Олег Неверов – Капитал против зомби (страница 13)

Антон машинально глянул на свою грудь - действительно, старая чёрная футболка с выцветшим логотипом, которую он даже не замечал.

- Ну… типа того, — осторожно ответил он.

- Во даёт! - мужик повернулся к своим. - Лёха, смотри, музыканты! А вы чё тут, в нашей глуши, делаете? Концерт какой будет что-ли?

- Да нет, - Андрей старался говорить ровно, хотя сердце стучало так, что, казалось, его слышно на улице. - Просто заехали к родителям. На дачу.

- А, ну понятно, — мужик кивнул. — Слушайте, а вы случайно Васька Малинского не знаете? Он тоже музыкант, гитарист. Здоровый такой, с бородой.

- Нет, - быстро ответил Антон. - Не знаем. Да и гитаристов в стране вряд-ли меньше чем сотрудников ЖКХ

Работяги громко заржали, а тот что спрашивал, пожал плечами:

- Жаль. Хороший мужик. Ладно, не буду задерживать, — мужик махнул рукой. - Удачи вам.

Они кивнули и, стараясь не бежать, направились к машине. Андрей слышал, как за спиной один из мужиков говорит:

- Странные какие-то. Испуганные.

- Да ладно тебе. Городские просто. Они там все такие. Как отъедут от своих бетонных коробок, так сразу и теряются.

Антон завёл машину, и только когда они отъехали метров на двести, он выдохнул:

- Блин… я думал, всё.

- Да я тоже, - признался Андрей. - Ты видел, как он на нас смотрел?

- Видел. Как будто мы светимся.

- Мы и светимся, Тоха. Мы сейчас светимся так, что нас из космоса видно.

Антон покачал головой:

- Ты знаешь, что самое страшное?

- Что?

- Что он ничего не сделал. Просто спросил про огонёк. Обычный мужик с завода, или стройки. И мы обосрались. А теперь представь, если за нами реально придут.

Андрей посмотрел в окно. За стеклом молча стояли серые дома, редкие фонари, пустые дворы. Всё было таким обычным, таким знакомым. Но теперь это была не его жизнь. Это была чужая жизнь, в которую они вломились с мешками денег, как самые заурядные грабители.

- Знаешь, — сказал он тихо, — мне кажется, самое страшное сейчас — это не то, что нас найдут.

- А что?

- Что мы сами себя найдём. В смысле — найдём себе приключений на задницу. Начнём играть в богатых и заиграемся.

Антон кивнул.

- Поэтому нам и нужны правила. И вот, кстати, ещё одно: если кто-то спрашивает — мы не музыканты. Мы вообще никто. Серые мыши.

- Серые мыши с шестью миллиардами, — усмехнулся Андрей.

- Ага. Но об этом знаем только мы. И больше никто.

Проехав улицу, «Тундра» припарковалась у небольшого кафе «Тбилисо». Несмотря на поздний час, двери были открыты, а изнутри одуряюще пахло жареным мясом. От запахов у Андрея даже закружилась голова, а у Антона предательски заурчал живот.

Они сели не в самый центр - Антон всё ещё пытался изображать киногероя, - но так, чтобы видеть зал и вход.

- Мы сейчас выглядим как два параноика, - заметил Андрей.

- Мы сейчас и есть два параноика, - отрезал Антон. - Просто у одного просто паранойя, а у второго - с ипотечным отягощением.

Официант подошёл быстро. Антон быстро продиктовал заказ сразу на двоих, будто репетировал эту фразу всю жизнь: хинкали, шашлыки, салаты, хлеб, соусы. Потом запнулся и добавил уже спокойнее:

- И… пару бокалов.

- Каких? - уточнил официант.

Антон посмотрел на Андрея.

- Самых обычных, - сказал Андрей. – Не для пива, нам бы морс какой… Мы сегодня за трезвый образ жизни.

Официант кивнул и ушёл.

Пока ждали еду, Антон ковырялся в телефоне - не в соцсетях, нет. Он, как человек с «правилами», просто проверял, сколько у него осталось на карте, сколько должен банку, как бы ни смешно это выглядело, с учетом спрятанной суммы, размер которой он даже не решался произносить вслух.

Андрей хотел было что-то сказать, но в этот момент под потолком заработал телевизор. Он был почти без звука, но бегущая строка читалась чётко. В кадре мелькали люди в белых костюмах у КПП, рядом — тёмные машины и красно-белая лента оцепления.

Антон скосил глаза:

- О, смотри. В Финляндии, говорят, какая-то зараза в части.

Андрей поднял взгляд. На экране мелькнули слова «карантин» и «неизвестный вирус».

- Да у них каждый год что-то, — Антон махнул рукой. - Только нам роты бешеных прибалтов не хватает до полноты картины.

Ведущая, словно специально для них, произнесла фразу - не громко, но достаточно отчётливо даже через общий гул:

- …по неподтверждённым данным, у заболевших отмечалась немотивированная агрессия…

Антон фыркнул:

- Немотивированная? Да они всю жизнь её проявляют ко всем вокруг. Им повод не нужен.

Андрей хмыкнул, не отрывая глаз от экрана:

- С их скоростью они своё «бешенство» принесут к нам лет через пять.

Антон уже улыбался, но ведущая продолжила, и улыбка как-то сама сползла:

- …есть сообщения о нападениях на медперсонал. Несколько человек госпитализированы с рваными ранами…

В кадре мелькнули носилки и рука в перчатке, вся в тёмных пятнах — то ли кровь, то ли грязь.

С соседнего столика донесся удивленный возглас:

- Это что… они там друг друга грызут?

Официантка прошла мимо и машинально прибавила звук, но сразу убавила, словно испугалась самой себя.

Антон медленно поставил бокал.

- Вот это уже мне не нравится, - тихо сказал он.

И в этот момент по экрану пробежала новая строка - короткая, сухая, официальная:

«ОЦЕПЛЕНИЕ УСИЛЕНО. ВЪЕЗД/ВЫЕЗД ОГРАНИЧЕН».

Андрей посмотрел на Антона и впервые за вечер не нашёл шутки.

- Давай, доедаем и поехали домой, - сказал он.

Но тут завибрировал телефон - коротко и зло, как сигнал тревоги. Андрей схватил его и скривился.

- Опять отец звонит. Блин, любит он появляться невовремя…

- Помни первое правило! – шепотом напомнил ему Антон.