Олег Новгородов – Рассказы (страница 49)
- Тебя подставили, да, ты говорил… Но кому это понадобилось?
- Я не знаю. Но кто-то подсуетился и разыскал этого уродца. Он не бомж, а шизик, у них с дочуркой хата общая, дом как раз по той улице, где она под колеса мне метнулась. И дело повернули так, будто они в магазин пошли – это в три часа ночи-то, там ни одного круглосуточного поблизости нету – и он, типа, задержался на тротуаре, а баба потопала через зебру на зелёный. Я всё думал – встречу этого козла, рожу ему порву, а тут смотрю, он с Шуркой нашей трепется…
Оборвав себя на полуслове, Кирилл подался вперед. Ему показалось, что в окне кухни возникла плоская мертвенно-бледная физиономия. Но это всего лишь луна вновь выплыла из-за туч. Полнолуние продолжалось.
Лена схватила мужа за руку.
- Ты слышишь?!
Они затаили дыхание. Этот звук (гулкое потрескивание) ни с чем нельзя было спутать – на втором этаже кто-то мерил пол не широкими, но тяжелыми шагами. Но в доме их всего трое – Ленка, Кирилл… Шурка.
Там, наверху – Шуркина комната.
____
«Дядя сказал мне, что хочет отомстить одному человеку. А еще он сказал, что знает, как позвать сюда тех, которые там, на Луне».
«Доченька, этот дядя – сумасшедший. Зря ты его слушала. Ты должна была сидеть в машине…».
«Папа, мне было интересно! А еще он сказал…»
Шурке интересно про то, как кто-то будет кому-то мстить?
Детский психолог, к которому водили Шуру, однажды предупредила, что у ребенка есть скрытая склонность к жестокости и возможна «нестабильность». Ленка тогда устроила дичайший скандал, едва не выцарапала тётке глаза, накатала на нее жалобу главврачу, и больше услугами той клиники они не пользовались. Но не далее как сегодня в полдень Шурочка, его заинька, его ангелочек, преспокойно и с удовольствием слушала, как ей вещает о мести и о лунных демонах грязный, похмельный мужик, от которого исходит омерзительный запах…
ЗАПАХ. Тяжелый запах палёного мяса, на миг прибитый к земле внезапным дождем – вот что нервировало его, пока он гонялся за черной смеющейся тенью. Палёное мясо с примесью горелых тряпок.
«…что они приходят только днём, когда светло. Потому что в это время никто их не видит. Только животные чувствуют, как они приходят».
Собака Фурсилова. Людка Боброва рассказывала, что перед смертью Юни жалобно скулила, а умерла она, забившись в свой вольер. Заводчик долго не мог ее оттуда вытащить.
«…он очень боится их звать, потому что не знает, что из этого получится…»
Охранник, который беспорядочно палил из табельного ствола (у него поехала крыша), а потом заявил врачам «скорой», что «человек улетел в небо».
«Заинька, я очень тебя прошу – никогда больше не разговаривай с посторонними дядями. Особенно, если это бомжи. Знаешь, кто такие бомжи, детка? Это очень нехорошие люди. Они могут утащить тебя с собой и съесть».
«Но дядя меня никуда не тащил! А вот его – утащили!».
…Илюха-бомж, спотыкающийся и оставляющий в земле у газона глубокий след своего грубого, с рифленой подошвой, ботинка. В точности такой же след позже появился на клумбе у Бобровой (там всё было истоптано. Директор ЧОПа сказал – будто краковячку кто плясал. Но гораздо больше похоже на то, что кто-то с кем-то боролся).
В точности такой же след Козырев заметил… около крыльца, когда за руку тащил Ленку в дом, торопясь запереть дверь. Но тот, от кого он спешил запереться, УЖЕ был внутри.
«Папа, а знаешь, к нам в сад с луны спустился зомби».
____
Мысли вспыхивали, как молнии – одна за другой – с такой скоростью, что у Козырева едва не взорвался мозг. А Ленка уже бежала наверх по лестнице. Козырев кинулся за ней, оттолкнул ее и первым влетел в комнату дочери.
Нервы обожглись о запах палёного мяса.
Ленка догнала мужа и теперь стояла рядом с ним в дверном проеме. Оба окаменели от ужаса.
В комнате горел только торшер, но в его тусклом свете было отлично видно, что постель дочери пуста. Подушка смята, одеяло сброшено на пол. Только вопрос «Где она?!» так и не прозвучал. В комнате, возле открытого настежь окна стоял человек – он держал Шурку на руках.
А вот человек их, кажется, не видел. Он среагировал на звук, когда ручка распахнувшейся двери стукнула о стену. Тогда он замер на секунду, а потом повернул к ним голову.
Нет, НЕ человек. Что-то в облике стоящего у окна подсказывало – совсем недавно он перестал быть человеком.
Кирилл невольно попятился, разглядев в подробностях, кто появился в саду незадолго до грозы, и кого он там преследовал.
«Если его действительно забирали на Луну, - подумал Кирилл, не сводя взгляда с чудовищного гостя, - если кто-то ДЕЙСТВИТЕЛЬНО забирал его на Луну, а после вернул обратно - его дважды протащили через вакуум, через все слои атмосферы, и протащили так быстро, что он не успел сгореть».
Одежды на пришельце не было – одни обугленные клочки ткани, вплавленные в почерневшее, закопченное тело. И еще у него не было лица («Хорошо, что я не разглядел его лицо там, около дома») – лишь уродливая на него пародия, словно неумелый хирург-пластик скальпелем, без наркоза, пытался убрать все человеческие черты. Только страшные глаза, в которых до сих пор мерцали отблески раскалённой атмосферы – мерцали сквозь умершее еще до рождения безумие.
- Отдай мою дочку, тварь... – сказал Кирилл.
Пришелец широко распахнул… лицо – это открылся его рот - и Ленка, крепко державшаяся, чтобы не упасть, за локоть мужа, скорее угадала, чем услышала искаженным эхом долетевший ответ:
- Отдай МОЮ дочку!
Теперь ничто на свете не заставило бы Кирилла повторить своё требование – он не желал, чтобы чудовище ответило ему еще раз.
А потом ярко-белый лунный диск ядовито сверкнул в черноте за окном, и тело чудовища сотряслось. Монстр сделал несколько коротких шажков вбок, на середину комнаты. Какие-то изменения произошли с ним за несколько минут, что он находился в доме. Там, в саду, он двигался куда быстрее. Кирилл и Ленка видели, как Шура открыла глаза, слышали ее слабый вскрик и хохот чудовища. Их парализовало – они не решались даже шелохнуться, не то что приблизиться к монстру. Тот уже жонглировал ребёнком, неуклюже вскидывая локти и притопывая ногами.
Мертвый танцор исполнял брейк.
Можно было подумать, что монстр тупо и бесцельно топчется на месте. Но нет – с каждым движением он всё больше удалялся в глубь комнаты, к маленькому столику в изголовье Шуркиной кровати. Туда, где на полу лежал шнур питания торшера.
У Козырева, который будто наблюдал со стороны собственный ночной кошмар, на миг возникла ассоциация: кто-то шарит палкой под кроватью, пытаясь выцепить закатившуюся туда запонку… Запонка неясно виднеется у самой стены, и манипулятор надо подвести к ней очень осторожно, чтобы не затолкать потерю еще дальше. Медленнее и медленнее…
Кто-то из непостижимой неведомой дали водил по комнате покойника.
Нога в грубом ботинке наступила на шнур, и штепсель вылетел из розетки.
В наступившей темноте должно было произойти что-то ужасное. Вновь ставший невидимым, пришелец мог творить всё, что угодно. Козырев заколотил ладонью по стене, ища выключатель верхнего света, но, прежде ему это удалось, где-то – не в комнате – оборвался детский визг.
Монстр пошатнулся и упал на спину. Шурка исчезла.
Не обращая внимания на то, что Ленка из последних сил пытается удержаться на ногах, Козырев кинулся к окну, едва не споткнувшись о распростертое тело чудовища.
Слабый лунный свет разбавлял ночной мрак, и от картины внизу у Козырева замёрзла в жилах кровь, и само время остановилось – в сравнении с ЭТИМ разыгранная пришельцем сцена в комнате была всего лишь дешевой прелюдией. Сейчас Кириллу открылось, как именно пришелец намеревался использовать изуродованную косу Алабиных в качестве оружия.
Погасив торшер, он выбросил девочку из окна. А под окном ее ждало смертоносное, выгнутое вверх лезвие.
…Обитатели посёлка проснулись от дикого, душераздирающего воя. Это Кирилл Козырев выл, подняв глаза к Луне, выл и не понимал, что воет. Он просто хотел заглушить своим голосом тихое журчание снизу – там лилась на землю кровь.
***
Подозреваемый в зверском убийстве дочери Козырев так и не предстал перед судом – он умер в психиатрической больнице, где специалисты пытались установить степень его вменяемости. Последние слова, которые он произнес – «В саду был зомби». Смерть Елены Козыревой последовала в результате перелома шейных позвонков при падении с лестницы. Третий труп, обнаруженный в комнате второго этажа дачного коттеджа Козыревых, был опознан как Илья Пельц – Илюха-бомж. Он умер от интенсивного теплового удара, но при каких именно обстоятельствах, следствию выяснить не удалось.
Ранее Пельц был разнорабочим, затем трудником в местном мужском монастыре, но ушел оттуда прошлой зимой и куда-то надолго пропал. Немногочисленные приятели Пельца ничего не знали о его судьбе, а, вновь появившись в городе, он повел асоциальный образ жизни и ни с кем не общался.