Олег Неверов – Капитал против зомби (страница 3)

- Они все равно делают невозможное. Продержаться пять минут против таких – это уже подвиг. В обычной ситуации, отделение «Бета» за это время уложило бы целую роту мобилизованных.

Ремерс жестом остановил полковника, не желая слушать очевидные вещи. Он прищурился, переключаясь с драки на иную мысль.

- Доктор Пярн, - произнес он, не оборачиваясь. – У меня вопрос по механизму действия препарата.

Пярн сглотнул:

- Конечно, господин куратор, я слушаю.

- Как «Aegis-9» взаимодействует со стандартными лекарственными препаратами из арсенала носимого медкомплекта солдата Североатлантического Альянса? Я имею в виду, что в обычной аптечке у бойца есть и стимуляторы и болеутоляющие, антикоагулянты, препараты первой медицинской помощи.

- Мы проводили ограниченные тесты… - начал доктор Пярн осторожно. - «Aegis-9» подавляет большинство фармакологических эффектов. Адреналиновые стимуляторы практически не работают – рецепторы перенаправляются на внутритканевое самоподдержание. Болеутоляющие, по сути нам не нужны, да и наши эксперименты показывают, что их эффективность резко сходит на ноль. Антикоагулянты… ну… частично.

- Частично? – Ремерс чуть повернул на него голову, не отводя взгляд от экранов.

- Ну… восемьдесят – девяносто процентов эффекта подавляется. Кровотечение замедляется само по себе, но, если у реципиента поврежден критический сосуд… ну... это все равно смерть, пусть и отложенная. «Aegis-9» не лечит, он лишь выводит организм на пик боевого состояния и поддерживает в нем определенный срок.

Ремерс кивнул, но глаза его еще сильнее похолодели.

- Что насчет взаимодействия с боевыми стимуляторами последнего поколения? Например, «Raptor» или «S-43»?

Доктор Пярн поежился:

- Их действие полностью блокируется. Более того…

Он помялся, посмотрел на Лийвара, потом на Меэль, будто надеялся, что кто-то из них продолжит за него.

- Мы фиксируем повышенную вероятность летального исхода при введении боевых стимуляторов. – выдохнул наконец Пярн. – Если ввести стимулятор после введения «Aegis-9», то реципиент может получить необратимый нейрометаболический сбой.

Лийвар дернулся и удивленно посмотрел на ученого.

- То есть они… умрут? – уточнил он, переводя взгляд обратно на экран, где «зеленые» добивали голыми руками последних оставшихся «серых», упорно огрызавшихся свинцом.

- В лучшем случае – потеряют моторные функции, - печально произнес Тамм. – В худшем – мгновенная остановка сердца через двадцать-тридцать секунд.

- Замечательно! – произнес с едкой усмешкой Ремерс. – Значит, любой боец, получивший этот препарат, несовместим со стандартной системой медицинской помощи, даже при легком ранении. Великолепно!

Доктор Пярн явно собирался что-то добавить, но за его спиной негромко фыркнул один из трех молодых военных – тот, что все это время стоял у стены, вытянувшись в стойке «смирно». Теперь же он шагнул вперед и оказался рядом с креслом куратора.

- Разрешите? – спросил он, и, не дожидаясь ответа, сразу продолжил. – Лечить таких бойцов смысла нет, господин куратор.

Ремерс повернул голову.

- Прошу прощения, а вы кто?

Военный чуть щелкнул каблуками.

- Майор Каспар Пылд, заместитель командира базы по тактическому обеспечению и боевому применению личного состава.

- И какая ваша позиция, майор? – спросил Ремерс, прищурившись.

- Этот препарат придуман для создания бойцов, предназначенных для прорыва мощной оборонительной системы. – отчеканил Пылд. – Им не нужна медицинская помощь. Их задача – уничтожить передний край противника, разорвать первую линию и внести хаос. Они – ударный таран. И они живут ровно до того момента, пока не выполнят свою функцию.

Он сделал короткую паузу, позволяя зрелищу на экране закончить мысль за него. Там «зеленый», уже весь в крови – и своей и чужой – перешагивал через изломанное тело последнего стрелка.

- А вот дальше, - продолжил Пылд – пойдут обычные подразделения. Те, кто закрепится, зачистит, возьмет зону под контроль. Вот им и нужна будет помощь медиков, техника, боеприпасы, логистика. А «Aegis-9» не для них.

Комната погрузилась в тишину. Казалось, что даже вентиляторы под потолком сбавили ход.

Ремерс продолжал сверлить майора холодным взглядом. Потом медленно кивнул.

- Значит – произнес он ледяным голосом – мы имеем не универсального солдата, а инструмент первого удара. Шокового прорыва.

Пылд кивнул.

- Так и есть, господин куратор.

Ремерс сжал пальцы в кулак.

- На поле боя это… может иметь смысл.

Он поднял взгляд на ученых, а затем поочередно посмотрел в глаза всем присутствующим.

- Ваш препарат явно не для регулярной армии или длительных операций. Но как средство экстренного взлома эшелонированной обороны… он, возможно, идеален. Это оружие, которое вступает в бой первым и никогда не дает отдачи.

Доктор Пярн опустил глаза, а майор Пылд – наоборот – выдержал прямой взгляд, даже не моргнув.

Но тут наступившую в помещении тишину разорвал неприятный, напоминающий скрип несмазанной дверной петли, голос майора Марит Кивистик.

- Простите, майор Пылд – протянула она, растягивая слова – а ваши «Эпсилоны», когда вы их бросаете в бой… они же не делают различий… ну в смысле, одинаково атакуют представителей всех гендерных категорий?

Она выделила последнее словосочетание с такой самодовольной напыщенностью, что даже доктор Тамм и куратор Ремерс скривились.

Майор Пылд повернулся к ней, явно сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.

- Они одинаково будут уничтожать и мужчин, и женщин, - сказал он сухо. – Их цель – любой противник, оказавшийся в зоне поражения.

- Вот! – визгливо перебила Марит его, задрав свои три подбородка. – Вы слышали, господин куратор? «Мужчин и женщин»! Как это бинарно, как примитивно! Вы что, не понимаете, что это устаревшее мышление не имеет права на существование в современном демократическом мире! Толерантность требует…

- Солдат не выбирает гендер цели, - холодно перебил ее Пылд. – Солдат поражает угрозу. А «Эпсилон» делает это максимально эффективно, не заботясь о таких мелочах как гендер.

- Мелочах?! Это нетерпимо – взорвалась в крике майор – Это дискриминация! Это токсичное, дискриминирующее и угнетающее высказывание! Я составлю рапорт на вас, и вы будете обязаны пройти курс…

Но договорить она не успела.

Ремерс резко выпрямился.

- Достаточно.

Одно слово.

Но сказанное так, что казалось, даже воздух в комнате перестал циркулировать.

Майор Кивистик осеклась, будто ей перекрыли кислород.

- Еще раз я услышу этот бред, применительно к нашему проекту, и я отдам вас для опытов подразделению «Эпсилон». Будете им там читать свои проповеди. И вообще, избавьте меня от своего присутствия. Немедленно!

Скривившись, будто собираясь заплакать, Марит схватила за локоть обмершую в шоке подругу и громогласно топая выскочила за дверь.

Ремерс и майор Пылд вновь обратились к экранам, на которых аналитическая система выводила результат экспериментального боя. Цифр было много, но куратора больше волновал итоговый счет:

Отделение «Бета». Выживших: 0 из 20;

Отделение «Эпсилон». Выживших: 17 из 20.

Полковник Лийвар встал смирно, на миг склонил голову, будто отдавая честь павшим.

Ремерс же смотрел иначе – как человек, оценивающий товар.

- Итак, - произнес он, вставая и складывая руки за спиной. – Результат ожидаемый, хотя и… впечатляющий, в некоторых аспектах.

Доктор Пярн нервно поправил очки, его лоб блестел от пота.

- Господин куратор, я… я могу предоставить подробный отчет…

- Мне нужны цифры, доктор – холодно отрезал Ремерс. – Все показатели. До, во время, после. Каждого из бойцов. И немедленно.

Через минуту внутрь внесли толстую стопку распечаток – наскоро сваянный ответ с биометрией, анализами, графиками и таблицами влияния препарата. Ремерс сел за массивный стол, Лийвар, Пылд и трое ученых окружили его. В течение получаса они разбирали цифры, изучая каждый показатель и каждый скачок пульса, определяя, когда каждый из бойцов «Эпсилона» выходил за грань доступного для обычного человека.