Олег Мушинский – Ангелы постапокалипсиса: Голод (страница 25)

— Господи, неужели это правда?! — воскликнул староста, обращаясь почему-то ко мне.

— Если вы про прорыв фронта, то, боюсь, это так, — сказал я. — Профессор Леданков построил у вас на болотах гнездо демонов и они идут на новоселье.

Староста всплеснул руками и воскликнул:

— Ох, да чтоб его черти взяли!

— Уже взяли, — ответил я. — Но проблемы это не решило.

— И что же нам делать? — староста обхватил голову руками, и тотчас вскочил с кресла со словами: — Где-то у меня должен был быть план эвакуации.

Он метнулся к шкафу, на ходу вынимая из-за пазухи ключ.

— А плана обороны города у вас нет? — хмуро спросил Факел.

— От демонов? — переспросил староста, отпирая дверцу, и тотчас ответил: — Такого точно нет. Для этого у нас есть вы, господа.

Судя по тому, с какой лихорадочной поспешностью он перелистывал листы в коричневой папке, которую выдернул из шкафа, в нас староста не слишком-то верил. Факел покачал головой и молча направился к выходу. Тощий господинчик стрельнул взглядом ему вслед и снова уподобился полному отсутствию самого себя.

— Скажите-ка, — быстро обратился я к нему. — Что ответили на мой рапорт?

Господинчик первым делом стрельнул взглядом в сторону старосты. Тому было не до нас.

— Телеграмку вашу я отправил, — шепотом сообщил он. — Получение нам подтвердили, а ответа, извините, не было. Я хотел подождать, но тут пришла эта телеграмка, — он едва заметно кивнул в сторону рабочего стола. — Я должен был немедля сигнализировать.

— Ясно, — отозвался я, тоже непроизвольно понизив голос. — А Ольгу Львовну вы там, часом, не встречали?

Господинчик мотнул головой. Я кивнул и вышел вслед за Факелом. Староста вслух зачитывал пункты плана эвакуации, и с каждым последующим пунктом его голос звучал всё более и более озадаченно. План был написан самым суровым казенным канцеляритом. В нем и профессионалы, бывает, плавают, а уж шансы сбежать у этого Василия Никанорыча и вовсе стремились к абсолютному нулю. По крайней мере, если он собирался следовать плану.

Едва я вышел в коридор, как за окном грохнул выстрел. Сразу за ним — второй. Я одним прыжком оказался у окна. Стреляли где-то в городе, но за домами. Мне отсюда было не видно. Затем с того же направления донеслась забористая брань.

— Ну что там еще? — без всякого интереса в голосе осведомился Факел.

— Стреляли, — ответил я. — На культистов не похоже, но глянем по пути. Про штурмовиков, кстати, пока нет информации.

— Только время попусту потеряли, — тихо проворчал Факел. — Идем, Глаз, у нас есть работа.

Он направился к лестнице. Я еще раз выглянул за окно. По улице туда-сюда сновали люди. Из-за угла дома появилась нагруженная домашним скарбом подвода. Ее тянули две крепких на вид лошади, но даже им было тяжело. Рядом с подводой спокойно шагал один из наших недавних ополченцев с "Манлихером" в руках.

Факела я нагнал уже на крыльце.

— Я надеялся, что они понимают всю важность нашей миссии, — тихо проворчал он.

Инквизитор выглядел откровенно расстроенным.

— Они понимают, что это наша миссия, — ответил я, выделив голосом слово "наша". — Но не бери близко к сердцу. Сообщение ушло в штаб, и штурмовики уже на подходе.

По крайней мере, я очень хотел в это верить. Уж ради гнезда-то в штабе могли бы изыскать резервы, что, в свою очередь, означало, что гнездом займутся специально обученные люди, а нам с Факелом достанется моя любимая роль зрителей. С ней мы и без ополченцев справимся.

Вслух я озвучил только финальную часть плана: "мы справимся". Факел воспрял духом и уверенно согласился, что мы-то наверняка справимся. А вот местное ополчение упустило свой шанс продемонстрировать, каким отличным пополнением для инквизиции они могли бы стать. Сомневаюсь, что кто-то из местных горел желанием стать инквизитором, поэтому тут никто ничего не потерял.

— Эй! — окликнул я ополченца с "Манлихером". — Что за стрельба только что была?!

— Да, так… — он махнул свободной рукой. — Ворон отпугивали. Вон этих.

Из-за угла выглядывали двое беженцев. Один постарше, другой — совсем еще подросток. Возможно, отец с сыном. Хотя как парень зарос, он мог бы сойти и за дочь. Волосы уже по плечи висели. Скоро косички можно будет заплетать. Заметив наше внимание к ним, отец ладонью убрал голову сына за угол. Ополченец погрозил ему кулаком.

— Прямо под дверью караулят, сволочи, — ворчливо пояснил он нам. — Только выйдешь за порог, а они уже готовы дом разграбить.

— Так, может, не оставлять свой дом на разграбление? — спросил Факел.

— А с демонами как быть прикажете? — отозвался ополченец.

— Дать им отпор!

Ополченец покачал головой, потом сказал:

— Вам легко говорить, господин инквизитор, а у меня — семья.

Он мотнул головой назад. За подводой шагала дородная женщина в цветастом платье. Была она раза в два покрупнее нашего ополченца, и выглядела такой могучей, что если бы кого и вербовать в наш отряд, то лучше ее. Но она бы точно не согласилась. Женщина вела за руки двоих детей, а с ними, понятное дело, какая уж тут война. Женщина хмуро глянула на нас, и они побрели дальше. Мы — тоже.

Беженцы за углом начали медленно отступать по улице.

— Сунетесь в дом — убью! — крикнул им вслед ополченец.

Беженцы дружно замотали головами. Мол, даже и не думали. Хотя какое там не думали. У обоих на лице было буквально написано, что уже нацелились с визитом в освободившееся жилье.

— Да ладно вам, — сказал я ополченцу. — Всё равно потом бесы разграбят.

— А если вы всё-таки отобьетесь? — отозвался тот.

Ну да, своя логика в его словах была. Не скажу, что она мне нравилась, но я их понимал и даже не переживал, что потенциальное подкрепление разбегалось на глазах. А оно действительно разбегалось.

Аналогичную картину мы наблюдали по всему городу. Горожане спешно грузились у кого на что было, а вокруг сновали беженцы, предлагая небескорыстную помощь и присматриваясь к тому, что оставалось. Горожанам это не нравилось. Кое-где постреливали. По счастью, палили только в воздух, для острастки, сопровождая выстрелы бранью и угрозами, но, сдается мне, стоило какому-нибудь олуху позволить себе лишнее, и пошла бы потеха.

— Надеюсь, приютские в этот бардак не полезут, — тихо заметил я.

— Вряд ли, — отозвался Факел. — Сестра Анна — девица разумная, она не позволит своим подопечным влезть между двух огней.

Слово "девица" он произносил на старомодный манер, с ударением на "е". Я несколько шагов размышлял над тем, кто тут второй огонь, потом вспомнил, что беженцы и между собой не слишком ладили. Мимо, слегка пошатываясь, прошел босоногий парень. Выглядел он так, словно бы его недавно опять хорошо побили, что, впрочем, не мешало ему алчно заглядывать в окна домов. Горожане зло поглядывали в его сторону.

— Ну и куда они торопятся? — тихо спросил я сам себя. — Подождали бы, пока все разъедутся, и грабили бы. Эй, приятель!

Я махнул рукой босоногому. Тот испуганно оглянулся на меня, одновременно втягивая голову в плечи, и со всех ног рванул прочь. Только пятки сверкали.

— Думаешь, культист? — спросил Факел, пристально глядя вслед парню.

Он с разбегу сбил с ног какого-то мужчину, и тот разразился длиннющей бранной тирадой в адрес беглеца. Парень даже не оглянулся.

— Да нет, — ответил я. — Просто хотел спросить, куда все так торопятся. До фронта полсотни километров. Вряд ли нечисть быстро пробежит их по бездорожью.

— А это смотря какая, — невозмутимо ответил Факел, указывая рукой вперед и вверх.

Под облаками стремительно и беззвучно скользил косяк крылатых существ, и это точно были не птицы.

— Да чтоб мне лопнуть! — воскликнул я. — Горгульи!

Как же я мог про них забыть?! А ведь они единственные, кто точно успевал прибыть к запуску гнезда.

Позади нас тревожно зазвонил колокол. В небесах горгульи одна за другой ложились на крыло и устремлялись вниз. Люди заметались. Я вынул винтовку из чехла. Факел проворчал, что опять на ерунду время тратим, и запалил горелку на огнемете.

Навскидку я насчитал двадцать пять горгулий. Это были твари, так сказать, старого образца — с когтистыми задними лапами и широкими крыльями. Не такие маневренные, как новые "змеи". Это хорошо. Я быстро поймал в прицел одну из тварей и открыл счет.

Горгулья грохнулась на крышу дома и скатилась с нее на улицу. В длину, если не считать хвоста, она была всего метра полтора. Темно-серая шкура со множеством шрамов издалека казалась каменной. Собственно, она и по прочности не сильно уступала камню. Горгулью надо бить или в голову, или по крыльям. Пуля в крыло ее, конечно, не убьет, но на земле горгулья — боец посредственный. Немногим лучше живого мертвеца.

Как и следовало ожидать, первый успех воодушевил горожан. Началась пальба. Клин горгулий распался. Твари заметались в воздухе. Одна удачно словила пулю и с разгону влетела в крышу. Пропахав остроклювой мордой борозду в черепице, она доехала до самого края и там остановилась. Еще одной прострелили крылья. Она неуклюже спланировала на главную улицу, где сразу оказалась в кольце вооруженных горожан.

— В голову бейте! — крикнул я.

Голова у этой горгульи была баранья, с витыми рогами, но совершенно лысая. На нее обрушился град булыжников. Где нашли-то? У них же мостовые деревянные. Затем в ход пошли палки и приклады. Стрелять горожане опасались, чтобы не попасть по своим. В такой толчее было бы и не мудрено. Горгулья шипела по-змеиному, только гораздо громче, и отбивалась лапами. По лапам ей тоже попадало.