Олег Мушинский – Аэлита. Новая волна: Фантастические повести и рассказы (страница 74)
Он посмотрел на Надю, умудряющуюся есть, запивать еду соком из стакана и одновременно смотреть телевизор.
— Не пойдет, — сказала она, не отрываясь. — Мы — не гаишники, взяток не берем.
— Ты еще и мысли читаешь, — уныло констатировал Алексей.
— Не все… И не всегда… Так… Избранное…
— И какие же у тебя сегодня планы? Меня пасти круглый день?
— Вообще-то мне нужно в институт съездить, — отвлеклась от телевизора Надя. — Но ведь ты не дашь мне спокойно заняться своими проблемами. Верно ведь? Не дашь?
Он честно подумал.
Повторять вчерашние подводные подвиги никакого желания не было.
— Буду пить и смотреть видак, — просто ответил Алексей. — Цирроз печени мне уже не страшен. Можешь ехать. Не веришь, — мысли мои почитай, разрешаю.
— Не нравишься ты мне сегодня, — сказала Надя. — Вчера в тебе энергия била через край.
— Все… Выбила, — буркнул Алексей. — Я за ночь подготовился к грядущей депрессии.
И еще через полчаса успокоенная Надя оставила его наконец-то в гордом одиночестве.
Цель проявила себя как существо взрывное и импульсивное.
Не желая следовать предложенному Сопровождению, она пыталась выполнить Переход самостоятельно, однако проведенные в месте обитания Цели процедуры, в соответствии с регламентом № 18/34-бис, свели на нет все попытки.
В настоящее время Цель находится в состоянии, близком к депрессивному. Желание выполнить Переход самостоятельно у Цели отсутствует.
Очевидно, в дальнейшем Сопровождении проблем не предвидится.
Четвертая, а не слишком ли она полагается на его сломленный дух?
6
Он досматривал уже вторую часть «Смертельного оружия», попивая пиво и лениво размышляя о превратностях судьбы, когда телефон пробудился от летаргии.
«Надя», — подумал Алексей и не угадал.
Это оказался друг Коляныч, куда-то исчезнувший с жизненного горизонта пару месяцев назад. Судя по голосу, он был бодр, весел и пьян, короче, наверняка готовый осилить пяток восхождений на Монблан без перекуров и инструктора.
— Здоров! — заорал Коляныч в трубку. — Ты как?!
— Телек смотрю.
— А чего не на работе? Заболел?
— He-а… Выгнали…
— Тебя? Выгнали?
— Короче…
Пауза.
— Так ты дома, без работы и телек смотришь… А Танюха где?
— Разошлись мы.
— Ну дает! — восхитился Колян. — Всего-то ничего не виделись, а столько дел наворотил! Так ты еще и холост?
— Ага…
— А деньги есть?
— Не дам я тебе. Ты ведь не отдашь все равно.
— Не отдам, — согласился Колян. — Да и не надо мне. Пока. Ты вот что. Хорош киснуть. Поехали с нами, развеешься. Отдохнем, водки выпьем…
— У меня недельный запой, Коляныч. Поэтому в кабак мне сейчас лучше не соваться.
— Какой кабак?… Я на Кипр улетать собираюсь…
А вот на Кипре-то я уже не побываю, отрешенно подумал Алексей.
— И когда собираешься?
— Вылет через три часа.
— Сегодня? — поинтересовался Алексей, ощутив внезапно покалывание в районе сердца. Лежать почему-то вдруг стало неудобно.
— Именно. Поехали с нами, Лех.
У него перехватило дыхание.
— Стой. А виза? Билеты?
— Да там все купишь, на месте. А виза вообще никакая не нужна. На таможне штампик поставят — и все. Загранпаспорт-то у тебя есть?
— Есть, — пробормотал Алексей, лихорадочно пытаясь сообразить, где он валяется. В шкафу в большой комнате? Нет… В барсетке? Тоже нет вроде…
— Погоди-ка, — сказал он и, рывком поднявшись, нагнулся к прикроватной тумбочке. Открыл верхний ящик и вытащил целый и невредимый красный пропуск в средиземноморский рай. — Даже действительный еще, — сказал он. — Три года.
— Значит так, — голос Коляныча зазвенел в трубке. — Бери большую сумку, кидай в нее барахло полегче, там плавки, тапочки, майки и — дуй в Шереметьево. Там и встретимся, понял? Ну где декларации заполняют. Двух часов тебе хватит?
— Хватит… А денег-то сколько брать?
— Да баксов пятьсот возьми. На неделю — во… И давай в темпе. Понял?
— Ага.
— Вот черт! — напоследок взвизгнул друг Колян радостно. — Ну надо же!.. Тусанемся!.. Как в старые добрые времена!!! Эх, дружище…
7
Тусанемся…
М-да…
До Шереметьево-2 Алексей долетел как на крыльях, за сорок минут. Водитель попался лихой и малоразговорчивый, только изредка он матерился себе под нос, никому, в общем-то, не мешая. Всю дорогу Алексей старался не думать ни о пункте своего назначения, ни о том, что будет, если Надя его поймает, ни даже о том, что вообще куда-то едет. Напрягая оставшиеся после запоя извилины, он до пота на лбу представлял себя скучно лежащим на диване, здраво рассудив, что, если уж Проводник и связан с Целью телепатически, такие мысли наверняка собьют Надю со следа. Поэтому по прибытии он добавил водителю денег за молчаливость и облегченно выбрался из машины. Сам профессиональный водитель, Алексей ненавидел ездить на пассажирском сиденье.
Слишком дорого это иногда вставало.
Несколько лет назад Антоха, старый приятель, уговорил-таки составить компанию на сиденье пассажирском. «Эх, прокачу», — сказал он, усаживаясь в машину. Прокатил… Себя на пару метров под землю, а Алексея — в реанимацию института имени Склифосовского. После двухмесячного отдыха в палате с тремя медленно умирающими дедами Алексей, сильно из-за гипса смахивающий на мумию, посетил кладбище, поставил Антохе букетик искусственных цветов и торжественно поклялся больше с друзьями не ездить. Никуда и ни на чем. Только при условии наличия руля под руками. Причем от своей машины.
Тогдашняя третья его жена клятву одобрила полностью, очевидно, с прицелом на то, что Алексей и со спиртным завяжет. Она была замечательной. Доброй и нежной. Ласковой и заботливой. Поэтому, наверное, Алексей и продержался все ее четыре месяца нескончаемого токсикоза…
В аэропорту, как всегда, народу было полно.