Олег Новгородов – Рассказы (страница 33)

- Согласен. Тут не ближний свет, а встреча эта важнее Топицыну, а не мне. Конечно, я неверно записал цифры, но… Не могли бы вы его пригласить сюда? У вас ведь есть городской телефон?

- Мы не обзваниваем жильцов. – Он пытался прочесть мои мысли, но я ни о чем не думал.

- Нормально! А мне-то что делать? Ну так разрешите мне пройти. Квартира номер шестьдесят четыре, левое крыло.

- Не могу.

- Как это не можете? – возмутился я.

- Выйдите, пожалуйста, на улицу, и попробуйте связаться с Владимиром Георгиевичем оттуда, - распорядился бритоголовый.

- Это жилой дом или что? – упёрся я. – Может, вы еще и предупредительный выстрел сделаете? Я приехал по делу, а вам вообще положено сидеть в каморке, не так ли?

Охранник расправил плечи.

- Мужчина, вы по-русски понимаете? – сказал он и подался ко мне.

Где-то совсем рядом взревела сирена.

В коридоре, смежном с боковой секцией парадного, заплясали на стенах синие фантомы: световая сигнализация.

Расстегивая кобуру, охранник бросился на звук.

«Фарватер свободен», - отрапортовал внутренний лоцман, и я перемахнул через низенький барьерчик мимо камеры металлодетектора.

А потом меня настигло откровение, причем отнюдь не свыше.

Либо закрывающий этап нашей эстафеты вообще не предусматривался и в результате оказался одним сплошным проколом, либо всё это было чистейшей воды инсценировкой – для чего, предстояло еще разобраться.

Фишка в том, что в будке охраны притаился дублёр.

Он не стал размениваться на любезности типа «Стоять!», «Мужчина, вернитесь» и тому подобное. Я успел поставить блок, но бил-то он не кулаком, а с локтя.

Обмякшим затылком я нашел кафельную плитку. Нокаут.

***

Очнувшись, я услышал голос – если бы не звенело в ушах, мог бы точно сказать, мужской или женский:

- Надеюсь, вы его не убили?

- А что за беда? На пустыре похороним, привыкать, что ли. У нас и мешок пластиковый заначен…

Да-а, гостям тут не рады, это точно.

- Нет, вроде живой… - (первый голос. Ближе к женскому). – Дышит…

- Ну так что, грохнуть здесь, пока нет никого, или на пустырик оттащить и грохнуть там?

- (неразборчиво) …я тебя грохну, идиот. Аптечка есть в каморке? Принеси вату и нашатырь…

- Вероника, у него ствол!

Я вздёрнул слипшиеся ресницы. Возвышающийся надо мной тайский боксер осматривал «ТТ», вынутый у меня из-за пояса.

- Разряжен, - удивился он. – Ни одного патрона. - Лязгнул затвор, щелкнул спусковой механизм. - Пусто.

Вровень с моими ушами шаркнули берцы, в ноздри ударило запахом нашатырного спирта.

- Ты как – цел?

- Вашими молитвами, - пробулькал я и начал вставать. «Помогите», - велела женщина, и это было как нельзя вовремя – иначе бы секьюрити уложил меня заново и надолго.

Меня бесцеремонно подтянули под мышки, и я обнаружил перед собой собственной персоной Веронику Кабрихину. Лицо парадоксально некрасивое, на которое невозможно составить словесный портрет – но, увидев его хоть однажды, из памяти уже не вытравишь.

- Вы к Владимиру Георгиевичу? – спросила меня Кабрихина.

Я сглотнул, подавляя тошноту. Кто знает, что здесь полагается тем, кто блюёт на пол. Вряд ли что-то хорошее. Наверное, ими же и подтирают кафель.

- Ага… - а что я еще мог сказать?

- А его здесь нет. Но я достаточно компетентна, чтобы провести встречу вместо него, вы не возражаете?

- Не возражаю.

- Тогда идёмте ко мне. Не скучайте, ребят.

____

-6-

Квартира Вероники Кабрихиной производила удручающее впечатление. Тут имелось всё, начиная евроремонтом и заканчивая дорогущей мебелью. Но с фурнитуры, кроме дивана и одного кресла, не сняли пластиковую упаковку. На диване валялся небрежно брошенный короткий пиджачок от брючного костюма и рядом – сумочка. Раскрытый ноутбук на столе и набитая окурками тонких ментоловых сигарет пепельница.

- Так значит, вы – киллер? – Кабрихина сдвинула сумочку и ноутбук в угол дивана и жестом предложила мне сесть. Пиджак она накинула на плечи – ее вроде знобило. – Расскажите мне, как вы… как вам удалось дойти? На меня много кто охотился, - она усмехнулась, - но никого из них я так и не увидела. А вы же не профессионал… И всё же вы здесь… Как?

- Мне заплатили за то, чтобы я попытался дойти и убить вас. Но вы защищены схемой, и она не пропустила бы убийцу. Я решил, что убивать не стану. Изменил свои намерения. Вытряхнул в мусорный контейнер весь магазин.

- Я могла бы дать вам пистолет, - безразлично сказала Кабрихина. Она с ногами забралась в свое кресло и укуталась в пиджак. – Вот только вы меня не застрелите. Патрон переклинит, вам взрывом сожжет лицо, или инсульт прихватит. А вы ужасный и подлый тип, обманули и судьбу, и своих работодателей.

- Я не обманул. Я просто передумал в конце. Ну ладно, обманул.

- В вас должно быть что-то еще... Предать, нарушить клятву – маловато, чтобы отправиться в ад.

- Почему сразу в ад? – озадаченно переспросил я. – Вы имеете в виду убийство? Но я не совершу его. Я собираюсь уйти отсюда живым и невредимым… - я помассировал расквашенную губу. - В порядке компенсации могу назвать имя того, кто прислал меня, но, по большому счету, смерти он вам не желает. Он всего-навсего анализирует эту вашу… схему.

- Уйдете, но позже. Сначала сделаете для меня кое-что. Убить вы не в состоянии, но миссия-то лежит на вас, хотя вы предатель и клятвопреступник. Может, именно поэтому она ваша.

- Какая еще миссия?

- Проводить меня. Я по-другому не уйду из мира. Убейте любого… любую… они отправятся в рай… или в ад. А меня должен кто-то проводить! - выкрикнула она и съежилась. Кто-то должен пойти со мной т у д а !!! Кто-то… кого туда впустят, и меня с ним.

____

По ее угреватым щекам хлынули слезы. Она жестом попросила раскурить ей сигарету.

- Я горела в машине, - всхлипнула она и затянулась. – Бомба взорвалась на перекрестке… Я горела заживо, а вокруг стояли люди. Я кричала, звала на помощь, но… никто не подошел. Я стала молиться: боженька, ну ты же любишь меня, ты всех любишь, прости меня, мне очень больно, я же горю! Может, я галлюцинировала – кто-то сказал мне в самое ухо: «Я с тобой не разговариваю». И я больше не молилась. Народ тупо фоткал на мобильники, как мое лицо плавил огонь. Я собралась с мыслями, сколько их еще было. Голос сожрала гарь, но про себя я проговорила: «Если бог от меня отвернулся, то помоги мне дьявол. Что ты там за это просишь – душу? Забирай, зачем мне душа в головешке вместо тела?».

«Ну, я вытащил тебя, - услышала я и поняла, что лежу на операционном столе. – И как нам быть дальше? Есть еще вариант съехать. Скажи мне «нет», и я порежу артерию».

«Ты что, хирург?» – спросила я, и он ответил: «Я оперирую тебя. Выгреб уже кучу горелой плоти. Но всё равно тебя только в паноптикуме выставлять… Хочешь – сделаю, чтоб была как новенькая? Но это дорого стоит. Если честно – тебе этого не надо. Я отправлю тебя на тот свет отсюда, без боли».

«Я на всё согласна, - сказала я. – Только бы не умирать, только бы остаться такой… как до машины. Я буду деньги зарабатывать для тебя». «Аргументы паршивенькие. Денег я сам тебе дам столько, что подавишься. Но дам в рост, под проценты. Знаешь, почему тот, д р у г о й , не помог? Ты весь мир обобрать готова, да не из-за денег, они для тебя – мусор, как для меня… уважаю… а просто – чтобы обобрать. Ладно. Живи. Ты еще проклянешь наш договор. Что ж, силком никого не принуждаю – расторгнем. Но тогда сама ко мне приходи, я бегать за тобой не собираюсь».

***