Олег Мушинский – Ангелы постапокалипсиса: Голод (страница 19)

— Разнюхал, — прошипел одержимый. — Но поздно, человечек. Поздно.

— Да нет, — с силой выдохнул я. — В самый раз.

Я поймал его морду в прицел. Морда тотчас исчезла. Ощущение скованности — тоже. Одержимый отскочил прочь. Окно в сад было открыто. Одержимый серой молнией перемахнул через подоконник и пропал из виду. Я выстрелил, пытаясь поспеть за ним, но только зря германский патрон израсходовал. Когда я сбежал вниз, в саду уже никого не было.

— За ним, Глаз! — крикнул сверху Факел.

Я выскочил в сад. От одержимого не осталось и следа. Тоже обычное дело, кстати. Умеют они быть аккуратными, когда не психуют. С оружием наготове я направился в сторону калитки. Она оказалась открыта. Раньше тут, помнится, навесной замок висел. Я бросил быстрый взгляд по сторонам. Замок валялся в траве. Толстая металлическая дужка была вывернута и вырвана.

На улице стоял какой-то горожанин, бледный, как привидение. Еще и, как специально, в белом костюме.

— Где он? — шепотом спросил я.

Уточнять, кто "он" — не потребовалось. Горожанин очень осторожно приподнял левую руку и указал дальше по улице. Улица была пуста. Я зашагал по ней в сторону городской ограды. Чем дальше от центральной улицы, тем более простецким выглядело жилье. Если какой-нибудь горожанин внезапно богател или продвигался по служебной лестнице, он, наверное, просто переезжал ближе к центру.

В доме справа открылась дверь и на крыльцо вышел высокий мужчина в темно-зеленом сюртуке и таких же брюках. На ногах у него были армейские сапоги.

— Эй! — негромко окликнул его я. — Видели его?

— Кого? — отозвался мужчина, с интересом оглядываясь по сторонам.

Стало быть, не видел.

— Здесь бегает одержимый, — сообщил я ему, одновременно окидывая его дом внимательным взглядом; окна были закрыты и ни одного разбитого. — Вам лучше вернуться в дом.

Мужчина, мгновенно став серьезным, коротко кивнул и скрылся за дверью. Я зашагал дальше. В дома не заглядывал. Если бы одержимый хотел драться, он бы напал сразу. Страх им, в отличие от простых бесов, не ведом. Чужое тело не жалко, а до души, или что там у нечисти вместо нее, мне всё равно не добраться. Без тела она, конечно, отправится в ад, но так для нечисти это дом родной. Нет, если одержимый сбежал, значит, у него есть дела поважнее.

Впереди над забором взвилась и тотчас пропала из виду изломанная фигура.

— Ушел, гад, — негромко констатировал я.

Мне через такой забор даже с разбегу не перемахнуть. Два деревянных дома по обеим сторонам улицы образовывали тупик. Можно было бы, наверное, попробовать забраться на крышу любого из них и пострелять оттуда в одержимого, если он будет так любезен постоять на месте, но в любезность одержимого не верилось вовсе. Сигать с крыши через забор мне и вовсе представлялось дурацкой идеей. Еще не хватало переломать себе ноги!

Я повернул назад. На изгибе улицы мне навстречу выскочили Факел и мужчина в темно-зеленом сюртуке. Мужчина держал в руках охотничье ружье. Дорогое, кстати, с золоченным узором по всему цевью.

— Удрал через забор, — сказал я им.

Факел удрученно вздохнул. Мужчина облегченно выдохнул. Факел тотчас услал его с докладом к старосте. Заодно сообщил и про дыру в заборе. Придется Ольге Львовне в обход бегать. Та легка на помине! Уже бежала к нам, на ходу что-то записывая в блокнотик.

— Теперь точно надо найти гнездо, — сказал Факел.

Тут я был с ним полностью согласен. Как правильно заметила подбежавшая барышня:

— Это ведь был не бес! Бесов я видела.

Да, это был кто-то посерьезнее. Бесов я тоже видел.

— Кто бы это ни был, его надо уничтожить, — сказал Факел.

Голос у него был серьезнее обычного. Тоже, стало быть, понимал, что не с простым бесом мы тут столкнулись. Ну, профессор, удружил, ничего не скажешь. Приманил. Только уж точно не ангела.

— Мы немедленно отправляемся в погоню, — начал Факел. — Вы, Ольга Львовна…

— Извини, Факел, но мы его не догоним, — возразил я.

— Это наш долг, Глаз!

— Наш долг — грохнуть мерзавца, — поправил его я. — А не бегать за ним по здешним буеракам.

— И что ты предлагаешь? — спросил Факел.

Барышня приготовилась записывать.

— Одержимый тут ради гнезда, — сказал я. — Не берусь утверждать, верит он в появление ангела или нет, но профессора с Павлом он убил, чтобы те никому про гнездо не проболтались. Найдем гнездо — и одержимый сам придет к нам.

А бить его из засады куда сподручнее, чем гоняться за ним с языком на плече.

— Значит, идем искать гнездо, — заявил Факел.

Знать бы еще где его искать. Мы с Факелом вернулись в дом и обыскали весь кабинет профессора, но не нашли ни единой зацепки.

Барышня тем временем метнулась за доктором. Впрочем, его мы вызвали исключительно для порядка. Он официально констатировал смерть обоих, и даже вызвался сопроводить тела в мертвецкую. Поскольку профессор с Павлом оказались не культистами, а их жертвами, гнева духовенства можно было не опасаться. Поп всё равно гневался — по его словам, с нашей подачи ему уже и приличных мертвецов складировать некуда, но коварный доктор свалил всё на нас и ушел безнаказанным.

Убедившись, что дело затягивается, я совершил налет на кухню профессора. Здесь мне, наконец, сопутствовала удача. В самоваре был чай — самый настоящий, не травяной сбор! — а в подполе я нашел половину копченого лосося и закопченный чугунок печеной картошки. Вместе с краюхой черного хлеба это стало нашими трофеями. Я сказал Факелу, что вижу в этом добрый знак, но он, присмотревшись, заявил, что нам, скорее, просто повезло. От чаю, впрочем, не отказался.

— Поставь себя на место профессора, — говорил он, устроившись в кресле. — Где бы ты устроил гнездо?

Я пожал плечами, не отвлекаясь от нарезания лосося тонкими ломтиками. Барышню призвал к себе староста — ему надо было отчитаться по своей линии — и мы были вдвоем.

— Гнездо — штука немаленькая, — сказал я. — В кармане не спрячешь.

Масла у профессора не нашлось. Вместо него я тоненько настругал на хлеб картофелину и сверху положил лососинки. Поистине царский бутерброд получился. Я его проглотил в один присест, и только потом запил чаем. Чай был восхитителен.

— Про размеры — это ты верно заметил, — отозвался Факел. — Оно должно быть не меньше полусотни метров в диаметре, и высотой в два этажа.

— Ты его раньше видел? — спросил я.

— Только сожженное, — с сожалением в голосе признал Факел. — Но как его жечь, я знаю. Я не знаю, как его найти!

Он раздраженно отставил кружку на столик и уставился перед собой. Перед ним стояла тарелка с бутербродом, который я сделал для него.

— Подкрепись, — сказал я. — Как говорит сестра Анна, на сытый желудок думается легче.

Факел машинально откусил кусок и стал механически двигать челюстью. Как можно такую вкуснятину так равнодушно трескать, я не представляю, но у него получилось. Могу поспорить, он даже вкуса не чувствовал! Я покачал головой, и начал делать себе второй бутерброд. На рукоятке ножа красовался серебряный вензель с буквой Р.

— Эр, — задумчиво произнес я.

— Что за эр? — равнодушно спросил Факел.

Судя по глазам, его мысли были где-то далеко, а тут он всего лишь механически разговор поддерживал.

— Не помнишь, как звали того купца, которому дом принадлежал? — спросил я.

— Разумов, — ответил Факел. — А он тут при чем?

— Он нашел ангела. Я бы начал поиски оттуда.

Факел мгновенно перенесся из своих мысленных странствий обратно в гостиную.

— Он нашел его на болоте и мы встретили мутанта на болоте, — громко сказал инквизитор. — Круг поисков сжимается!

— Надо запросить телеграммой этого Разумова, где именно он нашел ангела, — предложил я.

А мы пока спокойно отобедаем.

— Долго! — тотчас отозвался Факел. — Но ты прав. Если больше ничего не остается, придется. Но они же пока его найдут, а я нутром чувствую — время дорого.

— Можно пока проверить тот фонарь, который мы видели ночью, — не подумав, сказал я. — По дороге на станцию. Барышня говорила, что это не из их хозяйства, а других тут и нет.

— Точно! — Факел вскочил на ноги. — Идем, Глаз. Оно наверняка там.

Я отхлебнул чаю и вздохнул. И почему я не стал ученым? Мозги-то вроде есть. И где они только были, когда я определялся кем быть?! Сам-то я выходец из семьи потомственных военных, мои предки еще на Бородинском поле с французами бились, и армейская стезя была мне предопределена с рождения, но ведь был же шанс поступить в академию и выучиться на военного инженера. А там, глядишь изобрел бы чего-нибудь, и жил бы себе припеваючи. Поленился.

А с моим напарником не разленишься. Вначале мы метнулись к старосте, выяснить: что он знает об этом Разумове? Как оказалось, интересного — ничего. О том, где именно он нашел ангела, Разумов не распространялся, а староста и не выспрашивал. Наслышан уже, что ангел всегда в одиночку появляется. Зато мы выяснили, что в тех краях, где я фонарь видел, точно ничего не должно быть. На карте там было одно сплошное болото с редкими вкраплениями бывших рудников.

В первый год после несостоявшегося Армагеддона фронт катился назад со скоростью бегущих солдат и в верхах всерьез подумывали о полной эвакуации промышленности на север, а какой с нее прок без сырья? Стали на всякий случай все северные источники восстанавливать, а в здешних краях болотную руду еще при Петре Первом добывали. Вот и обязали Дубровник восстановить рудники и к будущей добыче приготовить. Демоны-то к Уралу целенаправленно шли, могли и без железа нас оставить.