Олег Мушинский – Ангелы постапокалипсиса: Голод (страница 23)

Мысленно помянув нечистого — вслух нельзя, можно и накликать! — я начал высматривать этого охотника.

— Держите лошадей! — донесся до меня крик звероподобного.

Оставшись без возниц, лошади заметались. Первая телега умчалась вперед. Ее потом за Дубровником поймали беженцы. Они разбежались при первых выстрелах, но попрятались поблизости и в сборе трофеев приняли самое активное участие.

Вторая телега перевернулась. Лошадь протащила ее еще метров десять, пока телега не зацепилась колесом за корягу. Коряга сидела в земле как влитая. Лошадь громко ржала и отчаянно рвались вперед, но не могла сдвинуть ее ни на шаг. Жаль животное, но объективно нам это обернулось на пользу. Те культисты, что бросились высвобождать застывшее неподвижно колесо, были куда более легкой мишенью, чем те, что бегали по полю за остальными телегами. Скоро у колеса лежало два мертвых культиста.

А я тем временем вычислил охотника. Он действительно выглядел как охотник: кожаная куртка с бахромой, плотные штаны, сапоги с загнутым голенищем — сейчас это модно. Встреть я его в лесу, сразу бы сказал, что охотник, и ничего другого бы и не подумал. Он лежал под кустом, положив ружье на труп павшего товарища, и выцеливал очередную жертву. Я его застрелил.

— Стрелок на колокольне! — завопил кто-то.

— Ёрш же твою меть, — проворчал я.

Заметили. Теперь спокойной жизни не будет. Я торопливо пригнулся. По каменным стенам защелкали пули. Я слышал, как одна пробила деревянную крышу. Вниз посыпалась труха. Мелкая и гнилая. Я привычно закрыл нос рукой, чтобы не расчихаться.

— Глаз! — крикнул снизу Факел. — Держись там! Сейчас мы тебя прикроем!

— Не высовывайтесь! — отозвался я.

— Понял! Ждём!

Ждать пришлось недолго. Едва пальба по мне малость утихла, я рискнул выглянуть. Наши продолжали перестреливаться с культом, хотя уже и не так интенсивно. Обе стороны начали экономить патроны. Культистам под это дело удалось вернуть пару телег с лошадьми. Та, что зацепилась за корягу, так и стояла поперек дороги. Лошадь погибла и теперь служила укрытием для стрелков. От меня на колокольне она оказалась укрытием так себе. Я успел выбить двоих, прежде чем двое других это поняли и шустро юркнули в канаву.

— Вперед! — раздался внизу знакомый голос звероподобного. — Заберите детей и убираемся отсюда!

Самого его я так и не заметил. Дюжина культистов, пригибаясь, устремилась к дверям приюта. Возницы потянули туда же лошадей. Животные упирались, словно бы чувствуя, что ничего хорошего их там не ждет. В общем-то, я бы на их месте тоже подумал, что мы, устроив засаду, вряд ли бы оставили детей на поле боя.

Остальные культисты продолжали перестреливаться с нашими за частоколом. Кое-кто и по мне постреливал, но как-то вяло, без энтузиазма. Меня, конечно, не так-то просто достать снизу, но на фронте бесы уж если засекали снайпера, то норовили выбить в первую очередь. А у этих поштучная оплата, что ли?

Внизу Факел скомандовал своим бойцам быть наготове. Те нестройным хором рявкнули, что готовы. Как бы их на улице не услышали! Я глянул. Вроде не услышали. Дюжина культистов подобралась к дверям. Один, самый сообразительный, глянул вверх и, заметив меня, навскидку пальнул из пистолета. Я убрался назад. Пуля пробила крышу, с оттуда снова неспешно посыпалась труха. Коричневая взвесь окутала меня, будто облако, и норовила забиться в нос.

— Каждый хватает по ребенку и бегом назад! — командовал внизу чей-то голос.

Это уже был не звероподобный. Тихо скрипнула дверь. Кто-то ахнул. Должно быть, узрел в последний момент своего земного бытия великовозрастного дитятю в алом плаще и с огнеметом в руках. Эдакая живая иллюстрация на тему: спички детям не игрушка! Затем послышалось шипение, которое тотчас потонуло в отчаянных воплях. Выглядывать я не стал. Факел свое дело знал, а попросту наблюдать работу огнемета я не люблю. Изобретение полезное, спору нет, но тот, кто его создавал, похоже, вообще не задумывался об эстетической стороне вопроса.

Культисты, едва увидев это коллективное аутодафе, дали деру. Возницы, вскочив на телеги, мчались первыми, нахлестывая лошадей. Вслед им летели пули и проклятия культистов. Громче всех вопил звероподобный, призывая мерзавцев немедля вернуться. Те даже не оглянулись. Я сориентировался по звуку. Звероподобный прятался в канаве по ту сторону дороги, но не высовывался. Канава, как я помнил, была достаточно глубокой, и там вполне себе можно было передвигаться даже на четвереньках.

Наши кричали: "ура!" и палили по бегущим. Иногда попадали. Я подстрелил троих. Жаль было переводить германские патроны на это отребье, но нам потом еще гнездо штурмовать, а беглецы к тому времени пополнят его гарнизон. Как я подозревал, и без того немаленький.

Отряд Факела высыпал на улицу и погнался за культистами, стреляя на ходу. Инквизитор крикнул, чтобы они остановились. Они остановились, но стрелять не перестали. Когда последний культист скрылся за деревьями, а звероподобный так и не попал в поле моего зрения, я прибрал винтовку в чехол и спустился вниз.

Стрельба смолкла. В приюте никого не было. Дверь стояла нараспашку. За ней стоял препротивнейший запах горелой плоти. Я поспешил закрыть нос рукавом и проскользнуть мимо дымящихся тел. Освященная горючка выгорала особенно жарко и быстро, но, если после нее что-то оставалось, оно могло тлеть еще долго. Здесь кое-что осталось. Прежде чем вернуть сюда приют, придется тут хорошенько прибраться.

Взрослых-то беженцев мертвецы нисколько не беспокоили. Не гоняются за живыми — и ладно! Значит, живые могут пройтись по мертвым. Сторож громко объявил, чтоб всё оружие сдавали ему, а иначе — по законам военного времени. Вон, мол, уже и инквизитор наготове.

Инквизитор в лице Факела стоял на углу приюта и хмуро разглядывал поле боя. Я подошел к нему. Его отряд решительно топал в сторону леса, тогда как остальные ополченцы собирали оружие и проверяли лежащих на земле культистов. Время от времени раздавался одинокий выстрел. Тоже суровые законы военного времени. Хорошо хоть, эти трупы уже не нам с Факелом везти в мертвецкую. Поп бы наверняка проклял.

— Куда ты их услал? — спросил я у Факела, кивком указав на удаляющийся отряд.

Выглядели они вполне уверенно. Один — невысокий мужчина в щегольском охотничьем костюме и шляпе с петушиным пером — шел впереди, выполняя роль разведчика, остальные в рассыпном строю следовали за ним. Все держали оружие наготове.

— Пусть проверят, не спрятался ли кто-то на опушке, — ответил мне инквизитор. — Тревожно мне что-то.

Маловероятно после такого разгрома, но в целом решение разумное. На месте звероподобного я хотя бы разведку выслал.

К нам подошел сторож. Этот, напротив, небрежно нес свою "Веттерли" на плече, и вообще выглядел как Наполеон после Аустерлица. Ему только треуголки не хватало.

— Всыпали мы им знатно, господа! — заявил сторож. — Век помнить будут. Кто убёг, хе-хе!

— А сколько, кстати, убегло? — спокойным тоном осведомился Факел.

— Мы завалили пятьдесят шесть бандитов, — ответил сторож.

В поле бабахнул очередной выстрел.

— Ну, так или иначе, — продолжил сторож. — Тех, которых вы пожгли, я тоже посчитал. Ежели их была сотня, как вы говорили, стало быть, где-то половина разбежалась.

Я надеялся на большее.

— Неплохо, — сказал Факел. — Совсем неплохо.

— И было бы еще лучше, если бы кое-кто не пальнул раньше времени, — проворчал я. — Кстати, не знаете кто бы это мог быть?

— Виноват, — тотчас ответил сторож. — Не приметил.

Не приметил он. Как же! Своих не сдаем и всё такое прочее, а как мы будем штурмовать гнездо с минимумом полусотней стрелков в гарнизоне — об этом пусть у меня с Факелом голова болит. Просто слов нет. Точнее, есть, но все как на подбор из числа неодобряемых цензурой.

— Ладно, — проворчал я. — Вы там потом сами промеж собой разберитесь. Наших-то много полегло?

Сторож меня тотчас заверил, что разберутся непременно, и виновного накажут, но право слово, отбились мы удачно, так чего понапрасну гневаться? С нашей-то стороны всего пятерых убили, да один раненый в голову. Его уже домой отнесли и доктора к нему вызвали. Я только головой покачал.

— Эй! — вдруг рявкнул сторож. — А ну положь ружье!

Босоногий парень, нисколько не похожий на одного из наших ополченцев, возник неподалеку словно бы из-под земли и с той же земли поднял винтовку. Насколько я успел рассмотреть, это была французская "Гра-Кропачек". Старая модель, еще восемьдесят пятого года того века, если не путаю, а всё еще в строю. Ну да простая и надежная, что еще солдату надо? Разве что предохранитель там — полное дерьмо. Зато дешевый. Возможно, потерявший ее культист был из дезертиров.

— Да я только чтобы сдать, — жалобно протянул парень.

Когда он повернул к нам свою разбитую физиономию с фингалом под каждым глазом, я признал в нем того беженца, что рассказывал нам про плотника.

— Вот и сдавай сюда прямо сейчас, — заявил сторож, направляясь к нему.

— А вознаграждение будет? — спросил парень.

Факел демонстративно поправил огнемет. Парень вздохнул и сдал винтовку бесплатно. Еще и подзатыльник впредь на будущее от сторожа огрёб.

— Сейчас соберем оружие и надо немедля атаковать гнездо, — сказал Факел. — Пока культисты не очухались.