Олег Мушинский – Ангелы постапокалипсиса: Голод (страница 11)

Высокий, бледный и худой, с впалыми щеками и в черном халате, таком длинном, что его полы лежали на полу, он больше походил на Кощея, чем на профессора. Хотя, первое впечатление бывало и ошибочным. Когда профессор заговорил, я сразу отметил его четкую дикцию:

— Здравствуйте, господа. Я очень занят, поэтому попрошу вас максимально кратко изложить цель вашего визита.

— Культисты, — сказал Факел, и задумчиво уставился на профессора.

Повисла пауза.

— И что культисты? — спросил профессор.

— На этот вопрос кратко ответить не получится, — ответил Факел.

Профессор криво усмехнулся и попросил его быть настолько кратким, насколько это возможно. Даже сесть не предложил, хотя кресла тут были. Впрочем, на них тоже лежали книги. Из того, что я успел рассмотреть, все они были о ботанике. На полях виднелись карандашные пометки. Буковки были мелкие, но очень четкие, хотя я все равно ничего не понял. Это больше походило на формулы.

История с культистами, которую Факел поведал действительно кратко, не произвела на профессора никакого впечатления. Он только спросил, не подозревают ли господа инквизиторы его самого в принадлежности к культу. Когда выяснилось, что нет, профессор утратил к нам всякий интерес. Факел еще говорил, а он уже взял со стола книгу и, заглянув в нее, что-то пометил себе в бумагах на столе.

— Но мы подозреваем, что культ проявляет интерес к тебе, профессор, — закончил инквизитор.

— Исключено, — сразу заявил профессор, не отрывая взгляда от книги. — Мои исследования не представляют для наших врагов никакой выгоды.

— Вот как? — произнес Факел. — И что же это за исследования?

Профессор-таки оторвал взгляд от книги и вперил его в моего товарища.

— Прошу прощения, господин инквизитор, но это строго конфиденциальная информация и раскрывать ее прежде времени я не имею права. Должен также указать вам, что само мое присутствие здесь является государственной тайной.

— Уже не является, — сказал я.

Профессор бросил на меня хмурый взгляд, как на таракана, который внезапно выполз посреди экзамена и, прежде чем его успели пришибить тапком, дал абсолютно верный ответ.

— Да, я вижу, — произнес профессор.

— Культисты проникли в наши структуры в Петрозаводске, — добавил Факел. — Очевидно, что там они пронюхали про тебя и твою работу. Больше им тут в Дубровнике ловить нечего.

Профессор посмотрел на него как на нерадивого таракана. Хорошо хоть тапком по лбу не шлепнул.

— В таком случае, они попросту теряют время, — заявил профессор.

— Да как сказать, — отозвался я. — Всё, что нам на пользу, им — во вред.

Некоторое время профессор изучающе смотрел на меня, словно бы решая, доверить ли мне такое знание или нет. Должно быть, мой недавний верный ответ убедил его, что студент не безнадежен.

— Да, это может пойти им во вред, — произнес профессор. — Большего я вам сказать не могу.

— Этого достаточно, — сказал Факел. — Культ здесь и у них достаточно оснований помешать твоей работе.

— На такой случай у меня есть телохранитель.

Профессор взглядом указал в сторону дверей. Там стоял Павел. Когда мы с Факелом оглянулись, он немедля подтянулся. Мол, готов исполнить свой долг.

— А сейчас, если позволите, я бы хотел вернуться к работе, — добавил профессор. — Эксперимент вступает в решающую фазу. Время дорого.

— Последний вопрос, — сказал Факел. — К этому эксперименту имеют отношение деревянные брусья в профиль пятиугольником?

— Нет. Не знаю, о чем вы говорите.

Мне показалось, что тут он врет. Очень уж быстро стрельнул взглядом в моего товарища. Думаю, Факел это тоже заметил, но вслух он сказал, что мы не смеем больше отвлекать профессора от работы. Тот облегченно вздохнул — причем на мой взгляд сделал это несколько демонстративно — и, пожелав нам всего хорошего, немедля зарылся в свои бумаги. Мы покинули кабинет. Павел вышел последним, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Как я и говорил, беспокоить его… — он кивком указал на закрытую дверь. — Это попусту тратить и свое, и его время.

— Вовсе нет, — ответил Факел, в такт словам ступая вниз по ступенькам. — Мы услышали достаточно, чтобы считать наши предположения верными. Культисты нацелены на эксперимент профессора. Скажи, Павел, когда должны были привезти брусья?

— Брусья?

Мне удивление Павла показалось искренним.

— Деревянные части для эксперимента профессора, — спокойно уточнил Факел.

Он уже спустился в холл и глядел через окно в сад. Тот густо зарос и какого-то строительства, да хотя бы и просто расчищенной площадки, там не наблюдалось.

— Мне он ничего про это не говорил, — сказал Павел. — А если он кого-то ждет, то предупреждает за день. Сегодня мы никого не ждали.

— Странно, — медленно протянул Факел. — А как же решающая фаза?

— Об этом он тоже не предупреждал, — спокойно ответил Павел. — Но если меня это не касается, то он и не говорит ничего. Моя задача — его безопасность, а он сидит здесь.

— А его эксперимент? — спросил Факел.

Над ответом Павел размышлял аж с полминуты. Факел его не торопил. Понятное дело, у нас свой устав, а у него свой. Я прошелся по холлу, разглядывая обстановку. Лучше бы этого не делал, право слово. Расписные тарелочки в серванте тотчас напомнили о тех блюдах, которыми меня потчевали в недолгую мою бытность раненым героем в Петрограде. Самым заслуженным пациентам в госпитале сервировали стол в отдельной столовой и там были такие же расписные тарелочки. Рисунок я в точности не запомнил, но кормили нас отменно.

— Если где-то что-то и есть, то не здесь, — наконец вполголоса произнес Павел. — Отчеты ему курьер привозит почти каждый день, — говоря "ему", телохранитель мотнул головой вверх, в сторону дверей кабинета. — Иногда он пишет ответ, но если всё по плану — то нет. Всё-таки почта денег стоит.

Вообще, да, хотя и дорогим удовольствием я бы ее не назвал. Впрочем, если каждый день пользоваться, копеечка к копеечке и набежит.

— Так вы не на бюджете? — спросил я.

Павел вздохнул и махнул рукой.

— Да куда там, — сказал он. — На академическом довольствии, и на том спасибо. Зарплату профессор мне вообще из своих платит.

И наверняка не такую, какая по тарифу положена. Ну да это заботы Павла. Я мысленно прикинул, как бы поненавязчивее перевести разговор поближе к ужину, раз уж мы так удачно про довольствие заговорили, но судьбе сегодня было угодно еще подразнить меня.

— Господа, — позвал Павел.

Тон его голоса изменился, и мне он сразу не понравился. Мы с Факелом дружно обернулись к нему. Павел указал за окно. Там по-прежнему был сад. Павел указал, куда смотреть. Это было пространство между двумя яблоньками, заросшее, как и все остальное в саду, по самые кроны.

— Оттуда удобно наблюдать за домом, — негромко, словно бы из сада могли нас подслушать, произнес Павел. — И окна видно, и улицу немного, и черный ход. Только ветка мешает. Сейчас она отодвинута.

Похоже, свое дело он действительно знал. Хотя никого меж яблонями я не разглядел, но в таких зарослях да в сумерках это и не мудрено.

— Мы сможем пройти туда незаметно? — спросил я.

— Нет, — ответил Павел. — Калитка в сад заперта и тоже на виду. Если наблюдатель клювом не щелкает, то должен нас заметить еще на подходе.

— Это нам знак, — сказал Факел, поправляя раструб огнемета. — Что служителям Господа таиться не пристало. Павел, где ближайший выход в сад?

— Прямо перед вами, — ответил Павел, указав на окно. — Но лучше выйти через черный ход.

Я его поддержал. Знаки знаками, но в этих окнах мы будем, скорее, мишенями. Факел посмотрел на окно, наверное, представил, как он будет перелезать через высокий подоконник, и неохотно согласился на черный ход.

Мы протопали узким коридором мимо кухни. Коридор освещала газовая лампа, висевшая над входом в нее. Павел на ходу вынул из кармана ключи и негромко обратился ко мне:

— Вы, пожалуйста, погасите ее по моему сигналу. Вначале я дверь отопру.

Я кивнул и встал под лампой. Из кухни вкусно пахло копченостями. Павел сделал еще шаг к двери и резко вскинул руку, призывая к осторожности. Факел остановился на месте. Я положил руку на чехол с винтовкой. В наступившей тишине стало слышно, как тихонько побрякивает металл о металл. Кто-то копался в замке.

Павел беззвучно шагнул в сторону, прижимаясь спиной к стене. Убрав ключи, он вынул из-под пиджака "Бульдог". Эти короткоствольные револьверы были популярны у наших полицейских. Я аккуратно вытащил из чехла свою прелесть. Факел потянулся было за раструбом огнемета, но я жестом остановил его. Дом, конечно, каменный, но стены обшиты деревом. Факел едва заметно кивнул и остался стоять, расправив плечи и перекрывая собой весь проход. Я снял винтовку с предохранителя и нацелил ее на дверь.

Кто-то по ту сторону продолжал копаться в замке. Факел жестом указал на лампу, предлагая ее погасить. Я в ответ помотал головой. Яркий свет ударит в глаза входящему и одновременно осветит его для нас. Если он, конечно, справится с замком. Что-то для взломщика он слишком долго копался. Павел криво усмехнулся, но револьвер держал наготове.

Наконец, замок громко щелкнул. Наступила полная тишина. Тот, за дверью, вслушивался в звуки из дома. Мы — наоборот. Никто ничего не услышал.

Дверь открылась. На пороге стоял мужчина в черном. Его лицо было скрыто маской, а сверху его прикрывала кепка с широким козырьком. В правой руке взломщик держал револьвер. Модель я не разглядел, но ствол у нее был длинный.