за р. Черная, но, как и ранее 97-й полк, попал под шквальный огонь, который велся из северной части ст. Инкерман и садов, и был вынужден отойти.
В 15.00 немцы перехватили радиопереговоры, из которых следовало, что с советской стороны готовится контрудар на ст. Инкерман. Противник успел подготовиться и в 16.00 контратаку частей 138-й бригады без особого труда отразил. Однако темп наступления упал, и полностью захватить станцию к исходу дня так и не получилось.
Попытки войск III сектора воспрепятствовать прорыву противника в Инкерманскую долину провалились. Ослабленные непрерывными боями 25-я дивизия и 3-й полк морской пехоты были вынуждены отойти. К вечеру они занимали позиции по левому берегу р. Черная вплоть до ее впадения в Северную бухту. Отход дивизии Т.К. Коломийца поставил в тяжелое положение 8-ю бригаду. Над ее батальонами нависла реальная угроза окружения. Поэтому командующий армией отдал им приказ отходить на рубеж пос. Инкерман – выс. 75, 0. После этого натиск противника на войска III сектора ослаб. В 8.00 утра он прекратил атаки, начав подтягивать пехоту и артиллерию в район железнодорожного моста через р. Черная, к инкерманскому Свято-Климентьевскому монастырю, к бухтам Голландия и к устью Сухарной балки.
После полудня немецкие войска возобновили наступление на участке от района Гайтан до станции Инкерман против оборонявшихся на этом участке частей 8-й и 138-й бригад. Все атаки противника ворваться на выс. Карагач были успешно отбиты, после чего части 138-й бригады предприняли контратаку и частично заняли станцию Инкерман. Однако вклинение в боевые порядки оборонявшихся в этом районе оставалось.
Бои вновь принесли приморцам потери, для восполнения которых резервов уже не было, и в качестве пополнения на передовую поступали подразделения, сформированные преимущественно из тыловиков.
Ночью боевая группа 72-й дивизии дошла до садов и огородов, находящихся в 500 м севернее выс. ПМ 023, и, сломив сопротивление оборонявшихся здесь частей, заняла их позиции[365]. Под давлением противника 386-я дивизия и 7-я бригада морской пехоты отошли на Сапун-гору, немного спрямив фронт и уплотнив боевые порядки. Сюда же были стянуты 81-й и 125-й танковые батальоны. Последний, насчитывавший 24 танка, сосредоточился в Хомутовой балке.
Части XXX корпуса к исходу дня вошли в соприкосновение с частями LIV корпуса, и тем самым были созданы необходимые предпосылки для совместного наступления на Сапун-гору, к которому так долго готовились.
В этой связи командующий 11-й армией отдал соответствующий приказ. Для командования и войск XXX корпуса известие о грядущем наступлении стало облегчением. Вот уже несколько дней дивизии находились на исходных позициях для атаки под постоянным огнем советских войск и несли потери, не имея возможности двинуться вперед. Теперь период ожидания остался позади. Генерал М. Фреттер-Пико пребывал в уверенности, что им и его подчиненными сделано все необходимое для достижения успеха в намеченном на завтра наступлении[366].
Во второй половине дня генерал П.А. Моргунов вместе с комендантом Севастополя выехал в город. Они проследовали вдоль южного берега Северной бухты, проверяя состояние противодесантной обороны, осмотрели сам Севастополь и с грустью констатировали, что от его былой красоты и величия почти ничего не осталось. По причине большого количества завалов на улицах, из-за которых было трудно проехать напрямую в нужный район, решили произвести расчистку наиболее важных транспортных магистралей – центрального кольца, образуемого улицами Ленина, Нахимовской и Морской, а также тех улиц, которые вели к линии фронта.
Потом генерал П.А. Моргунов заехал в Городской комитет обороны и сообщил находившимся там секретарю горкома Б.А. Борисову, А.А. Сариной и В.П. Ефремову о положении на передовой. Далее разговор зашел о ситуации в городе и мероприятиях на случай прорыва групп противника в Севастополь. Было решено поручить борьбу с ними рабочим отрядам, для чего им было выдано оружие.
Генерал И.Е. Петров вызвал к себе на командный пункт всех командиров дивизий и бригад. Командарм хотел выслушать их мнение о состоянии их соединений и частей. Совещание началось в 21.00 и проходило в здании столовой штабов армии и береговой обороны в бывшем караульном помещении гарнизона Херсонесских погребов. Генерал И.Е. Петров взял слово первым и кратко доложил о сложившейся к исходу дня обстановке. Закончив, он предложил высказываться собравшимся командирам, дав каждому из них по 10 минут. Командиры в первую очередь стали сообщать об оставшемся количестве штыков, и тут командарм и члены Военного совета услышали совсем не то, на что рассчитывали. Вместо прежних «успокаивающих» донесений им доложили, что в дивизиях осталось всего по 400–600 человек боевого состава, в бригадах, кроме 9-й, долгое время находившейся в резерве, и вновь прибывшей 142-й, и того меньше: по 200–300 бойцов. Всех, без кого было возможно обойтись в тылах, уже отправили на передовую, но количество потерь растет, а пополнения нет. Все сказанное означало, что фронт фактически удерживать некем: и пусть бойцы и командиры проявляют истинный героизм, удержать позиции в случае нового наступления будет крайне сложно.
Выступивший затем дивизионный комиссар И.Ф. Чухнов попытался скрасить негативное впечатление. Он остановился на политическом моменте, объяснив вытекающие из него задачи, уточнив, как они влияют на роль коммунистов и комсомольцев в деле поддержания боевого духа войск и веры бойцов в неминуемую победу. Последним слово вновь взял командующий армией. Собственно, к сказанному добавить было уже нечего, поэтому генерал еще раз потребовал «почистить» тылы и направить на передовую всех годных к строю, включая саперов, связистов и артиллеристов, оставшихся без своих орудий. Он заверил собравшихся командиров, что командование СОРа делает все от него зависящее по обеспечению фронта пополнением, боеприпасами, продовольствием. Но следует понимать, что возможности его небезграничны, все морские коммуникации находятся под постоянным наблюдением противника, который по каждому идущему в Севастополь кораблю или судну наносит мощные авиационные удары. Поэтому главное сейчас – постоянно настойчиво объяснять личному составу его боевые задачи и поддерживать высокий боевой дух войск[367].
Итоги дня
У командования Приморской армии и Севастопольского оборонительного района сформировалось стойкое убеждение, что противник в самое ближайшее время предпримет наступление, в котором определится судьба осажденного города. Если армия выстоит на занимаемых рубежах, немецкое наступление сорвется, если нет – вся советская группировка потерпит полное поражение. «Мы должны удержаться на этом рубеже, дальше отступать нам некуда», – записал в своем дневнике адмирал Ф.С. Октябрьский[368].
Не оставалось сомнений, что атаковать противник будет через Сапун-гору. Впрочем, направление главного удара все еще оставалось тайной. Считалось, что атаковать вдоль Ялтинского шоссе с применением танков немцы не решатся, поскольку бронированным машинам по разрушенной дороге в гору не подняться. Следовательно, в наступление пойдет в первую очередь пехота, конечно же, при полной поддержке артиллерии и авиации. Но, как ни прикидывали, где же именно, сделать однозначный вывод не смогли. При отсутствии достоверных данных о сосредоточении группировки противника у командования получалось, что ожидать удара можно отовсюду[369]. Всего за день в войсках СОРа были убиты 518 человек и ранены 1108.
29 июня
После окончания совещания генерал П.А. Моргунов вернулся на свой командный пункт, где собрал работников штаба береговой обороны с тем, чтобы сообщить им обстановку и поставить перед ними задачи на день. Во время доклада в комнату вошел оперативный дежурный штаба капитан В.Г. Никитченко и сообщил, что наблюдателями в районе мыса Фиолент обнаружено движение 12 шхун противника. Генерал П.А. Моргунов сначала потребовал проверить, нет ли в море наших кораблей, например подводных лодок, и только получив ответ, что никаких кораблей в этом районе нет, приказал 18-й батарее открыть огонь.
В районе самого мыса Фиолент высадить десант в принципе было невозможно – не позволял берег, крутой и обрывистый. Наверх с пляжа вела лишь одна узкая тропа, выходы с которой были заблаговременно перекрыты группой бойцов. По этой причине советское командование не считало десант в районе мыса возможным. По его предположению, обнаруженные шхуны шли по направлению к мысу Херсонес, где на 35-й батарее располагался запасной КП и откуда можно было осуществлять эвакуацию в случае полного захвата противником города.