Олег Нетово – Критерий мерки (страница 5)
«Mercedes-Benz» плавно зарулил на стоянку. Из него выскочили четверо вооруженных охранников в одинаковых черных костюмах, выволокли из кабины «Газели» шофёра, вместе с грузчиками затолкали в фургон и закрыли их там. После чего один остался у входа, а трое вошли в здание.
«Всё чисто! Заводим!» – раздалось вскоре в рации оставшегося снаружи.
Из минивэна выскочил пятый охранник и помог выйти невысокой хрупкой блондинке в солнцезащитных очках.
«Козочка» Сидорова приветливо помахала стайке ярко-красногубых – те было ринулись к ней в благоговейном порыве, но были остановлены запретительным жестом пятого охранника – помахала, значит, вспорхнула по лестнице и скрылась за услужливо распахнутыми дверями Дворца культуры.
– И шестикрылый серафим напрасно б в эти двери бился! – продекламировала дама в шляпке с черной вуалью. – Видели бы это Цветаева с Ахматовой! Вот так надобно себя
При этих её словах просочился из дверей культурного заведения бледный торговец неуместными шубами, вызволил своих работников из неволи, после чего отогнали они «Газель» в сторону и ушли в тенёчек перекурить случившееся.
– Интересно, пистолеты у этих дармоедов огнестрельные или пукалки с резиновыми пулями? – как-то неожиданно озаботилась обладательница меццо-сопрано. – Там, кстати, афишу этой «звезды» поклеили – не желаете глянуть?
Мы встали и подошли к афише. Афиша гласила:
Голубушки мои – одна в голос, другая беззвучно – расхохотались обилию всего в отчетной поэзии Сидоровой и, вытирая веселые слезы, побрели дальше.
Томная дама из-под черной вуали цыркнула скупой слюной себе под ноги, подмигнула мне и сделала на прощание ручкой:
– Улетучиваюсь в тучу!.. – почти пропела она, удаляясь.
«Ну, бульвар – не бульвар, но ключевое слово здесь правильное: гоголевский» – подумал я, отправляясь вслед за штабс-ротмистром и Мариной Ивановной.
ЧЕХОВ В ДРЕДАХ
Старый, по собачьим меркам, пес, откликавшийся на все прозвища – от Аута до Обамы – лежал в тени акации за пустыми трибунами стадиона, лениво зевал, нечаянно прихватывая пролетающих беспечных мух и жуков, и наблюдал сквозь опорные конструкции за репетицией Дня города на футбольном поле, которую проводили всегда одни и те же: пухлый, нервный и беззубый культпросветработник со своей хореографической помощницей… За глаза подчиненные звали культурного работника Беспросветным и Бабой Маней, а помощницу его Айседором – за бритоголовость и пристрастие к танцам босиком a la Дункан. Как только Баба Маня начинал шепелявить через микрофон в мощные динамики, тут же дружным лаем отзывались все собаки в округе – феномен этот, повторявшийся регулярно из года в год, до сих пор так никем и не изучен. Аут-Обама тоже старчески тявкал – сам себе удивлялся при этом, но ничего поделать не мог… пока… Пока на горизонте событий не появились эта троица – мужчина с непонятными прутьями, женщина с обмотанным горлом и… еще одна женщина, переодетая в мужчину. Всякого повидал на своем веку четвероногий бродяга, чего и кого только не насмотрелся, так что умел чуять правильно – поэтому при приближении этих троих заткнул он свою гнилую пасть и уполз, простужено поскуливая и поджав весь в репьях хвост, глубже в кусты к самому каменному забору.
– Вы же, Надежда Андреевна, животных любили… в прошлой жизни – что ж теперь они вас так трепещут? – спросил я штабс-ротмистра, когда мы устроились на трибуне.
– Ну, во-первых, я не одна тут… – резонно заметила Надежда Андреевна. – А во-вторых, черт их знает, почему они чураются следов ног моих и не ластятся как прежде…
Она снова затянулась, выпустила дым и, глядя сквозь него на поле, кивнула в ту сторону:
– Что там происходит?
– Перекличка писателей…
– Каких писателей?
– Классиков, в честь которых названы улицы города.
– И что они будут делать на празднике?
– Флешмоб… Танцевать синхронно…
– «Половецкие пляски»?
– Что-то вроде…
– И кто это придумал?
– Да есть там бедолаги – не знают уже, чем публику местную удивить.
– А кто писателей играет?
– Городок, Надежда Андреевна, очень театральный – драмтеатр имеется, студии всякие, квнщики наконец…
– Ты ёрничаешь, голубчик?
– Помилуйте, нисколько!
– Кто такие «квнщики»?
– Ну, как бы вам это объяснить… А, впрочем, время неумолимо, увы! – их у вас
– Гайдар! – начал перекличку Баба Маня (до этого писатели репетировали без него, так что видел их он в первый раз).
– Мин монда! – жизнерадостно ответили ему из толпы писателей.
– Не понял… – притормозил перекличку Баба Маня. – Почему в тюбетейке? Татарин, что ли?
– Эйе, татар да, кем дэ?
– Вы – Гайдар?
– Айдар – Гайдар! Один в один! Фотку в у
– Ну, допустим… Герцен! – уже несколько напряженно продолжил перекличку Баба Маня.
Но с Герценом было все в порядке – ему помахал тростью солидный дядечка во фраке и с котелком на голове.
– Гоголь!
Гоголь тоже был очень похож: худой, длинноносый, волосы до плеч – вот только ростом под два метра.
– Поменьше Гоголя не нашлось?
– Рядом с Маяковским мы все нормальные такие Гоголи! – возразили ему.
– А где Маяковский?
– Здесь Маяк! – поднялся с корточек бритый наголо чувак в нелепой вязаной желтой кофте и оказался выше Гоголя на целую голову.
– Да уж, действительно… Гончаров!